Глава 34 (1/1)

*****— Ха-ха, ты видел эти лица? – счастливо ворвалась в дом Бельгия, — Да они так офигели от подобного поворота событий, что забыли, как говорить!— Да уж, — с широченной ухмылкой подтвердил Голландия и, подойдя к Лив, приобнял ее за талию, — Ну что ж, поздравляю Вас, моя дорогая жена.— Муж, — с предельной серьезностью кивнула Бельгия, и Холл еле сдержал смех, — С сегодняшнего дня все изменится.— Да, ты переезжаешь ко мне…— Ох, Холл, — вздохнула она и, повернувшись к зеркалу, принялась поправлять растрепавшуюся, как ей казалось, прическу, — Я и так, считай, тут живу.— А теперь будешь жить официально, — твердо сказал Голландия, — И спать будем вместе.— М? – повернулась к нему Лив и по привычке приложила палец к нижней губе, — Предлагаешь добавить натуралистичности в нашу скромную семейную жизнь?— Я просто предлагаю спать в одной кровати в моей комнате, — Голландия немного подумал и добавил с легкой полуулыбкой, — А там уж как пойдет…— Замечательно, — большие зеленоватые глаза в обрамлении густых ресниц лукаво сверкнули, — Я согласна, но только пусть это будет моя спальня.— Нет.— Почему? – протянула Бельгия с обидой в голосе, — Мой вариант даже не рассматривается?— Я не люблю интерьер в твоей комнате, — насупился Холл, — В нем много… мягкого и…— О да, — ехидно вставила младшая сестра и жена по совместительству, — В том месте, где полагается спать и видеть счастливые сны – это противопоказано.— В общем, я сказал – нет. Мне там не нравится, и мы там спать не будем.— Прости, милый, ты все время сбиваешься, и я чего-то не понимаю. Так ?я? или ?мы??— Мы, — обрубил Голландия.— Так, значит… — угрожающе прищурилась Бельгия, — Вот и спи тогда один!Она крутанулась на каблучках на 180 градусов и уже решительно шагнула в сторону, как Голландия, хмыкнув, легко подхватил ее на руки и закинул на свое плечо.— А ну, немедленно поставь меня на место! Слышишь?! Ну-ну, вот я встану на ноги, и я тебе такое небо в алмазах устрою!Холл продолжал невозмутимо тащить к себе упирающуюся и орущую Лив, пока не приволок в спальню и бережно не положил на свою кровать.— Ну, все! – резко села Бельгия, схватив за ворот абсолютно не сопротивляющегося братца, — Огребешь сейчас у меня по полной, понял?!Голландия же вместо ответа без особого труда перехватил ее тонкую руку за запястье и, притянув к себе, вовлек в легкий, головокружительный поцелуй с привкусом лета и свежих ягод. Лив довольно ощутимо ударила его кулаком свободной ладони, но это уже не отвлекало от нежного скольжения языка, наоборот ее сопротивление добавляло некой остроты и усиливало напор. Однако спустя какое-то время оно стало слабеть и вовсе затихло, а Бельгия, положив обе ладони на твердые плечи, с силой толкнула его на шелковые простыни шоколадного цвета.

— Засранец… — прошептала Бельгия, склонившись над Голландией и обжигая дыханием, — Опять пользуешься запрещенным приемом.— Детка, я же уже говорил: нашей семье нет запрещенных приемов, — краешком губ усмехнулся Холл.*****Спустя какое-то время Лив все-таки нехотя согласилась перебраться к нему в комнату, но только с одним условием.— Каким?— Ты теперь всегда будешь целовать меня перед сном… А впрочем… По пробуждению тоже…— Тук-тук! – Россия заглянул в открытую дверь, — Ребят, а я тут…

— А я сказала, что этот шкаф будет стоять здесь и точка!– недовольно нахмурилась Бельгия, с вызовом подперев бока руками и для пущей убедительности топнув ногой.— Да нафига он тут?! – Холл тоже был явно не в духе, — Эта махина весь проход загораживает! Тебе что, моего шкафа мало, что ли?— Мои вещи туда не влезают!— Неужели? А, может, не надо было разводить столько тряпок?— А, может, не надо быть таким эгоистичным мужланом? И вообще у самого-то там барахла будь здоров!— О Господи! – застонал Голландия, опуская руки, — Ну, хорошо, хорошо, пусть здесь стоит эта дура.Бельгия удовлетворенно улыбнулась и, повернув голову, заметила стоящего в проходе Россию.— О, привет, Ваня.— Э… Я, похоже, не вовремя, да? Я просто с Холлом поговорить хотел…

— Да нет, все нормально, — Голландия недовольно зыркнул на улыбающуюся Лив и вышел из комнаты, ведя Россию за собой, — Так, внутрисемейная сцена. Ничего особенного. О чем хотел поговорить?— Дело тут такое… В общем… Я еще при Петре слышал, что ты первым биржу придумал. Я у себя тоже делал, да как-то не срослось…— Ваня задумчиво почесал макушку и вопросительно глянул на Холла, — Поможешь? Опыт у тебя в этом большой…— Организовать у тебя биржу? – покосился на него Голландия – нет, помочь он не отказывался, но на это черт знает сколько времени и сил уйдет, а ему и самому еще каким-то образом их с Бельгией экономику восстанавливать, так что лучше честно, — Не с руки сейчас, Вань.— Да не, — мотнул головой Россия, Холл невольно проследил, как блеснули на свету потревоженные движением серебристые пряди, — Мне бы только… принцип понять… Да и деньги сейчас не помешают… В общем, надо… это…— Я понял, — кивнул он, — Хочешь сыграть на мировой бирже.От Ваниных слов Холл почувствовал некоторое облегчение – все же, когда он о чем-то его просил, Голландия старался помочь и ощущал себя не очень комфортно, если это по той или иной причине не удавалось.Поскольку сам Голландия несколько отошел от подобного, он принял здравое решение посоветоваться кое с кем в этом вопросе.— Поехали.— Куда?— Узнаешь.Россия, конечно, мог заупрямиться и начать выспрашивать до тех пор, пока не поймет куда, зачем, к кому…

Но Ваня только улыбнулся с легкой хитрецой и сжал его ладонь в своей.?Хм… Странно… Почему у него дрожит рука?..?

*****

Когда они зашли в этот дом, который Холл мысленно называл ?рабочим кабинетом?, в двери громко звякнул бубенец.— Холл, — послышался голос из глубин дома, — Проходи в мой кабинет.— А как он понял, что это ты? – Россия удивленно заглянул вглубь помещения, пытаясь, очевидно, отыскать самого хозяина.— Просто я один из немногих, кто сюда приходит, — пояснил Холл, пока Ваня не менее изумленно осматривал внутреннее убранство, — И единственный, кто не договаривается об этом заранее.В доме царил порядок, но в книжных полках непосредственно сами книги соседствовали с огромным количеством каких-то бумаг, и на всех возможных поверхностях лежали листки, исписанные цифрами, формулами, расчетами, на каждом из которых в верхнем углу обязательно красовалась дата.Оставалось только прикинуть, как же выглядел сам рабочий кабинет в подобном доме.— А я вообще не понимаю, зачем надо о чем-то договариваться, когда идешь в гости, — недовольно пробубнил Россия, проходя внутрь, — И как можно не пускать на порог того, кто заглянул к тебе на огонек? А если он еле добрался до тебя, желая, наконец, увидеться? Его ж надо с дороги накормить, напоить, да повкуснее и побольше…Холл громко хмыкнул и потрепал Ваню по плечу.— Это у тебя целая проблема из одного конца в другой добираться, а мы тут все в двух шагах друг от друга живем.С этими словами они зашли в довольно просторную комнату, за большим столом, естественно тоже обложенного внушительными, но аккуратными стопками, сидел блондин, волосы которого были собраны в маленьких хвостик. Он поднял на них пронзительные и необычайно серьезные темно-зеленые с легкой синевой глаза.— Здравствуй, Россия, — с холодной вежливостью поздоровался он, в его тоне так и сквозила невероятная сосредоточенность.Во взгляде Вани разлилось тепло.— И тебе не хворать, Швейцария.— Вижу, вас и знакомить не надо, — усмехнулся Голландия.— Разумеется, ведь я никогда не забываю тех, кто мне помогает, — тем же тоном отозвался Ваш, — Еще раз спасибо, Россия, что согласился подписать мой гарант на Вечный нейтралитет.— Да не за что, — заулыбался Россия, довольно румянясь, видимо, от осознания, что он стал участником такого необычного, но вместе с тем важного события.— Я слушаю, Холл, — Швейцария повернулся к Голландии.— Как там дело обстоит с мировой биржей?Ваш любил, когда вопрос ставился по существу, поэтому долгие задушевные разговоры его не волновали.— Торговая, фондовая?— Фондовая.Швейцария вел всесторонний учет показателей бирж по всему миру, работая над этим кропотливо и упорно, поэтому из его уст можно было узнать свежую и поистине бесценную информацию.Та легкость, с которой он совершенно бесплатно был готов поделиться ей с Голландией, объяснялась тем, что он, пожалуй, был единственным, кто воспринимал это занятие, как полноценную работу, а не как странное и бессмысленное хобби.К тому же, как однажды признался сам Ваш, Холл стал его идейным вдохновителем, как зарабатывать деньги, не имея практически никаких ресурсов.Сам же Голландия был убежден, что у этого парня явный талант в банковском деле и просто потрясающий нюх на все операции с ценными бумагами, поэтому абсолютно не понимал, почему его практически никто не воспринимает всерьез.?Хотя че взять с этих долбанных консерваторов??— Садитесь, — Ваш принялся обстоятельно просматривать одну из стопок, также увенчанную датой.Они присели на стоящие напротив стола недорогие, но сделанные со вкусом стулья и стали пристально следить за ходом работы: Ваня – с любопытством, Холл – с пониманием.Он и сам одно время занимался похожими манипуляциями, хотя и не такими масштабными,пока не попал в плен к Франции, который благополучно развалил его экономику,освободившись, он и познакомился лично с трудолюбивым и замкнутым Швейцарией.— Так, что конкретно вас интересует? – не отрываясь, поинтересовался Ваш.Ваня пытливо глянул на Холла, тот уверенно кивнул и повернулся к Швейцарии.— Покупка акций.— На понижении? – бросил на него взгляд тот и снова уткнулся в бумаги.— Именно, — подтвердил Голландия, удовлетворенным тем, что не нужно ничего разжевывать.Россия нахмурился, не понимая о чем речь, и напряженно переводил взгляд с одного на другого.— Так, значит самые дешевые на сегодняшний день… — он выудил один из листов, исписанных различными индексами и котировками, — Сам угадаешь?— Французский банк, — с полной уверенностью отозвался Холл, заметив, как на лице Ваша мелькнуло едва заметное одобрение.— Да, — подтвердил он, — Всего два золотых франка за акцию. Почти даром, конечно, но не советовал бы.— Да уж, — скрестил руки на груди Голландия, — Непонятно, что у Бонфуа там дальше будет, если учитывать в какой он сейчас заднице, может, его банк вообще разорится. Не, такое нам не надо, да, Россия?Он перехватил Ванин взгляд, и усмешка медленно сползла с его губ. В фиалковых глазах неожиданно мелькнуло что-то плохо поддающееся описанию, по накалу похожее на страх… или нет?

— Ваня, ты чего? – спросил Холл, моментально выводя Россию из странного ступора.— А?.. Да нет, все нормально, задумался просто, — негромко вздохнул тот.— Вообще-то есть тут еще один вариант, я бы даже сказал удачный, — деловитый Ваш вновь вернул мысли Голландии в нужное русло, — Акции по пятнадцать франков за штуку, но с весьма неплохими перспективами.Для удобства он измерял стоимость всех мировых акций в золотых швейцарских франках.— Америка? – неожиданно влез воодушевившийся Ваня, но, поймав на себе испытывающие взгляды, смутился, — Ну… Я это… предположил просто…— Вообще-то, — медленно произнес Швейцария, — Так и есть, это акции второго банка Соединенных Штатов.Холл удивленно вскинул брови.— О, я угадал! – вновь приободрился Ваня.— В таком случае, — чуть нахмурился Ваш, ему не нравился метод ?пальцем в небо?, — У тебя хорошая интуиция. Так что насчет этого?— Америка быстро развивается, и хотя некоторые ворчливые старики его явно недооценивают, — размышлял Голландия, — Думаю, скоро цена на акции поднимется. Отлично, это то, что нужно.

— Соединенные Штаты выставил на продажу четверть от всех акций главного банка, — сверился с листом Швейцария, — Я недавно переписывался с ним, он не против, чтобы снабжать меня информацией, так вот он сказал, что скоро будет здесь, так что дерзайте.— Значит, нам теперь необходимо встретится сАльфредом, чтобы договоритсяс ним о купле-продаже? – негромко спросил Ваня у задумчивого Холла.— Да, — ему же категорически не хотелось, чтобы встреча проходила в таком составе – он, Россия и Америка – кажется, та ситуация так и повисла в воздухе, но если Ваня после войны предпочел это не воспоминать, то насчет малыша Фреди такой уверенности Холл не питал.А вновь поднимать этот крайне неприятный случай на поверхность Голландия дико не хотел, да и Россия в последнее время стал какой-то дерганный, иногда начинал нервничать непонятно из-за чего, и усугублять его расшатанное психическое состояние Холлу совсем не улыбалось.*****

При одном взгляде на Америку становилось понятно, что он всячески пытается отгородиться от влияния Европы, даже в одежде установив собственный стиль.Темно-серый костюм Альфреда выглядел простовато на фоне того же английского черного кафтана, расшитого золотисто-белыми узорами (а чего уж там говорить о нарядах Бонфуа), но тем не менее, несмотря на столь скромный вид – укороченный пиджак, расширенная плечевая линия, пара пуговиц, узкие лацканы, довольно свободные штаны – он вкупе со строгими очками производил должный эффект: Америка стал выглядеть гораздо взрослее.Холл одернул свой воротник-стоечку.Альфред, решительно тряхнув копной светлых волос, поднял на них глаза, и его лицо изобразило сильное удивление.— О, ребята!

К некоторому недоумению Голландии он сначала крепко обнял его, а потом повис на шее России.— Как ж я давно вас не видел! – громко выражал свой восторг Америка, пока Ваня со счастливой, но немного растерянной улыбкой слегка похлопывал его по спине.Наконец, он отстранился от России и сел за стол.— А я уж начал думать: умерли все, что ли? Почему не приплывали ко мне, а? – требовательно и обиженно поинтересовался Альфред, стуча пальцами по столу.— Воевали, — коротко бросил Холл и, передумав курить, убрал трубку в карман, — Не до тебя было.Ваня с легким укором глянул на него.— Да, ладно, немаленький уже, переживет правду-матку.Альфред неожиданно хохотнул.— Ах да, вечно занятые, — он закатил глаза, — Да не верю я, что мои дела никого не интересуют, так что не оправдывайтесь.— Пф, ну да, — теперь пришла очередь Холла закатывать глаза, — Это сейчас ты говоришь или твои детские комплексы, которые тебе вбил Анг…— Холл, но, вообще-то, кое в чем он прав, — перебил его Россия, прерывая возможный конфликт в зародыше, — Ведь мы же здесь не просто так.Америка протянул вперед руку, с кивком показывая на Ваню, и победно глянул на Голландию.— В общем, мне надо купить у тебя те акции, что ты выставил на торги, — продолжил Россия и сложил на своих коленях руки в замок.— Понятно, — сразу же посерьезнел Альфред и перевел взгляд на Холла, — А ты?— Считай, что я – его посредник, — в том же духе ответил Голландия, все же собранный Америка производил куда более приятное впечатление.— Брокер? – уточнил Фреди, притягивая к себе лежащие на столе бумаги и стоящую чуть поодаль чернильницу.Холл поморщился от очередного английского словечка, ввернутого в широкий оборот.— Вроде того.— Вот, — он протянул контракт,— Ознакомься. И если тебя все устраивает – цена, сроки доставки, то поставь свою подпись там внизу. И да, Ваня, ты тожеобязательно посмотри – ты же покупатель.Россия, широко улыбнувшись, от того, что его назвали по имени, да еще и неполному, тоже склонил голову над листами, внимательно вчитываясь в слова и морща лоб, видимо некоторые термины он все же не знал. — А почему тут написано, что твоя фамилия Джонс? – ткнул пальцем в строку Россия.— Ага, стану я еще носить его фамилию! Керкленд, щас!– раздраженно отозвался Альфред, — Я сам выбрал себе фамилию, и сам себе выбрал путь развития. Больше меня ничего не должно связывать с этим самодовольным индюком.?Что ж, кажется, Америка действительно взрослеет, стремится быть самостоятельным и смотрит в будущее…Очень хорошо. Это значительно лучше, чем ударяться в воспоминания. Не к чему?*****Надо сказать, что результаты даже превзошли всякие ожидания. Их со Швейцарией прогноз исполнился на все сто: уже спустя пару месяцев в экономике Америки произошел неожиданный подъем, и стоимость его акций увеличилась в пять раз.Другие страны, заметив такой немаленький положительный сдвиг в его экономике и почуяв некую гарантию стабильности, принялись скупать его акции, но их оказалось недостаточно.Тогда на арене и выступили Россия с Голландией и стали перепродавать те самые ценные бумаги, купленные когда-то по низкой цене.— С боевым крещением, — Холл потрепал волосы счастливого Вани, — Знаешь, кто ты теперь?— Кто?— А ты, Ваня, теперь ?медведь?!

— Ну вот, блин, — надулся Россия, — И ты тоже стал меня так называть.— Да нет, ты не понял, — хохотнул Голландия, глядя на его недовольное лицо, — ?Медведь? на бирже – это тот, кто получает прибыль от роста акции в цене, которая изначально понижена.— А! – протянул Ваня, — Так вот о чем вы со Швейцарией тогда говорили!

*****Уже была глубокая ночь, когда Холл проснулся, как от толчка.Вани в кровати не оказалось, зато откуда-то из другого угла комнаты, залитого чистым лунным светом, доносился сбивчивый шепот. Голландия чуть приподнялся на локтях, вглядываясь в напряженную фигуру России.Он почему-то сидел на полу, обнаженный и в непонятном смятении вцепившийся пальцами в собственные взъерошенные волосы.— Господи, почему?.. Ведь он…Все это…Все… Неверно… Так нельзя, нельзя, нельзя…

— Ваня, — негромко позвал Холл, заметив, как тот вздрогнул, — Чего ты там сидишь на холодном полу и бормочешь какую-то бессвязную чушь? Иди ко мне.Россия, чуть помедлив, поднялся на ноги и подошел к его кровати, немного опустив голову.Затем присел на край, слегка коснувшись его тела, и позволил Холлу притронуться губами ксвоей оголенной шее, что для Вани, как выяснилось, было очень интимным жестом, а потому он всегда пытался ее спрятать, если позволяла погода, конечно.Россия судорожно выдохнул, и Голландия поднял глаза, чтобы понять, что не так – радужки, в этом неверном свете казавшиеся то сиреневыми, то почти черными, таинственно поблескивали, но что означал этот взгляд, Холл так и не смог понять.Внезапно Ваня стремительно приблизился к нему и впился в губы, залпом выпивая его выдох, ладони Голландии, подчиняясь собственной воле, уже гладили безрассудно открытую спину, Россия неторопливо разорвал поцелуй, еще несколько бесконечно длинных мгновений дразня мягким растягивающим прикосновением, чтобы гибко скользнуть и прислониться своим до одури раскаленным изнутри телом вплотную, дрожа так сильно, что Холл, теряя ненужные остатки самоконтроля, прижал его к себе еще крепче, чувствуя сдирающее кожу желание и невыносимо выжигающую внутренности тревогу, болезненно передающуюся от Вани.Его волнение разрасталось, эмоциональная боль странными изломами переходила в физическую плоскость – припухшие губы России приоткрылись, его стон слабый, бессильный, во стократ отдающийдиким чувственным пульсом внизу.

Голландия цеплялся за его лицо руками, пытаясь спросить, что случилось, но в гортани все пересохло, и нет никакой возможности произнести хоть одно слово, частые прикосновения губ – удар сердца томительно растягивается и ноет — Россия целует беспорядочно, руки тянутся ниже, из горла Вани вырывается сдавленный полукрик – он сегодня реагирует слишком ярко, возбужден до предела – и Холл, вдыхая странный, незнакомый, пряный аромат, уже ощущает, что там внизу жарко и влажно.Это чертовски хорошо и… до тошноты неправильно.Надо сбить этот чертов темп, задушить эту проклятую боль.Сегодня все будет иначе.Одно слово – трудно, сорванный хрип — но все же получается его произнести, что-то разглаживается в глазах напротив.— … люблю…*****Чистое кристальное мелководье.Обнаженные прикосновения, легкие, почти осторожные.Холл пытается охватить каждый изгиб тела, едва ощутимо касаясь израненной тонкой кожи.Словно невесомые шаги по влажному песку —стопы с тихим шелестом ласкает море, щедрое прогретое любяще улыбающимся солнцем.Ваня чуть прикрывает веки, поднося к своему лицу его ладонь, сплетая их пальцы в светлую воду,скользящую по прибою шелестящим дыханием.Хочется с разбега прыгнуть и погрузиться в сладкие с привкусом соли брызги, но что-то внутри мягко удерживает, заставляя мучительно медленно отвечать на безбрежныеобъятия, раскрывая им навстречу свои руки, оплетая сильные плечи, вдохновлено рисуя новые волны, успокаивая ими душевные страдания, бережно растворяя в них болезненные воспоминания.Губы скользят вниз — шаги вглубь — Россия громко стонет, горячими ладонями забирая с собой в омут, но Голландия, не срываясь, продолжает идти неторопливо, неслышно, неуловимо.Ближе, ближе, их животы соприкасаются, Холла бьет ощутимая дрожь, слишком близко, волны отрывают ноги от дна, поцелуями охватывая каждый миллиметр, тело постепенно теряет привычную тяжесть, и в глубину, все дальше в глубину.Они приподнимаются над водой, садясь друг перед другом, Холл ведет рукой от ключицы к лопатке, чувственный выдох, тянется губами к спине, на ней свежие следы борьбы за жизнь, Ваня приоткрывает рот, неосознанно пропуская пальцами пряди, слегка сжимая его волосы, волны бьют сильней, все больше отдавая фиолетовым, и Голландию сбивает с ног.Он стремительно проваливается в глубину, его захлестывает с головой, внезапным погружением выжигая кислород из легких, Россия оказывается сверху, вдавливая в подушки, невыносимо прижимаясь к нему.Лежа на дне, Холл смотрит перед собой, все, что нужно — безмолвное согласие в расширенных зрачках, воздух срывается с губ, серебристыми пузырями поднимаясь к бликующей поверхности.Просто закрыть глаза, расслабив тело, дрейфуя в нежных ладонях, принимая море в себя.Знакомая улыбка, движения России плавные, его руки опускаются ниже,Холл невольно поддается навстречу подводному течению, прикладывает ладони к лицу Вани, замершему втомительном ожидании.Волны внутри накатывают одна на другую, сталкиваясь, становясь все чаще, проникая все глубже под кожу, Голландия обхватывает крепче напряженныемышцы, стискивая свои локти до боли, Россия сосредоточенно выводит известный только ему ритм, завораживая, распаляя, ласковый шепот то и дело срывается на крики, будоражащие и без того неистово бурлящую кровь.Он рывками поднимается со дна, влажное тело ведет вслед за водную грань, еще немного, немного…На мгновение Холл теряет способность видеть и слышать, судорожно заглатывая воздух, Ваня чувствуется слишком остро и сильно, голову кружит водоворот, вокруг громкая темнота, он, не выдержав,вскрикивает, выныривая на водную гладь, свет, отражающийся от поверхности, нестерпимо слепит глаза, сердце стучит, как ненормальное, Россия обессилено падает рядом с ним.Бельгия как-то в шутку сказала, что единственное, чему он способен отдаться до конца, так это морю.