Глава 16 (2/2)

Россия заставлял себя это делать, причем непонятно, почему он вбил себе в голову, что европеизироваться можно именно таким способом, но был твердо убежден в этом, и Холлу, по правде, совершенно не хотелось его отговаривать.

Голландия запустил ладонь в его волосы, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, пока Ваня разматывал его шарф.— Мур, — огорошил его Россия, закрыв глаза и широко улыбаясь.— Ты чего это? – казалось бы, разве можно еще чему-то удивляться, а смотри ж.— Чувствую себя сейчас большим котом, — как ни в чем не бывало, пояснил Ваня, не открывая глаз и не переставая улыбаться,— Аж помурлыкать захотелось.

— Нравится, когда тебя так гладят? – Голландия почувствовал, что в нем проснулось какое-то почти детское любопытство.

— Очень, — с легким смущением признался Россия.Холл добавил и вторую руку, чуть сжимая его волосы и мягкими массажными движениями проводя по голове, изумленно отмечая то, что дыхание Вани начало учащаться.Голландия нагнулся, с силой прижимаясь губами к крепкому плечу и одновременно укладывая Россию на пол. Тот хрипло вздохнул, останавливая его. В голове мелькнула болезненная мысль: ?Что опять??, но Холл быстро сообразил что к чему, и они уже в четыре руки стягивали, стаскивали, срывали с него рубашку, которая, не выдержав такого напора, затрещала по швам, щедро осыпая пол слетевшими пуговицами.

— Да и… хер с… ней, — перехватив вопросительный взгляд России, сбивчиво пробормотал Голландия, опираясь руками о твердую и вместе с тем невыносимо холодную поверхность, удивительным образом приводящую в чувство и возвращающую остатки здравого ума.

— Да мать твою за ногу и об стену! – с досадой выругался Холл, приподнявшись с пола и резко притягивая его к себе, — Лежит тут, как… Решил себе все добро отморозить? Хоть бы сказал!— А успеешь тут! – буркнул Ваня, тоже поднимаясь на ноги, — И потом, сам не чувствуешь что ли?— Тебе-то виднее, — хмыкнул Голландия, нежно, но вместе с тем властно скользя ладонями от лопаток вниз, — Я ведь сверху.Россия недовольно нахмурился, но приятный багрянец на щеках выдал его с головой.Нидерланды, все-таки не удержавшись, запечатлел на них почти невинный поцелуй. Ваня мягко улыбнулся, лукаво сверкнув глазами, и сделал несколько шагов назад, увлекая его за собой.Добравшись, наконец, до кровати, они буквально рухнули на нее.— Холл… А скажи… — выдохнул Россия, пока Голландия, обжигая дыханием, исследовал губами его ключицу.— Ммм? – протянул он, не отрываясь от Вани.— Ты боишься… щекотки?Холл невольно отстранился, недоуменно посмотрев на него.?Нет, он надо мной издевается??Россия вообще очень любил задавать странные вопросы, на которые Голландия далеко не всегда мог найти ответ. Но это еще полбеды, поскольку бывало, что желание спросить у него возникало в самых неподходящих ситуациях.

Вроде этой.— Нет, — сквозь зубы прошипел Холл, не зная, от чего его трясет больше: от злости или возбуждения, — И нафига ты это спрашиваешь?— Просто так, — пожал плечами Ваня, — Интересно стало.Голландия в крайнем раздражении выдохнул.— Ладно, не злись, — со смехом произнес Россия, — Я же шучу. Ну, все-все, больше ты от меня сегодня ни одного звука не услышишь.— Я тебе дам ни одного звука, — Холл убрал руку, которой Ваня крепко закрыл себе рот, вплотную приблизился к нему и, едва не касаясь мочки уха, прошептал, — Мне нужно слышать и чувствовать все.— Ой… У меня аж мурашки побежали, — также тихо отозвался Россия, с неподдельным восторгом глядя на него, — Скажи так еще что-нибудь…

— Ваня… Ванечка… Ванюшка… — Голландия с удовольствием отмечал, как тот, чуть прикрыв веки, поддавался навстречу ему на каждую вариацию своего имени, а затем, не открывая глаз, вновь негромко рассмеялся.— Запомнил все-таки?Холл слегка усмехнулся.— Еще бы.Его рука гладила живот – Россия ответил рваным вдохом, когда Голландия, аккуратно обведя пальцем пупок, опустил ладонь ниже.

Улыбка чуть дрогнула, головокружение смыло очертания, добавляя яркости физическим ощущениям — чувствительный жар подритмично двигающимися руками, напряжение во всех мышцах молодого тела. Ваня перехватывает его за плечи и неожиданно впивается в губы. Холл чувствует нечто необъяснимое, но плевать, что это – движения становятся резче, стоны прямо в губы, частые, опасно сильные.

Четкость реальности пропадает к чертям, когда он проникает внутрь–Голландия уже чувствует лихорадкуРоссии — немыслимо горячо— пот нарочито медленно стекает по вискам до самого подбородка. Ваня стискивает его плечи до боли, до синяков, и опять через Холла проходит это чувство. Что-то в груди давит, стальной рукой сжимая внутренности, не давая дышать.?Тяжело… Так… Тяжело…?Собрать окружающий мир воедино непросто, но все же ему это удается.Голландия изумленно смотрит прямо перед собой – напротив остановившийся взгляд фиолетовых глаз с искрами безумия на дне.