Разорванная помолвка (1/1)

— Приветствую вас, леди Арнейс, — поздоровался Мэндрэйк, входя в гостиную. – Чем обязан вашему визиту? Миана резко обернулась к жениху и, помедлив несколько мгновений, ответила: — Приветствую вас, генерал.Не столь давно, когда император объявил о нашей помолвке, я просила вас об отсрочке в полгода, — девушка сделала недолгую паузу, после чего решительно заявила: – Сейчас я смело могу сообщить, что полгода мне не понадобилось. Я готова принять предложение и стать вашей супругой. Карлос был поражен. Он не ожидал такого от своей вечно робкой нареченной. Год назад, когда отчим отказал ему в наследстве в пользу его младшего брата, он, под давлением Люсии, попросил руки единственной наследницы рода Арнейс. ?Будет очень подозрительно,? — убеждала его тетушка. – ?Если столь важная в государстве персона не будет иметь собственных земель. К тому же, владения Арнейс находятся как раз на границе Империи и Тиворсии. В случае если потребуется брать трон силой, контролируя эти земли, можно подвести к столице войска нашего союзника практически незаметно?. Карлос прислушался к логичному и мудрому совету и попросил руки Мианы у ее родни. Хотя Миана и была хозяйкой своих земель, по закону, до ее восемнадцатилетия всем распоряжались ее опекуны – бедные родственники из незнатных дворян, которые посчитали ее брак с блистательным полководцем прекрасным решением. Мэндрэйку Миана показалась похожей на мышку. В их первую встречу она отчаянно робела и пугалась, а в конце смотрин взволновано попросила Карлоса дать ей отсрочку в полгода. Люсия решила, что большого вреда от этого не будет , но настояла на том, чтобы провинциальная девушка получила определенное образование и представление о дворцовой жизни, для чего ее определили в свиту к принцессе. За то время, что Миана находилась при дворе, она несколько обвыклась и осмелела и, как ни странно, привязалась к наследнице. Как заметил Карлос, вела она себя непринужденно и зачастую даже легкомысленно, но своего жениха по-прежнему продолжала избегать и даже как-то побаиваться. Карлос не настаивал на общении. Невеста была ему абсолютно безразлична, а в свете последних событий он всерьез подумывал о разрыве помолвки. Трон был итак практически его: несмотря на то, что в последние двадцать лет упоминание его матери при дворе было запрещено, слишком многие догадывались, кто был настоящим отцом Карлоса, а действия герцога Мэндрэйка лишь подтвердили это.Корона, несомненно, при отсутствии других лиц императорских кровей, укажет на него.Мэндрэйк сильно сомневался, что ему понадобится подкрепление из Тиворсии. Более вероятным казалось ему то, что этот дурак Аланар не справится с возложенной на него задачей, и придется посылать войска на помощь повстанцем.Карлос был как никогда близок к короне. Но все же, он жалел. Жалел, так как чувствовал, что упустил свою главную цель. Он должен был собственноручно вонзить клинок в сердце императора! — И что же заставило вас в корне поменять свое решение? – получив в ответ непонимающий взгляд Мианы, Карлос пояснил: – Вы ведь и не собирались выходить за меня и искали удобный случай разорвать помолвку. Миана потупила взгляд. Действительно, разорвать помолвку, стать свободной и от жениха, и от опекунов было до недавнего времени ее заветной мечтой. Ей была неприятна чужая опека,противно ощущать себя вещью, частью своего состояния, без которой его не получить. Она была даже не целью, она была средством ее достижения. Самым ярким желанием девушки было прекратить это, стать независимой и свободной женщиной, самой распоряжаться своей жизнью. Все это она и увидела в своем кумире – принцессе Сандре. Восхищение со временем переросло в любовь… или во влюбленность? Еще вчера девушка была уверена, что любит свою принцессу душой и сердцем. Прошлой ночью ее чувства, казалось, накалились до предела, но… с рассветом все встало на свои места. Миана по-прежнему оставалась собой, предмет ее мечтаний и ее идеал был все так же далек от нее, а впереди маячил брак с нелюбимым человеком. Тогда ей показалось, что лучшим решением будет принять свою судьбу, перестать бежать от неизбежного и смириться. Но сейчас, стоя перед Мэндрэйком, она вдруг испытала растерянность и досаду. Прежде всего, на саму себя. Она часто сетовала на то, что является лишь пешкой в чужой игре, на то, что от нее зависит так мало, но... что она сделала для того, чтобы изменить это? Ведь всю жизнь она только и делала, что подчинялась чужой воле, не пытаясь даже высказать свое мнение. Ее признание принцессе, было, по сути, единственным самостоятельным поступком, совершенным против правил. И, как будто в оправдание себе, она тут же собралась принять предложение Мэндрэйка. Для чего? Сейчас, она многое бы отдала, чтобы принять предложение ее высочества о разрыве помолвки. Но она не пойдет просить. Особенно после случившегося. У нее тоже есть гордость. — Вероятно, осознание того, что у меня нет иного выхода, — наконец ответила Миана. Карлос хмыкнул. Он, казалось, видел внутреннюю борьбу девушки, хоть и не мог знать, чем она вызвана. Нет выхода, нет выбора. Когда-то он тоже стоял перед этим утверждением, которое заставило совершить его… много чего. К благу ли? Только время сможет дать ответ на этот вопрос. Но то, что он предпочел бы обойтись без лишней крови – несомненно. Сейчас ему было почти жаль эту девчонку, методично загоняющую себя в ловушку. Его ловушку. Может быть, стоит отпустить ее? В конце концов, он и так натворил бед и, если есть возможность обойтись без этого брака – почему бы ее не использовать? Ослепительно улыбнувшись девушке, он возразил: — Не бывает безвыходных ситуаций, есть ситуации, выход из которых нас не устраивает. Но это не в вашем случае. Вы ведь не хотите этого брака? Глаза Мианы удивленно расширились. Неужели? — Вы свободны! – все с той же улыбкой подтвердил ее догадки Карлос. — Но как? Почему? – девушка ошалело смотрела на генерала, боясь, что его слова окажутся шуткой. — Вы не любите меня, — с деланной грустью ответил Карлос. – А жениться на женщине, которая тебя не любит – большая глупость. Через несколько лет вы окончательно возненавидите меня, и я рискую быть отравленным. — Я бы никогда… — вспыхнула Миана, но, взглянув на ухмыляющегося Мэндрэйка, поняла, что он говорит несерьезно. Тот, тем временем, продолжал: — Если честно, я предполагал, что проведя время во дворце и проникнувшись столичной жизнью, вы измените свое мнение обо мне, но увы… — Карлос, конечно же, лишь умело играл свою роль. На мнение девчонки ему было плевать с самого начала. Но эффект был произведен – Миана прониклась и смотрела на него сочувственным взглядом. – И что я могу сделать?Разве что, отпустить вас. Как я и поступлю – вы свободны. Естественно, ваши земли останутся в вашем полном распоряжении, и я не думаю, что ваши опекуны будут чинить вам препятствия в управлении ими, — уже стоя в дверях, Карлос обернулся к девушке и добавил: – Советую вам покинуть поместье как можно раньше, до заката. До поселка всего час пути, но мало ли что может случиться, — он вышел за дверь, оставив девушку в смятении. Миана была растеряна и не знала, как ей реагировать.С одной стороны, она была рада, что получила желанную свободу, но с другой, тот факт, что ее жених столь охотно от нее отказался и разорвал помолвку, ее странным образомудручал. Нет, она всегда знала, чтонужна Мэндрэйку лишь как хозяйка своих земель, но, тем не менее, ее наполняла какая-то детская обида. Вдруг, взгляд девушки остановился на клинке, лежащем на столе. Он показался ей странно знакомым. Подойдя, она взяла его в руки, осмотрела. Может быть ошиблась? Но нет, гравировка на клинке ясно дала знать, что это оружие принцессы.Легкий клинок, длиной в две с половиной ладони, слишком большой для кинжала, но короткий для меча, всегда был при ее высочестве. И, насколько знала Миана, в поездку она также взяла его с собой. Что он делает здесь? Душу девушки заполнили нехорошие предчувствия.Джерал сидел в лаборатории, сосредоточенно погрузив свое сознание в астрал. Разумом он находился далеко не здесь – он шел по следу. На столе перед ним лежали вещи, коими совсем недавно пользовался Алан, и различные магические приспособления, усиливающие чувства мага и делающие четче следы юноши. Все безрезультатно. Пару раз он, правда, ловил отголоски сознания Алана к северо-востоку от города, но, кроме направления, ему ничего выяснить не удалось – следы моментально гасли. То, что без колдовства здесь не обошлось, Джерал понял сразу. Как и имел догадки, кто именно гасил его заклинания и ставил щит на ауру Алана. Благо (хотя, для него, скорее, горе), поставить блокирующий артефакт вблизи объекта и навести на него правильные чары может любой ученик. Силы медленно, но верно уходили от колдуна. До этого, он успел телепортироваться в свою тиворскую лабораторию, переправить туда Сибана, не особо доверяя имперским стражам, и передать Лейле послание для короля Мафилия.Вероятно, заговорщики предпримут определенные меры и в Тиворсии, и лучше, если король будет предупрежден. Он потерял много драгоценного времени, а бесплодные поиски лишь усугубляли положение. Наконец, Джерал вышел из транса и открыл глаза. Как оказалось, вовремя. Раздался настойчивый стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в лабораторию ворвалась группа людей. Во главе их стоял архиепископ Кропус, весь кипящий от ярости.За ним толпились солдаты, среди которых Джерал узнал того самого охранника, который присутствовал на допросе Сибана. — Именем святой инквизиции! – вскричал архиепископ, указывая на колдуна. – Какое право имеете вы вмешиваться в процесс правосудия и прятать от суда проклятого убийцу? Джерал нахмурился. Он предпочел бы избежать проблем с церковью и выехать раньше прихода инквизиторов, но, увы… — Я решил не дать следствию пойти по ложному пути, а этот юноша, попади он в ваши руки, непременно сообщил бы вам неверные сведения. — Неверные сведения? – ехидно переспросил архиепископ. – Это вы говорите, что они неверные! И, сдается мне, вы попросту покрываете вашего подлого королишку и безбожную языческую державу. Но, к счастью, у меня есть свидетель мерзкого колдовства, учиненного надподозреваемым, так что церковь абсолютно в курсе вашего так называемого допроса. Джерал бросил холодный взгляд на мнущегося позади охранника. Тот слегка вздрогнул и поспешно отвел глаза, сделав вид, что ему крайне интересен орнамент на потолке. Джерал глубоко вздохнул, прекрасно понимая, что так просто его теперь не отпустят. На секунду у него даже возникло желание запустить в эту компанию каким-нибудь заклинанием посмертоноснее. Только на секунду. Колдун все же был не столь жесток, чтобы просто так убить ни в чем не повинных людей. И даже инквизитор, какой бы сволочью он ни был, лично Джералу пока что не сделал ничего. В мыслях колдуна сформировалось заклятие остановки времени, идеально приемлемое для подобных ситуаций. Оно не требовало большой затраты магической силы, но чтобы сплести его было нужно некоторое время. Что ж, он потянет его как можно дольше. Спрятав руки в карманы, он начал творить заклятие, слегка переплетая пальцы и при этом занимая священнослужителя беседой: — И что вы сейчас намерены предпринять? – как можно более холодно спросил он архиепископа, пытаясь противопоставить бешенству того свое ледяное спокойствие. — Как что? – церковник аж подпрыгнул. — Немедленно арестовать вас и подвергнуть тщательнейшему допросу. После чего собрать войска и повести их на это логово порока – Тиворсию.Святая церковь успокоится лишь, когда заказчик преступления получит по заслугам!— на гневной ноте закончил архиепископ и даже приготовился отдать приказ солдатам, но его остановил голос Джерала. — Ну, с моим арестом все более-менее понятно. Кроме технической стороны вопроса, — он хитро ухмыльнулся, подводя к конце плетение своего заклинания. – Но собрать армию и объявить войну соседней державе, с коей у Империи объявлен мирный договор? Разве это решает церковь, а не император? Или, на худой конец, генерал? — Император мертв, — постановил архиепископ. – Ее высочество в отъезде, генерал Мэндрэйк тоже. — Вот как… — протянул Джерал и пояснил удивленному архиепископу. – Значит, у верховного генерала нашлись дела вне столицы в столь неспокойное время? — Дела генерала не касаются мерзкого колдунишки! — Тогда, как насчет другого мерзкого колдунишки? Точнее, другой. Ваша придворная колдунья ведь отправилась с ним? При упоминании Люсии архиепископ скривился, как от зубной боли. Ее он ненавидел более, чем всех прочих колдунов вместе взятых, так как она всегда мозолила ему глаза, напоминая, что церковь не всесильна. — Да, — тихо ответил он. – К великой радости она покинула стены дворца, отбыв вместе с генералом в фамильное поместье Мэндрэйков, жаль, что не на всегда. Но ничего, — церковник довольно хохотнул. – В скором времени вся ваша братия познает кару создателя! — Ну, это мы еще посмотрим, — ответил Джерал, освобождая доплетенное наконец заклинание. Архиепископ, уже готовый отдать приказ об аресте, замер с открытым ртом. Солдаты также застыли как статуи, некоторые из них успели схватить оружие. Джерал улыбнулся. Что ж, получилось. Заклинание остановки времени продержится в лаборатории еще как минимум час. Ему хватит. А главное – он разузнал, что Люсия и Мэндрэйк в поместье отца последнего. Учитывая, что аура Алана с успехом блокируется магией, он наверняка тоже там. А сержант Винс наверняка в курсе расположения поместья.И как он не додумался до этого раньше? Великий маг, называется! Он поспешно собрал оборудование в карманы своей мантии. Порой магия не самый лучший способ получить нужные сведения.