8. (1/1)

Джеймс Мориарти явно не отличается покладистым характером и всепрощение нельзя назвать его сильной чертой.С другой стороны полковник, не видя в своей выходке ничего зазорного, профессионально игнорирует нападки шефа, искренне не понимая, чего тот хочет.Вторая неделя проходит в напряженном молчании, перемежаемом сухими приказами и язвительно оскорбительными замечаниями. После очередного,сравнимого только с бокалом цианида, словесного экзерсиса, Моран совершенно убедился в том, что поступил он правильно, и что держать Джима на валиуме постоянно было неплохой идеей. Останавливали побочные эффекты – слишком уж их много у этого препарата.Киллер, вернувшись с задания и отчитавшись, задумчиво смотрит на своего работодателя и, все-таки, наверное, можно так выразиться – любовника. Джим уткнулся носом в бумаги – вид у него при этом обиженный и детский. ?Опять нюхал? - думает полковник, накрывая ладонью документы, перегибаясь через стол – и Джеймс вновь вжимается в спинку кресла, совсем как при той, первой встрече. Только смотрит сейчас с обидой и вызовом.Они редко говорят. Вообще, не важно о чем – почти весь день в большой квартире протекает в тишине – Себастьян от природы немногословен, а Джеймс рядом с ним затихает, предпочитая общаться полувзглядами, полуфразами, полужестами. Единственное, что никогда не иссякает, так это поток колкостей, оскорблений и язвительности, но назвать это разговором вряд ли возможно.

Очень удобно – не говорить. Иногда читать вслух какие-то отрывки из книг – и никогда новости или газеты. Капитально разный музыкальный вкус тоже только способствует молчаливой атмосфере – любой из них может провести весь день в наушниках.

Поговорить можно вечером, за стаканом виски или бокалом коньяка. Неспешно, ни о чем.

Полковник сокрушенно качает головой, признавая, уже в который раз, свое поражение. Придется извиняться перед маленьким пижоном.Слова в голову не идут. Моран вообще не ценит слова. А жизнь с Джеймсом Мориарти обесценила их совершенно.

Медленно обходит стол, не без труда разворачивая тяжелое кресло, вместе с Джимом, на девяносто градусов, Замирает, глядя в кофейные, а сейчас почти черные – значит испугался, мелкий забияка – глаза.Мориарти не перестал бояться своего охранника, просто в последние недели он почти не

вспоминал об этом.Жизнь на вулкане. Для обоих. Невозможно предугадать, что придет в следующий момент в гениальную голову Джеймса – полковник, например, не сомневается, что тому вполне может в любой момент прийти в голову пуля, выпущенная его же, Мориарти, руками. В том, что однажды он захочет выстрелить в своего снайпера, Моран уверен. Точно так же невозможно угадать, когда снесет крышу полковнику – Джим привык ходить по грани, выводя людей из себя, но не давая сорваться. Но с Себастьяном эта грань уж слишком тонка и эфемерна…

Наемник медленно опускается на колени, разводя в стороны тонкие, обтянутые очередной дизайнерской шмоткой, ноги любовника, отводя взгляд от карих глаз. Джим замирает, широко распахнув глаза, откинув голову на спинку кресла – взгляд устремлен практически в потолок – вцепившись в резные подлокотники так, что белеют костяшки пальцев. Длинные пальцы скользят по ремню, мучительно медленно расстегивая пряжку. Джеймсу кажется, что к такому извинению он не готов – слишком много для Морана, а ведь он всегда требует чего-то равноценного в ответ.Полковник, со своей стороны не задумывается – много или мало, насколько это вообще приемлемо или напротив… Он считает это лучшим способом извиниться и всё. Тот факт, что ни для кого он подобного не делал, отходит на какой-то очень дальний горизонт – у него просто не было Джеймса.Если любовь – это готовность сделать все, что угодно, для человека… Дальше Себастьян предпочитает не задумываться, дабы не провалиться в сопливо-слезливое болото дамских бредней.Брюки вместе с бельем сползают почти до лодыжек, послушные настойчивым рукам. Горячие губы прижимаются к острой коленке и Джим вздрагивает. Пальцы настойчиво, чуть давя, проходятся от бедра вниз, к колену, тогда какгубы с той же настойчивостью двигаются по другой ноге вверх. Джеймс прикрывает глаза с тихим, ласкающим слух стоном, несмело взмахивая ладонью, но видимо, не решается на активные действия – укладывает руку обратно, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику.Язык медленно скользит по напряженному стволу, задерживаясь на головке, лаская. Мориарти закусывает губу, нетерпеливо вцепляясь в светлые волосы.- Ну же… - шепчет, - давай.При всей однозначности ситуации Мориарти не покидает ощущение, что трахают именно его.Выгибается, сжимая пальцами светлые волосы. Постанывает – ласки, возможно неумелые, но от этого они не становятся менее возбуждающими. Длинные пальцы впиваются в бедра, когда маленький гений, теряя голову от захлестывающего возбуждения, начинает все быстрее толкаться в рот своего наемника. Моран слышит, что Джим шепчет его имя, кончая.Чуть приподнятьхрупкую фигурку, одевая, застегнуть брюки, провести пальцами по тонким аристократическим скулам.

Джеймс перехватывает руку, чуть притягивая любовника к себе – не целует и ничего не говорит, даже не двигается – только смотрит внимательно и с легким оттенком любопытства, хорошенько запрятанным под разлившейся в зрачках истомой.