Безмолвный (1/1)
Гаррет резко открыл глаза. Андерс стоял рядом с кроватью и тянул его за рукав:- Идем, Гаррет. Вставай. Я нагрел тебе воды.Видение нечасто его о чем-то просило, поэтому Хоук просто встал и молча прошел в ванную. Что делать дальше, он не представлял. Быть может, ему стоит раздеться и просто залезть в горячую воду. Мысли текли в голове медленно и вяло, Гаррет словно впал в какой-то транс. Он видел, как Андерс подошел к нему, снял с него одежду, почувствовал, как тот обтер его влажной губкой. Он слышал, как Андерс сказал:- Идем, Гаррет. Залезай в ванную.Это было четкое указание, в отличие от путаных мыслей в голове, поэтому Хоук молча залез в ванную и замер. Андерс обнял его сзади, и Хоук, кажется, опять начал чувствовать себя живым и счастливым. Его видение, его Андерс, наконец, вернулся. Настоящий, теплый и нежный, такой, каким он был раньше, много лет назад, Гаррет уже и забыл, сколько...Целитель что-то говорил, Гаррет совсем задумался и прослушал. От этого он невероятно смутился, раньше он всегда внимательно слушал своё видение. А если он обидится и снова уйдет? В этот раз Гаррет просто этого не переживёт. Хоук почувствовал прикосновение губ к своему затылку, Создатель, как давно он этого не чувствовал! Он слегка сжал обнимающую его руку целителя.- Прости...Андерс посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал, Гаррет тоже решил промолчать. Слова ничего не давали, никогда ничего не давали, именно слова разрушили то последнее, что оставалось у Гаррета когда-то. После гибели брата во время бегства из Лотеринга, после смерти сестры на Глубинных Тропах, после того, как убили мать, единственное, что оставалось у Гаррета, это их с Андерсом любовь. Гаррет знал, всегда знал, что у Андерса на первом месте идея свободы для всех магов. Гаррет часто шутил по этому поводу, притягивая к себе целителя, обнимая его и смеясь: "Ты одержим идеей революции, душа моя, а я одержим тобой..."Но последнее, что слышал от него Андерс, когда был жив, это сказанное в гневе "Уходи! Уходи, я не хочу убивать тебя! Но и видеть тебя больше не могу..."Слова... Кому нужны слова? Мертвому Андерсу слова точно ни к чему. Даже когда чувствуешь его сильные руки на своей груди. Даже когда слышишь ласковый шепот в ухо. Даже когда ощущаешь затылком теплое дыхание. Хоуку нечего больше сказать...
Гаррет вылез из ванной, Андерс укутал его в простыню и отвёл, как маленького, в комнату, уложил на кровать. Хоук бы хмыкнул язвительно, если бы не боялся спугнуть своё видение, свою иллюзию счастья.Хоук не заметил, откуда у него в руке взялся хлеб, безвкусный абсолютно, Гаррет с трудом его проглотил. Молоко выпил с удовольствием, поставил кружку на стоявший рядом прикроватный столик.Андерс казался усталым, волосы его растрепались, Гаррет подавил в себе желание коснуться его волос, просто погладить по голове. Целитель лег на кровать, притянул к себе Хоука:- Давай спать, Гаррет. Утро вечера мудренее.Хоук послушно лег рядом. Снова подавил ухмылку, когда Андерс укутал его в одеяло, как ребенка. Очень заботливое видение. С чего бы это, интересно? Но вернулось, слава Создателю, Хоук радовался этому безмерно.
Засыпая, он прижал к себе целителя, чтобы чувствовать дыхание...
Он проснется завтра, поцелует своего Андерса, расскажет, как скучал. Он попросит прощения, пусть и у видения, а может быть, это не видение вовсе, а душа вырвалась из Бездны, кто знает этих магов... Он скажет: "Не покидай меня...", Андерс скажет: "Не покину"... Пусть это нереальный мир и грёзы, он согласен на всё, лишь бы Андерс был рядом. Ему плевать на своё безумие, он ему даже рад. Потому что Андерс теперь с ним, навсегда, действительно, навсегда. Если только он проснется завтра, и Андерс будет рядом...Только Андерса рядом не было, Гаррет слепо шарил по кровати руками, всё расплывалось перед глазами, он обошел комнату, зачем-то заглянул в шкаф, в ванной Андерса тоже не было.Такое неправильное утро.Хоук сел на кровать, обхватил руками голову. Это его собственный мозг, его сознание вернуло Хоука в реальность, в которой Андерс мертв, хотя он просил, умолял оставить его в грёзах. Тоска, глухая, безнадежная, поднималась откуда-то из живота, затопляла сердце, медленно текла по крови, будто какая-то отвратительная вязкая жидкость. Она подступила к горлу, и Хоук закашлялся, только это не помогло. Тоска залила глаза, поглотила всего целиком, засосала, как болото. Гаррет помнил...Еще в детстве, когда они жили в Лотеринге, огромное торфяное болото располагалось далеко за домом. Отец хоронил в нем тела убитых храмовников. Гаррет помнил, как горело это болото, в одно из засушливых лет, страшно и долго. Пламя подбиралось к самой деревне, сжигая всё на своем пути. Гаррет был маленький и несмышленый, ему нравился этот огонь, он подошел к нему так близко, что опалил брови, что загорелись волосы на голове, он слышал, как истошно орала мать, как отец выдернул его из огня. Гаррет помнил кожу в волдырях, помнил руки отца в голубом сиянии. Отец вылечил его... Но сейчас Гаррет сам - это торфяное болото, он горит и не может пошевелиться, трескаются губы, распухает язык, только нельзя выдернуть Гаррета из огня, нельзя его вылечить. Потому что он сам создаёт это пламя.Он ведь просил оставить его в другой реальности...Андерс погасил огонь, он вернулся. Непонятно, почему. Неизвестно, зачем. Главное, что вернулся.Они стали жить вместе, стали гулять по улицам Камберленда. Гаррет рассказывал целителю разные истории, только тот совсем его не слышал. Но это же было логично. Потому что Андерса больше не было, он умер. Гаррет так и говорил ему, а видение почему-то пугалось, отпускало руку Гаррета, но потом снова возвращалось.
Гаррету нравилась его теперешняя жизнь. Он был счастлив, как ребёнок. Он просыпался и видел Андерса, засыпал, обнимая его. Они вместе купались, вместе гуляли, вместе завтракали и ужинали. Андерс рассказывал ему истории, Гаррет улыбался, изредка позволяя себе коснуться его лица. Впервые за много-много лет Андерс всегда был рядом. Наверное, именно так демоны желания заключают сделки с магами - давая тем иллюзию счастья. Об этом тоже рассказывал Андерс. Гаррет думал, что если бы он был магом, он обязательно бы заключил такую сделку. Он сообщил об этом Андерсу, но тот опять ничего не понял...
Гаррета все совершенно устраивало, пока Андерс был рядом. Но однажды он подошел к нему вечером, сообщил, что скоро уедет. Всего на два дня, Андерс так и сказал:"Всего на два дня". У Гаррета сильно закололо сердце, он и не знал, что так бывает. Он взял руку целителя, приложил к своей щеке. Стало немного легче. Он хотел сказать Андерсу, чтобы тот вылечил сердце, потому что болело невыносимо, но потом вспомнил, что это всего лишь видение. Оно не умеет лечить. Андерс всё еще что-то говорил, а Гаррет сидел на подоконнике и думал, что может сейчас просто упасть вниз, на мостовую, разбить лицо или сломать руку, и тогда у него будет болеть не только сердце.
Гаррет встал и пошел к кровати, лег лицом к стене. Два дня, ему нужно будет потерпеть всего два дня. Он сумеет, конечно. Терпел же он десять лет. Андерс лег рядом, обнял его, положил ладонь на грудь. Туда, где болело сердце. Он снова что-то говорил, обдавая дыханием затылок. Сердце успокаивалось, Гаррет тоже.
Два дня.Он сможет.Он хотел бы застыть, как муха в янтаре, и оттаять, только когда вернется Андерс. Приходила Лина, щебетала глупости, приносила какую-то еду и питьё. Гаррету не было до неё никакого дела, он даже не отвечал на её вопросы. Он лежал и лежал, и лежал, очень долго, невероятно долго. Прошло два дня, прошла целая неделя и целый год.
Он снова вернулся в реальный мир.
Тоска затопила его неожиданно, гораздо быстрее, чем в первый раз. Гаррет вспомнил, как сгорала Мередит, как лириум сжигал её изнутри. Может быть, в Хоуке тоже есть лириум, который сейчас горел, хотя откуда ему там взяться...Потом Гаррет почувствовал холод на губах, открыл глаза и увидел Андерса. У целителя было красное лицо и растрепанные волосы, он махал руками и кричал: "Что с тобой опять такое!"
Он был такой красивый.
Гаррет улыбнулся, он снова чувствовал себя счастливым. Ему хотелось сказать: "Видишь, душа моя, я дождался..." , он даже открыл рот, но Андерс снова засунул ему лёд между губ. Лёд таял, охлаждая опухший язык, Гаррет покатал его во рту, снова посмотрел на Андерса. Почему-то целитель был очень зол.- Я что, не могу оставить тебя даже на два дня? Мать твою, Хоук, нахрена я вообще с тобой опять связался! Ты даже пожрать и попить самостоятельно не можешь!Хоук увидел, как Андерс метнул в окно цветастое блюдо, швырнул о стену кружку с молоком. Это сделал его Андерс. Который никогда не злился на Гаррета, всегда разговаривал тихо и ненавидел грубые ругательства. Его терпеливый Андерс сейчас был в бешенстве.Гаррет хотел извиниться, только он не понимал, за что. Зато он совершенно чётко осознал, что Андерс уйдёт. Уйдет даже из этой вымышленной реальности. Хоук смотрел и смотрел на Андерса, ловил последние моменты, думал, что, конечно, он виноват. Гаррет говорил ему "прости", но не слышал сам себя.
Андерс резко успокоился, сел на кровати, взял его ладонь, приложил к своей щеке. Гаррет почувствовал щетину и теплоту кожи, ему ужасно нравились эти ощущения, а Андерс извинялся. Такой странный. За что извиняться, если виноват был сам Гаррет. Целитель помог ему перебраться в кресло, вложил в руки Хоука яблоко, стал гладить его колени, упрашивать поесть. Он снова стал заботливым.
И когда они легли в постель, Андерс продолжал гладить его спину и лицо, а Гаррет обнимал его осторожно и думал:...пусть всё идет, как идёт, лишь бы Андерс был рядом, лишь бы не покинул его. Он убьёт любого, кто попытается отобрать его иллюзию счастья...