Deja Vu (1/1)
- Андерс, дорогой, - Жиль поставил на стойку перед целителем неизменную утреннюю корзинку с теплыми булочками. - В последнее время Хоук совсем со мной не разговаривает. А я хотел напомнить ему, что пора вносить плату за комнату. Или вы намерены съехать?Об этом Андерс не подумал. Действительно, не бесплатно ведь они жили в гостинице.- Я спрошу Гаррета, - маг принял как можно более безмятежный вид. - Может, он действительно решил двинуться куда-то еще.
Целитель поспешил в комнату, усадил Гаррета за стол, сунул ему в руку булочку, а сам кинулся к своему кошельку. Денег оставалось катастрофически мало. Одиннадцать медяков. Андерс схватился руками за голову. Как-то раньше ему не приходилось особо заботиться о деньгах. Всегда находились добрые люди, готовые накормить и напоить целителя, в Башне Бдения он состоял на полном довольствии, как Серый Страж, в Киркволле он жил в Клоаке, питался в основном тем, что приносили ему благодарные пациенты - яйца, фрукты, сыр, пироги из темной муки. Потом появился Гаррет, который словно поставил перед собой цель баловать целителя, забрасывая того подарками, не считаясь с затратами абсолютно. Затем снова Башня Бдения, следом война. На войне Андерс работал в основном в лазарете и опять же не думал о деньгах. Похоже, часто сменявшиеся любовники и любовницы незаметно для целителя брали заботу о нём на себя. Теперь Андерс это понимал. Кажется, впервые в жизни ему над было найти деньги самому. Комната, которую они с Хоуком снимали, стоило достаточно дорого, за счет ванной, разумеется, но Андерс не был сейчас готов снимать что-то более простое и дешевое. В его жизни оставалось слишком мало поводов для радости, и горячая ванная была одной из них.Возможно, ему придется поступиться собственными принципами и начать лечить за деньги. Тем более, что периодически к нему обращались с такими просьбами. Не далее, как вчера Жиль сообщил ему как бы мимоходом, что в соседней с Камберлендом деревне вспыхнула неизвестная эпидемия, но никто не спешил к ним на помощь. Наверное, просто боялись. Староста деревни пообещал три золотых монеты тому, кто избавит их от напасти. Три золотых монеты - смешная сумма для прежнего Хоука, Андерсу же она казалась сейчас целым состоянием.Вечером, пока Хоук сидел на подоконнике, согнув одну ногу в колене и пялился в темноту, Андерс перебирал их вещи, откладывая в сторону совсем ветхие, те, что необходимо выбросить, и раздумывал над тем, как бы сообщить Гаррету, что он уезжает на два дня. Неизвестно, поймет ли Хоук вообще, что он уехал. Неизвестно, как он отреагирует, если поймет. Неизвестно, как он будет вести себя эти два дня. Слишком много неизвестных факторов, но им, демон подери их нынешнее финансовое состояние, эти деньги были ох как нужны.
Андерс закончил раскладывать вещи. Монотонные движения немного его успокоили и отчасти подготовили к разговору (какому разговору, если Гаррет никогда не отвечал...) Он подошел к Хоуку, положил руку ему на затылок и стал мягко поглаживать сильную шею большим пальцем.- Гаррет, - начал он, - мне надо будет уехать. Всего на два дня. Нам же надо на что-то жить, а плату предложили хорошую. К тому же тебе надо купить новые сапоги, подошва на старых совсем прохудилась, и, извини конечно, но я не могу столько штопать твои носки, там же дырка на дырке. А еще у нас закончилось мыло, и полотенца можно сменить...
Гаррет молча взял его руку, прижал к своей щеке. Наверное, он поступал так неосознанно, но у Андерса каждый раз сердце делало головокружительный кульбит.-Я попрошу Лину, она будет приносить тебе завтрак и ужин. А через два дня я приеду, обещаю. Ты меня понимаешь, Гаррет? Ты понимаешь меня?Хоук отнял его руку от своей щеки, спустил с подоконника ноги, обогнул стоявшего перед ним Андерса, пошел и лег на кровать носом к стене, скрючившись, как зародыш. Ну что ты будешь с ним делать. Целитель тяжело вздохнул, потер рукой переносицу. Затем лег сзади Гаррета, уткнувшись носом ему в затылок:- Ну же, Гаррет. Не обижайся. Нам очень-очень нужны деньги. Я уже думал об этом. Мы не можем вечно жить в гостинице. Нам надо купить дом где-нибудь в деревне на окраине, подальше от остальных домов. Я бы смог лечить людей, а ты бы сидел рядом или отдыхал в саду и смотрел на небо. Ты же любишь смотреть на небо. Можно купить дом в горах, там небо гораздо ближе. И ты любишь зиму, Гаррет. Этот собачий холод и бесконечные снежные поля. Но я мог бы привыкнуть к снегам... Всегда можно затопить камин...Андерс продолжал шептать успокаивающие глупости, пока дыхание Хоука не успокоилось, а сердце воина под ладонью целителя не стало биться равномерно, пока Хоук не развернулся, обнимая мага, прижимая к себе, как ребёнок - любимую куклу. Только тогда Андерс заснул.***Два дня целитель работал, как проклятый, на пределе возможностей, пил лириум запрещенными дозами, чтобы успеть. Он локализовал очаг эпидемии и вытащил из лап смерти с десяток крестьян. К вечеру второго дня он оставил старосте подробные инструкции, что делать дальше, оставил рецепт необходимого исцеляющего зелья да и самого зелья наварил целую бадейку. Только тогда, вполне удовлетворенный,покинул деревню.
Всю обратную дорогу Андерс раздумывал над тем, что ему определенно надо вернуться к целительству. Маг даже не осознавал, насколько ему не хватало того ощущения счастья, той радости и удовлетворения, что он испытывал, когда под его руками затягивались раны, сращивались кости, сердца начинали биться ровнее, а в глаза возвращался здоровый блеск. Когда люди благодарили его, когда счастливые матери обнимали своих детей, жены - мужей, возлюбленные - возлюбленных...Несмотря на усталость, он летел домой, как на крыльях, добрался до гостиницы, с порога бросил золотой Жилю, тот ловко поймал его в ладони, хотел что-то сказать, но целитель его уже не слышал, уже бежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, уже распахивал дверь...Дежа вю...Гаррет метался в своей постели и был такой ужасающе красный, что целитель оторопел на одну долгую секунду, а потом прыжком преодолел расстояние от двери до кровати. Дотронувшись губами до лба Хоука, он отшатнулся, не поверив своим ощущениям. Создатель милосердный, да кровь Хоука сейчас просто вскипит, и он ничего не сможет сделать! Андерс рывком разорвал на нём всю одежду, распахнул окна, впуская вечернюю прохладу, и кинулся в ванную комнату. Благослови, Создатель, местную служанку, в ведрах было полным полно воды. Андерс наполнил ванную, заморозил воду до самого дна, разбил ?каменным кулаком? лёд на мельчайшие осколки и снова понесся в комнату. Он уже и не помнил,когда в последний раз двигался с такой скоростью (конечно, помнил, перед несостоявшимся свиданием с Людвигом). Он действовал по наитию, отбросив все посторонние мысли, полностью сосредоточившись на бессознательном Хоуке. Только бы он не умер...В этот раз диагноз был до безобразия простым - обезвоживание. Андерс сбил температуру, засунул Хоуку между губ кусок льда. Он был зол и напуган, но больше, все-таки, зол. Совершенно очевидно, что во время его отсутствия Гаррет даже не притрагивался к еде и, что хуже всего, к воде. Вряд ли он вообще вставал с кровати.
Андерсу хотелось кричать, забиться в истерике, побить, наконец, посуду.
- Что, - заорал он, - что с тобой опять такое!
Андерс засунул Хоуку между губ очередной ледяной осколок. Тот улыбался бессмысленно, глядя на Андерса блеклыми глазами.
- Я что, не могу оставить тебя даже на два дня? Мать твою, Хоук, нахрена я вообще с тобой опять связался! Ты даже пожрать и попить самостоятельно не можешь!То, что Андерс стал выражаться, как торговец рыбой, в полной мере выражало степень его бешенства. Он кинулся к столу, где лежали нетронутыми зачерствевшие булочки и стояла кружка прокисшего молока. Маг схватил эти булочки и метнул их в раскрытое окно, вслед полетело цветастое блюдо. Брошенная кружка с молоком разбилась о стену, вниз по стене поползли белые потеки, медленно, собираясь тяжелыми каплями. Андерс замер, до боли сжимая ладони в кулаки, следя за движением этих потеков, затем медленно развернулся к Хоуку.Тот лежал молча, разевал рот, как выброшенная на берег рыба, силился что-то сказать, но у него ничего не получалось, он судорожно сглатывал и снова разевал рот, и слезы, эти дурацкие слезы, катились по его щекам также медленно, как гребаные потеки прокисшего молока по стене.Большим мудаком, чем сейчас, Андерс себя никогда не чувствовал. Он сел осторожно с краю кровати, взял в ладони худую руку Гаррета, прижал к своей щеке.- Прости... Прости, я - дурак. Я больше не оставлю тебя даже на день, мы что-нибудь с тобой придумаем, Гаррет.
Андерс гладил хоуковской ладонью себя по щеке, пока у того не перестали литься слезы. Целитель в первый раз видел Хоука плачущим, наверное, у него были сбиты все защитные механизмы и сняты все барьеры, и больше ничего не осталось от прежнего Хоука, которого он любил.
Андерс наклонился, подхватывая Хоука подмышки, приподнял его и отнес на кресло. Гаррета надо было накормить, хотя бы немного, и перестелить постель, но еды не осталось, а покидать Гаррета даже на две минуты, чтобы спуститься вниз,Андерс пока не решался. Оставались только кислые зеленые яблоки, целитель вложил одно в руку Хоуку, встал перед ним на колени, положил руки ему бедра.- Пожалуйста, Гаррет, поешь. Поешь, а я пока постелю нам постель.
Андерс гладил и гладил его бедра, пока Хоук не начал жевать яблоко, как всегда, вяло, но хоть что-то.
Андерс осторожно поднялся, перестелил постель, подождал, пока Хоук дожует свое яблоко, отобрал у него яблочный огрызок. Хоук явно не понимал, что с ним делать и просто вертел его в руках, пачкая ладони. Целитель вытер его руки полотенцем.- Идем, несчастье моё. Идем спать.
Лежа в постели и успокаивая Хоука привычными поглаживаниями по спине и лицу, ожидая, когда тот заснет, Андерс думал, что всё в порядке. На самом деле всё в полном порядке. Просто это их с Хоуком порядок.Который, наверное, никому не понять.Но достаточно, что понимает сам Андерс и принимает Гаррет...