Хочешь всё вернуть? (1/1)
Опытным путем Андерс выяснил, что Хоука можно оставлять не дольше, чем на три часа. Иначе он терял Андерса, и начинал сжигать себя изнутри. Такой странный эффект.Целитель перечитал, кажется, всю библиотеку Камберленского Университета в попытке узнать, что происходит с Гарретом и как это вылечить. Он беседовал со старыми чародеями, и все, как один, пожимали плечами, утверждая, что разум невозможно вылечить, а сумасшедшие так и умирают, не выбравшись из вязкой трясины безумия.Андерса совершенно не устраивало такое положение вещей.- Мы обязательно выясним, что с тобой происходит, Гаррет, - говорил Андерс, садясь рядом с Хоуком на подоконник. - Мне не так уж много осталось жить, и я определенно намерен тебя вылечить за это время.
Хоук улыбался безмятежно и гладил Андерса по волосам.- Я жив, Гаррет, чтобы ты там себе не напридумывал, - иногда целитель говорил это зло, иногда обиженно, иногда устало. Хоук всегда отвечал одно и то же и всегда с неизменной интонацией:- Нет... Тебя больше нет, Андерс. Ты умер...Спокойный голос Хоука бил прицельно Андерсу в сердце, колол его невидимыми раскаленными длинными иглами, насквозь, пробивая спину. Целителю хотелось зажмуриться и оказаться где-нибудь в другом месте, там, где ему никогда не придётся слышать этих слов. Но он все равно раз за разом пытался объяснить Хоуку, что жив, а тот раз за разом утверждал обратное.Андерс устроился работать в Университет. Юные маги уже привыкли к тому, что их лектор по "целительству" всегда врывается за секунду до начала лекции и уносится прочь сразу после неё. Может быть, их это обескураживало, может быть, смешило. Андерсу было всё равно, зато он успевал за три часа. Полученных денег едва хватало на оплату жилья и покупку продуктов, Андерс уже продал все свои зачарованные кольца и пару амулетов, оставив только тевинтерский. Он всерьёз подумывал над тем, чтобы продать великолепные кинжалы Хоука. Но это было не его оружие...Дни становились всё холоднее, с моря дул северный ветер, предупреждая о начале сезона штормов. По утрам Камберленд выглядел, как невиданный серебряный город. Покрытая инеем жухлая трава сверкала и искрилась в лучах восходящего солнца, и Хоук всё утро проводил на подоконнике, уставившись на улицу.
Со свойственной ему беспечностью Андерс однажды обнаружил, что у Хоука совершенно нет теплой одежды.
- Зима пришла, как всегда, неожиданно, Гаррет, - усмехался он, примеряя на Хоука свой собственный плащ. Тот был Гаррету коротковат и узок в плечах, не сходился на груди, оставляя открытой шею.К тому же Андерс так и не купил Хоуку новые сапоги.
Во время традиционной прогулки Андерс пошел прямиком к обувной лавке, привычно держа Хоука за руку. Гаррету, разумеется, было совершенно все равно, в чем ходить по улицам, пусть даже босиком и в одной рубахе.Андерсу же хотелось купить самые лучшие сапоги, из выделанной антиванской кожи, целитель присмотрел одни, на крепкой толстой подошве, ладно сшитые. К сожалению, утренняя ревизия кошелька показала, что денег хватит только на грубо стачаные ботинки. Андерс как раз стоял у обувной лавки, с отвращением глядя на эти самые ботинки и раздумывая на тем, купить их или всё таки извернуться и заработать на приличную обувь, как услышал за спиной знакомый голос:- Здравствуй, Андерс.Целитель вздрогнул. Резко развернулся, встав перед Хоуком, словно пытался загородить его собой. Хотя это было глупо и бессмысленно, Гаррету ничего не угрожало, тем более, от прекрасно воспитанного Людвига.- Здравствуй...Андерс смутился, покраснел, крепче сжал руку Гаррета. Тот стоял с тем отстраненным выражением лица, которое можно было принять за непроницаемое. Жаль, что невозможно было укрыть пустой взгляд.- Не представишь нас?
Людвиг цепким взглядом окинул Гаррета, от вечно взъерошенной головы до ног в старых растоптанных сапогах. Конечно, от него не укрылись ни ужасающая худоба Хоука (видел бы Людвиг того еще три месяца назад. Да по сравнению с тем временем Хоук сейчас просто пухлый толстячок!), ни многочисленные шрамы - на кистях рук, шее, в вырезе рубахи, и тот самый, через половину лица, который больше всего уродовал Гаррета.- Хоук - это Людвиг, Людвиг - это Хоук.Лицо Хоука исказила такая гримаса отчаяния, что Андерс испугался, еще сильнее впившись в руку Хоука, оставляя на запястье следы от своих ногтей.Людвиг протянул свою руку для приветствия, Хоук предсказуемо никак не ответил на этот жест.- Хоук? - Людвиг убрал руку и внимательно посмотрел на Андерса. - Ты его любил когда-то... Что это, Андерс? Жертва во имя былой страсти? Ответственность?
Целитель не знал, что ответить, больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться в их с Хоуком комнате. Гаррет будто окаменел, и целитель с отчаянием подумал, что никогда уже не сможет вернуть себе прежнего Хоука, что малейший стресс запирает от него разум Гаррета на десятки дверей с сотней замков.
- Ни то и ни другое, - Андерс глядел в глаза бывшего любовника, пытаясь прочитать в них то, что он думает на самом деле, а не что говорит. - Почему ты до сих пор в Камберленде, Людвиг? Ты должен был уехать в Ферелден три месяца назад.- Я жду кое-кого, -Людвиг машинально протянул руку, чтобы заправить непослушную седую прядь Андерсу за ухо. Целитель отпрянул, откинувшись на плечо Хоука, вторая рука Гаррета, до этого безвольно висевшая вдоль тела, уверенно обняла Андерса. Целитель выдохнул удивленно, разом забыв про Людвига, развернулся к Хоуку всем телом, обхватил ладонями его лицо.- Ты понял, что я жив, Гаррет? Да? Ты понял, наконец?Только взгляд Хоука оставался все так же пуст. Андерс в отчаянной попытке прижался к его губам, всего на секунду, потом уткнулся Хоуку в ключицу. Всё бесполезно.- Пойдем домой, Гаррет.
Он взял его за руку, повел за собой, забыв про Людвига, долго стоявшего на прежнем месте и глядящего им вслед.Обнимая вечером в кровати Хоука, Андерс впервые задумался о том, что будет, если Гаррет больше не станет прежним. Целитель изо всех сил верил, что всё образуется,но вдруг? Кто позаботится о Хоуке, когда Андерсу придет время идти на Глубинные Тропы?Возможно, стоит найти Варрика. Он до сих пор пишет Хоуку, и Андерс уже несколько раз порывался прочесть его письма, начиная с самого первого, того, что в самом низу толстенной стопки. Андерс как-то перебрал все письма и сложил их по датам. Но они были адресованы не ему, а Гаррет никак не реагировал на имя гнома, когда целитель пытался выпросить у него разрешение вскрыть конверт...Андерс стал уходить по вечерам в богатый квартал, брал не более одного заказа в день, чтобы успеть обернуться за три часа. Каждый раз возвращаясь домой, он ловил себя на мысли, что пал совсем низко, раз теперь делает за деньги такое... Целительская сила, та, что текла внутри него, та, благодаря которой он выглядел намного моложе своих лет, позволяла добиться такого же результата у других. Аристократки Камберленда записывались в очередь, чтобы стать моложе на десяток лет. Под руками Андерса их кожа разглаживалась, на скулы возвращался румянец, волосы начинали блестеть...Андерс тешил себя мыслью, что теперь ему хватит на сапоги для Хоука и на теплый плащ на меховой подкладке. Гаррет, как все ферелденцы, любил мех. И ему так нравится гулять.
На улицах теперь темнело рано, Андерс зарылся носом в воротник своего плаща, спеша домой. Пронизывающий северный ветер продул его, наверное, до самых костей. Андерс ненавидел зиму. Он уже почти дошел до гостиницы, когда его остановили, прижали к стене. Задумавшись, Андерс не заметил Людвига. Тот поставил руки по обе стороны от головы Андерса, словно захлопнул ловушку.
- Ты мне так и не ответил, Андерс.Целитель устал безмерно, ему хотелось домой, там Гаррет, там тёплое молоко, там можно сесть в кресло, а Хоук сядет на пол перед ним, и Андерс сможет массировать ему кожу головы и рассказывать... неважно что.- Я не помню вопроса...У Людвига был спокойный, на грани безмятежности голос, ему действительно было любопытно, по крайней мере Андерс так для себя интерпретировал интонацию бывшего любовника.- Я не понимаю, Андерс. Я думал сегодня целый день и всё-таки не могу понять. Ты оставил меня ради... этого?- Чего этого? - теперьпришла очередь Андерса не понимать.- Он же страшный, старый, нищий, - Людвиг говорил быстро и уверенно, словно впечатывал свои слова в мозг Андерса. Каждое слово было неприглядной правдой. - И он не в себе, мягко говоря. А ты знаешь, что безумие не лечится, Андерс. Ты ведь наверняка пытался. Когда ты последний раз чувствовал мужчину вот так...Людвиг прижал его к стене всем своим молодым сильным телом, накрыл его губы своими, мягкими, теплыми, нежными, раздвинул бедром ноги. Андерс вцепился скрюченными пальцами Людвигу в плечи. Хотелось подставить шею, запрокинуть голову, застонать во весь голос, хотелось оттолкнуть и убежать. Людвиг прервал поцелуй, заглядывая Андерсу в глаза.- Ты носишься с ним, как с ребенком, - заговорил он тихо, проникновенно. -Я видел, я наблюдал. Если он так нужен тебе, Андерс, давай заберем его в Ферелден, поселим в нашем доме. Сможешь ухаживать за ним и дальше. Скажем, что это твой больной брат, никто не узнает.У него будет своя комната, мы наймём сиделку. Вы ни в чём не будете нуждаться...Андерс устал... Дом, коты, рассветы на озере Каленхаад. Он так любил этот дом. Там они с Хоуком были бы в безопасности.
Андерс устал от того, что ночами ему снился Хоук, такой как раньше, сильный, смелый, решительный. Романтичный и нежный, весёлый.
Это я, Андерс, помнишь меня? Помнишь меня такого?Андерс видел их дом, одноэтажный, уютный, стоявший у самого подножия гор. Каких гор, Андерс не помнил, это не важно, на самом деле. Андерс видел новую лечебницу,фермеров с простудами и водою в лёгких, шахтеров со сломанными руками и ногами. Он лечил, они выздоравливали, старая кошка целый день валялась на подоконнике лечебницы, подставляя пушистое брюхо под солнечные лучи. Вечером Андерс шел домой, или Хоук встречал его и они шли с ним вместе.Они любили друг друга. Каждый день и каждую ночь.Помнишь меня такого? Хочешь всё вернуть?Конечно, он хочет, а кто бы не хотел на его месте? Его иллюзия счастья.Главное, правильно расставить ударения. А здесь ударение падало на слово "иллюзия".
Проклятые демоницы теперь каждую ночь пытались ослабить волю мага, подсовывая картинки одна привлекательней другой. Они старались каждую ночь, слетались на сны слабеющего целителя, как грифы на падаль. Такой лакомый кусочек - один из самых сильных магов в Тедасе. Только Андерс помнил всё время, какой сейчас Хоук. Ничего общего с тем, что ему показывали во снах. И если он поддастся, если позволит себя увлечь, то что случится с настоящим Гарретом в реальном мире? Он не может позволить тому умереть. Кому нужен полубезумный обезображенный воин, кроме глупого Андерса...Людвиг снова прижался к его рту, раздвинул языком губы, стал оглаживать спину, с силой водил по безвольно опущенным вдоль тела рукам. И всё было прекрасно, просто замечательно, поцелуи и прикосновения, и нешуточное возбуждение с обеих сторон, только хотелось-то других рук...- Ты - не Хоук, - слабо выдохнул целитель, закрывая глаза и смыкая губы.- Что, прости? - Людвиг опешил, отодвинулся на пол-ладони. У него горели глаза и губы, и, казалось, он сейчас просто сорвет с Андерса всю одежду и возьмет его прямо здесь, на холодной брусчатке.- Ты спрашивал меня, почему... Это ответ. Ты - не Хоук.Андерс отодвинул от себя Людвига и пошел быстрым шагом в гостиницу, на ходу застегивая мантию и запахивая плотнее плащ. Он шел, ускоряя шаг, потом вообще побежал. В гостиницу он уже просто влетел, устремился в свою комнату, не слыша, о чем предупреждает Жиль, что кричит ему вслед.Он влетел в свой номер, запыхавшийся и растрепанный, как попавшая под дождь птица. Захлопнул дверь, встряхнул головой, заправил за ухо седую прядь, скинул плащ на спинку стула, развернулся и только сейчас заметил того, кто сидел в кресле.- Здравствуй, Андерс.- Дайлен...