Копилка радостей (1/1)
"Нам бы ночь продержаться, а утром будет веселее", - говорил Огрен, когда они стояли на плоской крыше Башни Бдения, а перед ними расстилалось море порождений тьмы."Самый темный час бывает перед рассветом", - улыбался бескровными губами Дайлен, когда Андерс собирал по кусочкам его грудную клетку всю ночь напролёт.Огрен погиб до рассвета, Дайлен выжил, а Андерс понял одну простую истину: утро - это только утро. Оно не может нести никаких надежд...Хоук лежал на кровати, глядя в потолок, взгляд его был пугающе пуст. Андерс решил радоваться тому, что Хоук хотя бы не теряет сознание и не мечется в горячке.
Целитель уже час молча сидел в кресле, разглядывал Гаррета и раздумывал над тем, что делать дальше.- Доброе утро, Гаррет, - наконец, осторожно сказал он.
Хоук никак не отреагировал на его слова, все так же бездумно глядя в потолок. Через пару минут он встал и прошел в ванную, Андерс услышал плеск воды и выдохнул. Еще один маленький вклад в копилку радостей. Хоук хотя бы способен следить за собой.
Гаррет вернулся в комнату, с размаху рухнул на кровать и снова уставился в потолок, заложив руки за голову. Андерс попытался обратиться к нему еще раз. С тем же результатом - Хоук не реагировал. Что ж. Неизвестно, где плутает сейчас разум Гаррета, и Андерс попозже обязательно изучит этот вопрос. Однако прямо сейчас Хоуку требовалась помощь - это очевидно. Андерсу стало казаться, что если он оставит Хоука, то тот так и пролежит на своей кровати, пока не умрет. Вот так просто. Умрет. Хоук вполне способен на это. Хотя бы ради упрямства или ради того, чтобы насолить ему, Андерсу.
Последнее предположение, конечно же, глупость. Просто Андерс начинал злиться. На себя, на Гаррета, на ту встречу на дороге перед Университетом, на то, что ему никак не удается прийти в согласие со своим внутренним миром, на то, что за окном солнце, в кои-веки пахнет цветами и умытой росой травой, а не слитыми помоями и рыбой, что можно было бы пойти прогуляться, наслаждаясь теплом, что сегодня последний день Собрания, а Андерс боится покинуть Гаррета даже на час. Потому что вчера его не было всего полдня, ну ладно, чуть больше, чем полдня, а Гаррет умудрился чуть ли не собственную кровь вскипятить, чтобы насолить ему, Андерсу, и умереть ему назло. Только больше Андерс такого не позволит. Всё. С него хватит.- Гаррет! - Целитель повысил голос. - Вставай с кровати сейчас же!К его удивлению, Хоук послушно встал и подошел к окну. Что ж. Заправлять постель, по-видимому, придется самому. Хотя чему тут удивляться, Гаррет никогда не отличался аккуратностью. Да и зачем, если приходила служанка Орана и подбирала брошенные на пол доспехи, белье, оружие, да что угодно! Заправляла постель, раскладывала по местам вещи, протирала пыль...
Андерс все-таки заправил постель и развернулся к Хоуку. Захотелось подойти и обнять его, обвить руками шею, прижаться грудью к спине, а Хоук бы усмехнулся, слегка вздергивая подбородок, чтобы Андерсу было удобней целовать его шею...Андерс отмахнулся от этого желания, как от нецелесообразного. А вот что было необходимо сделать, так это позавтракать. Ребра Гаррета он видел даже со спины через частую сеть шрамов. Андерс спустился к Жилю, купил у него молока и свежего хлеба, выслушал от хозяина гостиницы положенную долю скабрезных шуточек, слабо улыбнулся, согласно покивал головой в нужных местах. Добавил к покупкам свежих булочек от Лины и кислых зеленых яблок, которые раньше любил Хоук, еле отвязался от Жиля, который требовал подробностей, и отправился наверх.
Хоук все так же стоял около окна. Андерс усмехнулся и стал накрывать на стол. Если бы сейчас можно было кратко описать состояние Хоука, это однозначно было бы "всё так же".- Гаррет, идём завтракать.Никогда не знаешь, на что Хоук отреагирует, а на что нет. Сейчас, например, он даже не пошевелился. Андерс подошел и взял его за руку, отвел к столу, как маленького, посадил на скрипучий стул.- Ешь, Гаррет. Тебе надо поесть.Хоук непонимающе поглядел на аккуратно нарезанный хлеб на треснутой тарелке, на кружку с молоком и яркое блюдо с булочками. Похоже, Хоук даже не представлял, что он должен делать со всей этой едой. Андерс снова вздохнул и вложил в руку Гаррета еще теплую булочку.
- Ешь, Гаррет. Просто откуси и прожуй.Это будет тяжелее, чем он думал.
Хоук вяло прожевал свою булку, выпил кружку молока, самостоятельно встал и снова отошел к окну. Молчаливая тень самого себя. Андерс совершенно не представлял, где блуждает разум Гаррета. Он убрал со стола, потом сел и написал записку Людвигу. Это было трусливо и низко с его стороны, но Андерс ничего не мог с собой поделать. Он больше не хотел искушений, не хотел напоминаний о том, кого он оставил ради Хоука. Какую жизнь он оставил...Андерс снова спустился вниз и попросил Жиля отправить кого-нибудь посмышленей за своими вещами. Тот понимающе ухмыльнулся.- Ты на меня не обижайся, Андерс, - толстяк фамильярно ткнул мага в бок. - Я думал, что Хоук тебя выдумал. Мы ведь восемь лет знакомы, он часто о тебе говорил, особенно в первое время. Потом как-то замкнулся в себе. Но теперь я вижу, что у вас всё хорошо.- Всё хорошо, да, - Андерс удачно скрыл свои эмоции за теплой улыбкой. Прятать истинные эмоции за очаровательными улыбками он учился с двенадцати лет.Вернувшись обратно в комнату, Андерс встал у порога, скрестив на груди руки.- Гаррет! - почти гаркнул он и сам себе удивился. Обычно его голос был тихим и спокойным. - Одевайся, мы идем гулять.
Еще больше целитель изумился, когда Хоук действительно подошел к шкафу и стал одеваться. Гаррет слушал его как-то избранно. Возможно, со временем ему удастся достучаться до его разума.
Одевшись, Хоук остался стоять у шкафа. Плечи его поникли, он потерянно стал оглядываться по сторонам, словно не понимал, что ему делать дальше и где он вообще находится.У Андерса что-то сжалось в сердце, он подошел к поникшему воину, взял его за руку, переплетя пальцы.- Идем, несчастье моё. Сегодня чудесный день.Андерсу понравилось гулять с Гарретом.
Они гуляли каждый день.
Можно было представить, что у них все хорошо, и Гаррет просто непривычно молчалив. Иногда Хоук, правда, начинал бормотать себе под нос что-то бессвязное, Андерс предпочитал не вслушиваться, иначе ему становилось страшно, потому что улавливалось сказанное речитативом "тебя больше нет, ты умер". Словно какое-то заклятье. Андерсу хотелось взять Хоука за плечи и трясти его со всей силы, трясти, чтобы вытрясти эту дурь. Андерс так и сделал однажды, только это ни к чему не привело, только голова Хоука моталась туда-сюда , как у безвольной куклы, а блеклые глаза не меняли своего выражения. Андерс потом прижал голову Гаррета к груди, обнял его руками за шею и зашептал жарко "прости, прости", целуя растрепанные черные волосы.
Поначалу его страшно пугало бормотание Хоука, потом оно его ужасно бесило,а потом он привык. И если долго не слышал его, то начинал осматриваться по сторонам, ища глазами Гаррета, и успокаивался, когда видел его стоящим возле окна, или сидящем в кресле, или спящим на кровати.Дни проходили, похожие один на другой. С утра они вставали, завтракали, шли гулять, возвращались почти под вечер, ужинали, ложились спать. Андерс обнимал Гаррета и рассказывал ему разные истории, или читал книги, или вспоминал, как жил десять лет без него.- Я ведь ждал тебя, Гаррет, целый год. Сидел в Башне Бдения в своей комнате, или в библиотеке, и там, и там окна выходили во двор. И вот я смотрел и смотрел в эти окна, чтобы не пропустить появления почты. Мне все казалось, что ты приедешь за мной, или хотя бы напишешь письмо Дайлену. Ты ведь наверняка догадался бы, должен был догадаться, что я укроюсь у Дайлена. Кто бы еще мог меня защитить. Но ты не приезжал, не писал, а мое сердце превратилось в какую-то черную дыру, куда проваливались все эмоции, осталось только это гребаное ожидание. Мне казалось, что моя кровь - это какая-то слизь, которая медленно течет и пузырится, и что я весь покрылся этой слизью, так мне было плохо без тебя. Потому что понимал, с каждым днем понимал всё отчётливей, что ты не простил, и понимал, что так лучше для тебя. Но как же я скучал, Создатель всемилостивый, как же я скучал по тебе. Мне потом невыносимо стало в этих стенах, надежда умерла и стало совсем страшно. Однажды ночью я покинул Башню Бдения, оставив Дайлену записку. Я трус, Гаррет, я не могу прощаться в открытую. Я ушел, чтобы продолжить жить, чтобы забыть тебя, любовь моя, только Создатель любит подшутить над своими детьми, да, Гаррет? Стоит только решить, что все в порядке, и вот оно - твое счастье, как тебя снова бросает в водоворот прошлого и уже нет никакой возможности спастись. Абсолютно нет никакой возможности...Гаррет спал и во сне притягивал к себе Андерса, во сне он гладил его спину и целовал его лицо, во сне он был прежним Хоуком, и Андерс зачарованно касался пальцами его подрагивающих век, безобразного шрама, рассекающего лицо, сухих губ и волевого подбородка. За эти редкие минуты почти нормальной жизни он готов бы терпеть столько же и еще больше.