8. Прислоняться (1/1)

Жить в квартире с кем-то — это всегда компромисс, поэтому, когда Уилсон пытается подвезти Хауса на работу вовремя, Хаус всячески пытается сделать прямо противоположное и заставить того опоздать. И потому, когда Уилсон следует близко к спине Хауса, тот останавливается замертво на ступеньках квартиры. У Уилсона кое-как получается в него не врезаться, но его руки все равно взлетают и хватаются за чужие плечо и бедро.— Хм. Внезапный приступ агорафобии у мужчины среднего возраста, — произносит Уилсон. — Диагноз: нежелание идти на работу.Хаус оборачивается и смотрит прямо на него.— Но, мам, ты сказала, что я могу не идти из-за снега.— Последний снег убрали три дня назад.— Теперь ты просто придираешься.Уилсон поднимает брови и выглядит теперь не раздраженным, а больше заинтересованным, и поэтому Хаус разворачивается обратно и ковыляет к машине. Он без остановки возится с радиоприемником, пока Уилсон не убирает его руку, когда они останавливаются на светофоре.— Почему ты не поехал на мотоцикле сегодня? — спрашивает Уилсон.— О, теперь ты хочешь, чтобы я ехал на грохочущей машине смерти?— Нет, я просто привык, что ты меня не слушаешь.— Ты просто ревнуешь, что я езжу на ней, а не на тебе.В то время как Уилсон мысленно разбирает предложение, Хаус с помощью хитрости снова пытается захватить приемник. Уилсон хватает его запястье и держит до тех пор, пока они не отъезжают.***Избежание часов в клинике почти такое же скучное, как и сама клиника, поэтому Хаус тащит Уилсона на ранний обед. Он проверяет, сколько раз сможет нежно коснуться колена Уилсона своим до того, как тот не выдержит и не отодвинет стул.— Тебе двенадцать, — говорит Уилсон.— Разве может двенадцатилетний сделать это? — он пускает отрыжку, образующую эхо, на что поворачиваются головы в кафетерии.Уилсон не хочет улыбаться, но Хаус видит немного приподнявшиеся уголки его рта.***После полудня он вызывает Уилсона по пейджеру, заставляя того покинуть подозрительно приятного пациента и консультировать неотложное дело.— Что ж, это очевидно не рак, — произносит Уилсон, положив руки на бедра, изучая снимок.— Знаю, но оцени, какая сексуальная поджелудочная железа у пациентки, — отмечает Хаус, наклоняясь ближе к нему.Уилсон раздражается и собирается уходить, но останавливается у дверей. Хаус может чувствовать на себе его взгляд.— Хаус... — начинает он.Хаус поворачивается в сторону балконных дверей.— Должен идти. Нужен своей поджелудочной девице.Уилсон слишком вежливый, чтобы сорваться и побежать за ним в коридор, поэтому ему приходится пройти через свой кабинет и спокойно выйти до того, как догнать.***Эти хитрые пациенты любят играть в прятки, поэтому Хаус посещает крышу, чтобы убедиться, что пациентка не там. Нет? Упс, сам виноват. И все таки Уилсон выслеживает его, в куртке и обмотанный шарфом. Хаус молча смотрит, как тот заходит, хмуря брови.— Думаю, мне лучше съехать, — говорит Уилсон.— Та шутка с горяченьким панкреатитом была слишком? В следующий раз начну с селезенки и поработаю над этим.Уилсон вздыхает, выглядя недовольным, что значит, что он уже готов выдать очередное сокровище мудрости — как настоящие сокровище, сделанный из раздражения.— Я... возможность для тебя, — произносит он, немного мотая головой. — Для тебя жить со мной — это просто оправдание не искать настоящих отношений. Я... готовлю для тебя! Составляю тебе компанию. Тебе, очевидно, нужен человеческий контакт, и...Разве их дружба не настоящие отношения? Хаус отстраняется от стены, чувствуя, как зарождается гнев сквозь боль от холода.— Ты думаешь, ты тут возможность? Ты тот, кто живет на моем диване, потому что не может спать один!— Ты саботируешь каждый раз, когда я пытаюсь съехать!Если бы он хотел, чтобы его не саботировали, он бы не допускал этого. Хаус идет к нему.— Ты и не хочешь съезжать! Тебе нравится кормить меня! Нравится говорить себе, что того, что ты делаешь, не было, если бы не было здесь тебя! Это кормит вампира в твоем мозгу — дарит смысл жизни и заставляет хотеть кого-то обнять. Ты нужен мне, поэтому ты не можешь держаться от меня подальше.Уилсон смеется с недоверием. Хаус приближается к нему.— Признай это! Ты жаждешь моей нужды. Признай!— Это...— Каждый раз, когда я позволяю тебе сделать что-то для меня, ты начинаешь хотеть обнять меня. Признай!— Ладно! — Уилсон подходит ближе и обхватывает его руками. Плечи Хауса не поддаются, и он смотрит прямо на стену напротив. Он почему-то очень остро ощущает, что трость не к месту, и тепло, исходящее от чужого мягкого пальто.Они стоят так несколько мгновений.— Просто из любопытства, что в твоем плане идет после этого момента? — наконец спрашивает Уилсон.— Все еще работаю над этим, — признает Хаус.— Ха.Почему-то против воли его мышцы расслабляются. Он вдруг замечает, что начинает прислоняться к Уилсону. Одна его рука упирается в стену, а вторая держит трость, поэтому технически он не обнимает в ответ. Просто... прислоняется.Дверь внизу тяжело и глухо открывается, и они отстраняются. Уилсон выглядит смущенным, но, смотря в пол, немного улыбается. Он придерживает дверь открытой.— Давай спускаться. Сколько ты тут уже стоишь? Здесь холодноЗабавно. Хаус чувствует странное тепло.