Свидание пятое. Самый умный. (1/1)

Стук в дверь вырвал Фёдора из объятий Морфея, и он, сладко позёвывая, потопал к двери, размышляя, кто это с утра пораньше в воскресенье так жаждет конспектов или жрачки. За порогом стоял Султанов. Федя покраснел, разом вспомнив о застиранных трусах и нечищеных зубах, и стыдливо прикрылся.Сергей ухмыльнулся и шагнул в комнату, занося с собой ароматы парфюма, дождливого утра и прелых листьев. Он не дал Федьке удрать в ванную комнатушку, обвил руками, потёрся носом о нос и интимно прошептал:?— Ну привет, я скучал.Федя покраснел ещё больше, чувствуя, как его утренняя физиология плотно и приятно прижимается к султановскому бедру, вырвался и удрал-таки чистить зубы и натягивать шорты с майкой. Что задумал этот гад?Султанов смирно сидел на Фединой кровати и рассматривал комнату. При виде Фёдора он опять безмятежно заулыбался и вытащил из принесённого с собой пакета сырокопчёную колбасу, свежевыпеченный хлеб, обожаемый Федькой сыр с плесенью (и как угадал, сволочь?!), хрусткие маринованные огурчики, спелые, маленькие и сладкие помидорки, мандарины, швейцарский шоколад, килограмм мороженого и упаковку клубники. Федя испуганно попятился от размаха приготовлений.?— Я решил, что тебе надо поднять настроение. А вкусняшки?— это самый простой способ, когда хочется лета и тепла. Смотри, какая клубничка. А запах! —?скотина выглядел так искренне и заботливо, что паника захлестнула Федю уже с головой.Сергей приглашающе похлопал по месту рядом с собой:?—?Ну, иди сюда, сам же говорил, что соскучился.Федя приблизился к кровати, как к мине замедленного действия. Присел. Нахальная султановская рука тут же обвилась вокруг талии, а вторая принялась таскать разносолы в Феденькин голодный рот. ?Да и пусть трахнет, хоть пожрём как люди напоследок?,?— вякнул внутренний голос. ?Нет, ты не понимаешь, чем это закончится?! А кто кричал перед толпой, что накажет ублюдка???— отозвался второй. Голоса в Фединой голове яростно заспорили. Федя жевал, глотал, слушал и кивал, попеременно соглашаясь то с одним, то с другим. Он решил, что первый принадлежит желудку, а второй?— мозгу. Подумал, что если ещё и член возьмёт слово, то мозг и двух слов связать не сможет,?— и истерически захихикал.?— Открой ротик,?— интимно шептал Султанов и, как галчонку, вкладывал в рот Феде очередную сочную клубничину, предварительно макнув её в подтаявшее мороженое.Федя блаженно облизывался, попутно задевая языком пальцы Сергея, а тот?— странно?— не делал больше никаких поползновений. Улыбался, иногда целовал поплывшего сказочника в сладкие губы и продолжал невозмутимо кормить его с рук, рассказывая, как на улице холодно и грустно от серенького затяжного дождика. А потом вдруг попросил:?— Расскажи мне что-нибудь весёлое, Федь.Федя совсем растерялся, но подкупленный вкусняшками язык уже заработал:?— Начало весны ознаменовалось для детского дома ?Якорёк? воистину счастливым событием: братьям Фину, Фану и Фуну исполнялось восемнадцать лет…Начало весны ознаменовалось для детского дома ?Якорёк? воистину счастливым событием: братьям Фину, Фану и Фуну исполнялось восемнадцать лет. Дебильные имена?— не то китайские, не то корейские?— достались поганой троице в наследство от маменьки. Маменьке нравилось всё азиатское. И трёх своих сыновей, старших близняшек и младшего погодка, назвала она странными и дурацкими именами.Впрочем, если внимательно вглядеться в светленькие и голубоглазенькие мордахи братьев, то высокие скулы и интересный разрез глаз наводили на мысль, что маменька любила Азию не только платонически.Ещё маменьке, к сожалению, нравилась наркота. Что и привело к печальной участи и её, и детский дом, куда сунули троих осиротевших подростков. Для ?Якорька? это был воистину чёрный день! Ко всеобщему сожалению, братские узы были нерушимы?— старшие близнецы не терпящим возражений тоном сообщили директрисе, что третий брат будет учиться и жить вместе с ними, а не в младшем блоке. И принялись наводить свои порядки. Старожилы изумились и попытались поучить малолеток уму-разуму. Зря. Выжившая и выросшая в наркоманском притоне бандитская группировка легко и непринуждённо воцарилась в ?Якорьке?. Самый непонятливый?— бывший негласный лидер интерната, Паха?— три последующих года грел кровати всем троим, иногда уступая почётное место наложника другим приглянувшимся воспитанникам. Ко всеобщему горю, братья Хавроновы и в постельных предпочтениях являли редкостный сволочизм и генетическое единодушие?— они как один оказались любителями высоких широкоплечих мальчиков и их мускулистых задков. Никогда ещё мужская часть воспитанников так не радовались факту своей худобы и маленького роста. Девиц и хлюпиков братья тоже натягивали время от времени, но скорее для порядка и чувства всеобщей гармонии.Педагоги, как им и положено, делали вид, что розовенький ошейник со стразиками, появляющийся на шее то у одного, то у другого крепкого парнишки,?— совершенно обыденное явление. Мало ли какая мода? А то, что рожа несчастная?— так сегодня у одного несчастная, а вот на той неделе была у другого. Но скоро?— совсем, совсем скоро! —?наступит долгожданное и всеобщее счастье! СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ!!! И это значило, что охреневших мерзавцев наконец-то можно будет выставить за ворота!С самого начала весны детский дом жил предвкушением этой радости. Воспитатели светились, младший блок начал несмело улыбаться, представляя, что скоро освободится от дани, а старший блок, затраханный в прямом и переносном смысле, полным составом отмечал крестиками в календаре дни до счастливого избавления. Стараниями государства братья были обеспечены квартирами, куда им скоро и предстояло свалить.И вот, наконец, сторож, едва сдерживая ликование, с грохотом захлопнул калитку и поспешно навесил на неё амбарный замок, словно боясь, что мерзавцы передумают и вернутся.Веселье нон-стоп продолжалось месяц. Но всё рано или поздно заканчивается. Закончилось и разгульное празднование совершеннолетия и новоселья. И восхитительным свежим июньским утром братья проснулись с дикого похмелья после затяжной попойки.—?Ну что? —?кисло спросил самый младший,?Фун. —?Чем займёмся? Работу искать надо. Больше никто денежку в клювике не принесёт.И грустно вздохнул, вспомнив интернатскую молочную кашку и чай с булочкой. Лежавший рядом Фан потянулся, почесал утренний стояк и тоже ностальгически вздохнул, вспомнив безотказного Пашу, ставшего за три года умелым и ласковым. И ведь носа за интернатские ворота не кажет, мерзавец, как Фан ни угрожал, как ни уговаривал выйти погулять, подышать свежим воздухом!Фун выгреб остатки наличности и разложил по кучкам:?— Это на еду, это на квартплату, а ещё двери у нас во всех трёх хатах?— чисто картонки, менять надо. Только мы ничего не умеем. Я тут вчера объявление сорвал: требуются рабочие на стройку. Я вот думаю, а давайте хаты сдавать, а сами поживём годик при рабочем месте. А потом дом построим. Ну, сначала на стройке отработаем годик, посмотрим, что и как, денег подкопим и построим! А? Фун был хоть и самым младшим и мелким, но зато самым хозяйственным и рассудительным из братьев. И только благодаря его занудному характеру братья не прогуляли всю имевшуюся наличность. Строго говоря, он был на год младше близнецов Фана и Фина, и мог бы ещё пожить на казённых харчах, но и он сам, и администрация справедливо опасались, что пролившаяся на младшего благодарность интерната в адрес старших братьев будет столь велика, что сломанными рёбрами, выбитыми зубами и порванным очком Фун не отделается.Старший Фин легкомысленно пожал плечами, велел не бздеть и привычно отмахнулся от младшенького. Работать ещё, совсем сдурел! Какой-нибудь гешефт провернут, как деньги закончатся.Фун поуговаривал родню ещё пару дней, но потом махнул рукой, сдал свою квартиру, нанялся чернорабочим, переехал в строительный вагончик и с утра до вечера вкалывал, педантично подмечая всякую полезную мелочь?— как работает бетономешалка, как делать гидроизоляцию подвала, как правильно класть кирпич. С братьями он виделся редко?— помятые и зевающие, приползали они иногда в гости на стройку и, посмеиваясь над маленьким занудой, дули пивко, пока упарившийся Фун махал совковой лопатой или бегал с тяжело гружёной тачкой.Если честно, Владимир Сергеев был виноват сам?— он очень громко топал, и даже дышал, когда бегал по аллейке в парке. Братцы же, страдающие головной болью, дремали на лавочке, лечились пивом и лениво лузгали семечки. Когда молодой человек пробежал мимо в четвёртый раз, Фин прицокнул языком.—?Попка. Натянуть бы.Фан покривился:—?Богатый, сцуко. Вон какие кроссы. К таким кроссам связи прилагаются. Как бы по шее не получить.Братья вздохнули и дружно прижмурились на широкие плечи под серой футболкой и крепкий зад бегуна. Это не интернатская школота, за которую заступиться некому.—?Надо поближе познакомиться,?— хищно облизнулся Фин. —?Может, и уговаривать не придётся.—?А если он натурал? —?печально выпятил губу Фан.—?И кому в интернате это обстоятельство мешало нам давать? —?резонно удивился Фин.Вовка был реальным пацаном. Из самого настоящего пацанского района. И только лёгкая позолота образования, мама учительница в анамнезе и модные очки оставляли надежду, что он?— существо разумное, и движется вперёд, эволюционирует. В глубине души Вовка считал себя неотразимым, и какого пола были жертвы его обаяния, падающие к ногам, ему было безразлично. ?Мальчик, девочка?— какая в жопу разница?,?— любил он хохмить. Когда на следующее утро пыхтящего на пробежке Вовку догнали два ладных паренька и, обгоняя, кокетливо стрельнули в него глазками через плечико, Вовка воспрял, как боевой конь при звуках полковой трубы. Лапы какие, голубоглазенькие, худенькие, спортивные костюмчики беленькие. Да ещё и близняшки! Вовка чуть не захлебнулся слюной от пронёсшихся в голове фантазий. Грудь сама собой расправилась колесом, а ноги шустро заперебирали вслед убежавшим пацанам.Фан уссывался, глядя, как Фин, знакомясь, художественно дует губки, застенчиво хихикает и, заливаясь краской, соглашается завтра прийти к Владимиру в гости.—?Слышь, бро, а у тебя те таблеточки ещё остались? —?толкнул он Фина, засмотревшегося вслед Владимиру.Брат гыгыкнул:?— А то! Сам себя предлагать ещё будет!В какой момент у него повело голову, Вовка так и не понял. Просто стало хорошо, томно и как-то безразлично. Он хохотнул, когда братья, переглянувшись, принялись в четыре руки раздевать его. Помог стащить с себя одежду и откинулся, внезапно устав. Его подхватили под руки и отвели в ванную комнату. Зачем Фин пихает и впрыскивает ему в зад какую-то хрень, он вообще не догнал сначала. Потом его так же профессионально отконвоировали сначала в туалет, потом в душ. Он не сопротивлялся, вяло мотал головой и пытался то стоя уснуть, то поцеловать Фина. Тот усмехался, сладко засасывал его губы, мимоходом игрался с языком и деловито отстранялся.Его тормошили, ласково просили сесть, встать, наклониться. Следующей вспышкой он вспомнил братьев, горячо спорящих, брить его, или и так хорошо. Один орал, что ему нравятся гладенькие, другой резонно возражал, что это долго и муторно, и ещё Вовка всё время норовит уснуть. На чём сошлись его новые знакомые, Вовка не запомнил, помнил только слово ?депиляция? и приятные прикосновения какого-то крема.Ещё одним моментом просветления озарило мягкие шлепки по голым ягодицам. Вовка сообразил, что лежит на животе на кровати, а прямо на его пояснице играют в карты.—?А! Всё! Вот тебе на погоны, а я первый! —?торжествующе раздалось над ухом, и Вовку напоследок сильно и смачно обожгло картами по заду?— расстроенный Фан признал проигрыш.Потом Вовка помнил совсем смутно, но лучше бы не помнил вообще! Совсем ещё зелёные пацаны отличались завидным мастерством и темпераментом, и до утра в хвост и в гриву имели мычащего от удовольствия и пытающегося сообразить, что и когда пошло не так, Вовку. Помнилось туманно, но того, что вспомнил, проснувшись в гордом одиночестве, хватило с лихвой, чтобы, ревя раненым бизоном, кинуться разыскивать ублюдков. Наткнулся практически сразу: один из насильников (стыдоба-то какая! он же выше их головы на полторы!), помахивая пакетом, невинно нёс из магазина совершенно невинную бутылку молока. Увидел перекошенную рожу, ойкнул, замер… и, отчаянно вереща, рванул прочь.Разъярённый Вовка почти догнал Фина, он уже даже схватил его за куртку, но Фин рванулся, как от смерти, вырвался из хватких пальцев и захлопнул дверь перед самым носом преследователя.—?Открывай, сука, убью! Открывай по-хорошему! Тварь мелкая! —?злобно завывал Вовка.Хлипкая дверь трещала под ударами. Фин прекрасно понимал, что долго она не продержится, а от человека в состоянии аффекта его джиу-джитсу не поможет, поэтому счёл за благо вылезти через балкон на улицу. Вломившийся в квартиру Вовка успел увидеть только мелькнувшую за поворотом куртёху.—?Ну погоди, я тебя всё равно догоню!Небольшая сумма денег и пара хороших знакомств помогли Сергееву вооружиться адресами оставшихся братьев. Так их ещё и трое?! Правда, по одному адресу квартира сдавалась, зато другой адресок вывел куда надо.Ржущие, довольные, Фин с Фаном возвращались вечером домой, когда перед ними предстал Сергеев с перекошенной от ярости рожей:—?Ну чё, падлы,?— переходя от волнения на родной язык с литературного, прорычал Вовка и достал пистолет,?— добегались.Хавроновы подпрыгнули и дружно продемонстрировали, что нет?— не набегались. Со страшной скоростью летя по аллейкам, лавируя, меняя направление, Фан с тоской думал о пользе спорта?— дыхалка у тридцатилетнего Сергеева была великолепной. Он топал сзади, как Терминатор, и совершенно не выглядел уставшим. А вот восемнадцатилетний любитель выкурить сигаретку-другую уже хрипел и сглатывал отдающую кровью слюну. Лёгкие ломило.?Ну всё, пизда мне?,?— с ужасом подумал Фан, чувствуя, как подламываются ноги и он летит на траву. Вдруг его резко дёрнули и потащили за шиворот:—?Ходу, бро, ходу, если жить хочешь,?— выскочивший откуда-то сбоку Фин буквально волок его за собой. Позади торжествующе взревел Сергеев.Кровожадный рёв помог открыться второму дыханию, и Фан рванул в сторону спасительного дома. По лестнице неслись уже практически на расстоянии вытянутой руки. Фан успел первым: за доли секунды повернул ключ в замке, подтащил поспевшего за ним брата в квартиру и долбанул дверью?— судя по раздавшемуся звуку и воплю?— прямо по лбу преследователя.Фун мирно чаёвничал в своей подсобке. Месяц назад он подписал договор, и теперь жил в сторожке при стройке совершенно законно. На счету в банке приятно грела душу сумма для покупки земельного участка. Напротив застенчиво прихлёбывал чай оставшийся ночевать Паша. Фун предвкушающе жмурился на крупный кадык, подвигал Паше мёд и сметану к блинам и пел песню о собственном кирпичном домике. Паша слушал, забывая жевать, и вёлся.Прозвучавшие вдалеке выстрелы и влетевшие, как на пожар, братцы разрушили идиллию начисто. Без слов пронеслись в дальний угол и забились в шкаф. Наученный горьким опытом Фун мгновенно захлопнул дверь и опустил тяжёлый засов.—?На кого опять залупились? —?поинтересовался он у трясущегося шкафа.—?Да так… Такая жопка… И такая обидчивая. Чего стрелять-то сразу?! —?глухо ответил шкаф.В дверь постучали. Шкаф замер.—?Товарищ сторож, откройте, пожалуйста,?— раздался из-за двери ледяной голос главного инженера и по совместительству соучредителя строительной фирмы ?Сибстальстрой? Сергеева Владимира Вольфовича.Султанов проржался, сунул Феде в рот последнюю клубничину, чмокнул его в нос и поднялся.—?Слушал бы тебя и слушал, но не могу?— дела. Звони завтра,?— и ушёл.Ушёл! Оставив растерянного Федю с клубникой во рту, как запечённого порося с яблоком.