Свидание четвёртое. Почти. (1/1)

Сергей решил, что он оскорблён. И гордо выдержал в молчании целых три дня. На четвёртый, решив, что достаточно уже промариновал наглого сказочника, соизволил поинтересоваться, не желает ли Фёдор составить ему компанию на вечер.Федя тупо смотрел на мерцающие на экране строчки и кусал губы. Потом, не придумав ничего лучше, набрал Султанова и, зажав пальцами нос, прогундосил:—?Алло, Сегёженька, а я дабегался раздетым по хододу и забобел… Бде так жаль, что у дас де получится встгетиться…Султанов чертыхнулся, разочарованно пожелал выздоравливать и отключился.Ещё сутки уже Фёдор хранил гордое молчание, потом раздобыл у хозяйственных девчонок бельевую прищепку, водрузил её на нос и опять набрал Сергея.—?Я так соскучился. У нас никак не получается побыть вдвоём. Проклятье какое-то!Султанов сначала чуть не лопнул от злости, потом засомневался в своих выводах?— таким больным и несчастным казался голос сказочника. Султанов смягчился.—?Я тоже.—?А у меня проблемы с творчеством,?— убито сообщил Федя. —?У меня пропало вдохновение.—?Что у тебя пропало? —?заржал Султанов. —?Достоевский ты мой, какое вдохновение надо, чтобы стряпать про потрахушки?Фёдор, задетый за живое, взвился. Вроде и специально корчил из себя не отягощённого интеллектом зайку, а всё равно стало обидно. Хорошо, что прищепка плотно сидела на носу, иначе обиженно заоравший Федя выдал бы себя с головой:—?Да ты! Да я! Да у меня несколько тысяч подписчиков! Меня любят читатели! Султанов, вспомнив, что хотел соблазнить, а не постебаться, похрюкивая в кулак, утешающе заворковал, что он не то имел в виду и конечно же, ценит Феденькино творчество. И вообще горд знакомством с таким талантливым человеком. Федя недоверчиво посопел и успокоился. На периферии сознания тревожно шевельнулась мысль, что он слишком остро реагирует на Султанова. Слишком важным стало вдруг Фёдору султановское мнение.—?Зай, ну не расстраивайся, лучше расскажи мне про этого учёного. Как его… Данилу.—?Ну… Сначала Данька звонил каждый вечер. Рассказывал, как прошёл его день, с кем он познакомился и как всё круто…Сначала Данька звонил каждый вечер. Рассказывал, как прошёл его день, с кем он познакомился и как всё круто. Потом стал отзваниваться через день, потом раз в неделю, отговариваясь усталостью и разницей во времени.Костя с печалью слышал, как день ото дня всё холоднее и равнодушнее становится Данькин голос. Как всё чаще Даниил замолкает, словно подыскивая темы для беседы, каким фальшиво оживлённым становится к концу разговора. Будто, звоня ему, выполнял Даниил неприятную и скучную обязанность. И нажав кнопку отбоя, Костя подолгу смотрел на погасший экран, пытаясь не сорваться в отчаяние. Не нужен, не важен, не интересен. С глаз долой?— из сердца вон.А однажды Данькин телефон оказался отключён. И не включился ни через день, ни через неделю…Через месяц Костя решился на поиски. Тут и выяснилась интересная вещь: телефонов, которые продиктовал ему Данька ?на всякий случай?, в природе не существовало. Более того, не существовало самого института. Ну не было зарегистрировано в РФ никакого Научно-исследовательского физико-химического института имени Х. Г. Меднева.В ректорате Костю выслушали, презрительно сказали, что их глубоко не интересует, куда направил стопы этот предатель родной кафедры. А почему, собственно, его судьба так занимает студента Петрова? Из полиции Костю выставили под ржание, посоветовав обследоваться у психиатра, а не выдумывать себе мифических любовников. А подавать в розыск родня должна.Красный от пережитого унижения, Костя ни с чем поплёлся домой. Душа растревоженно ныла, но куда бежать дальше и что делать, Костя не имел ни малейшего понятия. Ещё через неделю насмелился сходить к Данькиным опекунам?— он знал, что Даниил воспитывался в приёмной семье, но в гостях не был ни разу. Чужой дом встретил шумом, смехом и бесчисленным количеством детской обуви в прихожей. Хлопотливая хозяйка усадила гостя пить чай и, удовлетворившись рассказом об институтском друге, рассеянно отмахнулась полотенцем:—?Да, Данюшка звонил месяца полтора назад. Сказал, что уезжает на год за рубеж. Какой-то там проект, практика… Я не очень запомнила. И сказал, что связи пока не будет. Он у меня всегда сам по себе был. Как объявится?— так и объявится. А тебе забыл сказать, наверное, забегался. Не переживай.Костя кисло согласился и ушёл ни с чем.Когда через год он заставил родственников Даньки подать в розыск, было уже непоправимо поздно?— каких свидетелей, какие видео с камер можно найти, если исчез человек полтора года назад? Пропал Даниил, растворился как не было…Время шло, жизнь бежала своим чередом. Через несколько лет никто и не вспоминал, что был такой?— подающий надежды талантливый молодой учёный Даниил. Только Костя, возвращаясь с работы, надолго засиживался в любимом Данькином кресле с чашкой чая и грустил, глядя в окно на линию горизонта. Ритуал был неизменен, жизненный маршрут тоже: работа?— дом?— работа.Приятели и родственники подкалывали Костю, интересовались, не лучше ли ему с таким кругом интересов в монахи податься. И однажды Костя решил, что всё?— хватит. Нет больше в его жизни Даниила, а сам Костя?— есть. И надо двигаться дальше.Решив начать новую жизнь с ремонта, он решительно принялся разламывать в щепы и выносить к мусорным бакам мебель, каждый угол которой напоминал о Даньке. Завис над Данькиным столом, не решаясь тронуть память. Потом упрямо мотнул головой и потянул на себя ящички. Находящиеся в столе бумаги все были десять раз перебраны и пересмотрены. Ничего нужного. Надо просто зажмуриться и выбросить. Упрямо сжав губы и удерживая закипающие слёзы, Костя рвал и пихал бумагу в мусорные мешки. Выдернул из стола ящики и замер?— на дне тумбы, видимо, когда-то завалившись вниз, лежал тонкий маленький блокнот. Данька, не доверяя телефону, всегда дублировал в него нужные контакты. Костя трясущимися руками схватил блокнот и перелистал; на последней страничке криво, второпях, Данькиным почерком был записан телефон и адрес Каменева Бориса Горановича?— руководителя несуществующего НИИ. Костя прогулочным шагом пересекал нужный район. Смотрел и удивлялся. Элитная застройка, никаких учреждений. Это что получается, Каменев давал Даньке адрес своего проживания, а не института? Странно как… Напротив нужного дома остановился и присел на вычурную лавочку, размышляя. Напролом идти не хотелось?— мутно как-то всё. Но с чего-то начинать надо. Он осмотрелся ещё раз: во дворе многочисленные няньки пасли своих подопечных. —?Подскажите,?— обратился он к той, что выглядела попроще,?— в этом подъезде Борис Горанович живёт? Я документы ему принёс, а бумажку с адресом потерял. —?Здесь, здесь,?— кивнула женщина. —?Сосед моей воспитанницы. Очень приятный интеллигентный мужчина. Всегда поздоровается, всегда дверь придержит. Не то что его племянник?— бука букой, ни улыбнуться, ни словечком перекинуться. Да вон он?— отмороженный. Костя автоматически бросил взгляд туда, куда указывала женщина, и сердце пропустило удар. Ещё не понял разумом, что узнал, но уже добежали по нейронам хлопотливые электрические сигналы, уже заколотилось в горле сердце и задрожали руки. Данька… Данька изменился. Но это был он, несомненно он. А Костя и забыл, какой у него красивый парень. И тут же хлестнула горечь напополам с обидой. Нет, уже не у него. Давно не у него. Да и холёным таким аспирант Даниил никогда не был: раньше он был проще, дешевле и… живее. ?— Данька,?— Костя закричал, сорвался, подбежал и остановился, словно напоровшись на изумлённый взгляд. ?— Костя… —?поражённо, а следом испуганно:?— Какого чёрта ты тут делаешь?! Даниил схватил Костю под локоть и быстро поволок к припаркованной невдалеке машине. Втолкнул, сел за руль и резко развернулся к гостю: ?— Ты как меня нашёл? ?— Искал. ?— Зачем? Костя заморгал:—?Дань, это же я… Ты же пропал, Дань. Как же… Даниил раздражённо барабанил пальцами по рулю. ?— Со мной всё хорошо, видишь? А теперь уходи, и больше не надо меня искать. И дорогу сюда забудь. Костя сжал кулаки, с трудом выравнивая дыхание. ?— Вижу, у тебя не просто хорошо, у тебя всё супер! Племя-а-анничек. На хуй тебе я, когда есть целый руководитель НИИ! Вот правда НИИ никакого нет, ну да это ж фигня! Зато одет, обут, тачила нехилая такая за шесть лямов под жопой. Такую на аспирантские деньги не купить, за такую и эту самую жопу подставить не жалко, да, Данька?! Даниил выглядел злым и испуганным одновременно. ?— Заткнись! Заткнись, ты понятия не имеешь. Не смей ни до чего докапываться! И никому ничего не говори, и адрес забудь. Уходи быстрее! Вытолкнутый из машины, дезориентированный, оглушённый Костя ушёл, не оглядываясь. Ему было плохо. Ему было так плохо. Обида душила, искала выхода. Ну и к чёрту! Пусть себе. Не его это дело. Но даже сквозь обиду пробивалось и не покидало Костю сомнение?— чего-то он не досмотрел, не допонял, не доспросил. Пребывая в задумчивости, он купил обратный билет, сел в поезд и, разместившись, вышел на перрон подышать воздухом. Может, всё же сходить в полицию? Данькиной приёмной матери рассказать?Он потерянно рассматривал перрон, когда в вагон начала грузиться шумная весёлая семья с тремя детьми и кучей багажа. Поднялся крик и галдёж. А на него вдруг налетели сзади, толкнули, что-то больно кольнуло в руку. Перрон мягко качнулся под ногами. Костю придержали за плечо:?— Ну что ж ты падаешь, парень? Пойдём, проветришь голову. Костя хотел возразить, что ему нельзя?— у него скоро поезд, но почему-то не смог, послушно пошёл, переставляя ватные ноги, крепко придерживаемый своим невидимым сопровождающим. Он хотел повернуть голову, рассмотреть, но не получалось даже это.?— Иди, родной, иди, не спотыкайся, не надо нам внимание привлекать.Костю усадили в машину и захлопнули дверцу. Он послушно покачивался в такт движению, а потом и вовсе утомился и прилёг, свернувшись калачиком на мягком широком сиденье и закрыв глаза. Голос доносился издалека. Обладатель голоса говорил мягко и спокойно, но от чего-то Костя знал, что тот очень сердит. И было страшно.?— …разве я тебе не говорил, что не люблю, когда мне лгут? Я очень разочарован, Данечка. Откуда взялся этот мальчик и как он тебя нашёл?—?Он ничего никому не скажет, клянусь! Я не знаю, как он меня нашёл! Борь, пожалуйста!?— Не знаю, Данечка, не знаю. А не этот ли мальчик четыре года назад обивал пороги всяких учреждений и требовал, чтобы тебя в розыск объявили? Знаешь, какую сумму мне тогда пришлось за тебя заплатить? И ты хочешь сказать, что теперь, когда он тебя нашёл, он успокоится? Нет, дорогой.Послышались какие-то шорохи?— шаги, шелест одежды.—?Ты расстраиваешь меня последнее время, Даниил. Пацан этот. И когда, спрашивается, ты доработаешь формулу ?Чаши богов???— У меня не получается. Ты же знаешь, что я стараюсь!?— Хм, творческий кризис? Ну что ж, значит, надо обеспечить тебе свежие впечатления… Кстати, наш гость уже проснулся. Здравствуйте, молодой человек.Костя с трудом сел и рассмотрел собеседников и обстановку. В кресле напротив замер бледный Данька, а по огромной, шикарно обставленной гостиной прохаживался представительный мужчина лет сорока. Сейчас он остановился напротив и рассматривал Костю. Небрежно так, с ленивым любопытством, как забавную зверюшку.?— Здравствуйте, молодой человек. Я?— Каменев Борис Горанович, а Вы, как я понимаю, Константин. Так как Вы нашли Данечку, Константин? —?поинтересовался он.Костя пожал плечами и рассказал про завалившийся между стенкой и ящиком блокнот. И даже продемонстрировал его, вынув из внутреннего кармана куртки. Мужчина удовлетворённо покивал.?— Кому Вы говорили, куда едете?Костя мотнул головой, да кому он скажет? Он и так в полиции прослыл сумасшедшим. Даньку выбелило окончательно, он умоляюще посмотрел на Каменева:?— Боря, нет.Перепуганный, Костя сорвался:?— Да какого хера тут происходит?! Что за тайны Мадридского двора?! Ты, урод, меня убить, что ли, собрался? За что? За то, что трахаешь и содержишь в роскоши живую игрушку? Так этим половина богатых мира сего занимается, совершенно открыто! Можно подумать, он тебе наркоту разрабатывает,?— ляпнул и осёкся.?— Да какой же умный мальчик,?— протянул Каменев лениво и насмешливо. —?Десять из десяти попаданий. А ты говоришь, отпустить.И снова обратившись к Косте, любезно ответил:?— Ваш друг гениален, знаете? Он интуитивно находит нужные формулы. Делает в одиночку то, над чем бьются целые институты. И почему только наркотики? Знаете, какое количество препаратов под запретом и знающие люди согласны выложить за них состояния? Я же предоставляю Данечке неограниченные возможности?— оборудование, финансирование, любая его прихоть исполняется мгновенно. Два раза в год обязательно вожу отдохнуть-развеяться где-нибудь в райском месте, фитнес-тренер, бассейн, полноценный отдых дома. Ему больше не надо думать о деньгах, о том, что он будет кушать на ужин, и о том, что надо не забыть что-то там оплатить. Бытовая суета отвлекает, расслабляет. Такой мозг должен работать только в одном направлении. И я это Данечке обеспечиваю. У него есть всё, о чём он мечтал, прозябая в своём институте,?— Каменев нежно погладил Даньку по щеке. —?Всё, и даже больше. А ты приехал, расстроил, сбил с мысли. Данечке вредно так переживать?— у него и так последняя разработка не выходит.?— И что теперь, убьёте? —?недоверчиво спросил Костя.Каменев пожал плечами, вольготно развалился в кресле и щёлкнул пальцами. Данька, рвано вздохнув, поднялся, наполнил стакан виски, подал его Каменеву и встал на колени рядом. Тот не спеша отпил, задумчиво поглаживая Даньку по склонённой голове:?— Да ты официально уже, собственно, мёртв. Тело опознали.Костя вздрогнул, липкий холод заструился по позвоночнику. Данька вскинул голову, умоляюще глядя на Каменева, но тот грубо сжал ухоженные пряди и заставил опять упереться взглядом в пол.?— Ублюдок,?— в тихой ярости прошипел Костя.?— Какой есть,?— лениво ответил Борис. —?Я что хочу сказать… Могу убить тебя и физически, а не только официально. Мне всё равно, но вот Данечка будет огорчён. И ты ведь тоже химик? Не гений, конечно, но может, если Данечка будет с тобой работать на пару, его мысль оживится? Ну и,?— он опять самодовольно усмехнулся,?— у Данечки хороший вкус. Мне кажется интересной мысль о вас двоих в моей постели. Выбирай, но помни: если согласишься только для виду, то у Дани, если что, двенадцать братиков и сестричек, а у тебя только одна. Даже не думай меня обмануть, убежать или собрать на меня компромат. Это бесполезно и очень болезненно, правда, Данечка? Не говоря уже о том, что твой друг будет первым, кто сядет как главный разработчик препаратов. Каменев нежно провёл пальцами по Данькиной шее, и Костя, холодея, увидел выглядывающие из-под одежды белёсые края старых рубцов. Костя беспомощно смотрел в безмятежное лицо Каменева, и ему казалось, что он попал в какой-то дурной сон. Ну не может же в его обычной, скучной жизни быть такого киношного трэша! А потом перевёл взгляд на Даньку. Сломанного, уставшего, не улыбающегося Даньку. И захотелось снять с его плеч тяжесть, закрыть собой. Родной. Он так устал его ждать и искать. И давно простил легкомысленное предательство в погоне за славой и богатством.Он поднялся и встал на колени у кресла, рядом с Данькой, обнял, поддерживая, уткнулся в шею, вдыхая забытый родной запах, поцеловал. Данька неверяще повернулся и глянул на него.?— Я с тобой, я всегда буду с тобой. Я так люблю тебя. И мне всё равно, где и как.В трубке повисла тишина. Потом послышался вздох.—?Да, у тебя однозначно депрессия,?— резюмировал Султанов.—?Ага,?— уныло согласился Федя. —?Читатели обижаются, что я им испортил настроение. —?Ну ещё бы! Люди не для того сказки читают, чтобы и тут плохо было.—?А что,?— запальчиво прогундосил Федя,?— мне плохо?— пусть всем плохо будет!—?Вот ты идиот,?— удивлённо протянул Султанов. —?Тебе талант дан. Такой ресурс! Ты же можешь словом спасать людей, отвлекать от проблем, заставлять поверить в свои силы и сделать шаг, когда не хочется, а ты… Это же скотство?— делать плохо другим, когда плохо тебе! И осёкся. Тяжело помолчал, сглотнул, пожелал выздоравливать и нажал отбой. Федя стащил с онемевшего носа прищепку и усмехнулся телефону. Ты прав, Серёжа, это невообразимое скотство. Спокойной ночи тебе, если она, конечно, будет у тебя спокойной…