Level 4. Darkness (1/1)

Игрок: ТэруТы ожидал всего. Засмеется ли он, разозлится, в привычной ему холодно-язвительной манере выставит тебя идиотом или вовсе проигнорирует, дав понять, что подобные тебе неудачники для него не существуют – ты был готов практически ко всему.Да, именно так. Ключевое слово – практически.Того, что он, едва увидев твою машину, соляным столбом застынет на полушаге, уставившись на тебя невидящим взглядом остекленевших глаз, а после неловко, грузно повалится на землю, словно кукла, которой единым взмахом острого лезвия перерубили все веревочки, составляющие суть её жизни, ты себе представить никак не мог. И ты испугался. Нет, даже не так. Ты выпустил эмоции из-под контроля.Едва тлевший в твоей душе уголек страха в одно мгновение сменился безумным пожаром паники. Ты плавился в его огне, маленький и жалкий, совершенно беспомощный даже перед самим собой, поглощенный собственным страхом, упивающийся им, не видящий и не слышащий ничего, кроме его голоса где-то в глубинах твоего сознания.«Спасайся! Беги!», кричал тебе страх так, что раскалывалась голова и ее содержимое, казалось, разлеталось по всей округе тошнотворными кляксами, «У тебя еще есть время! Поспеши, и ты сможешь выскочить из этих неприятностей невредимым! Нужно всего лишь нажать на газ, и ты свободен! Всего лишь!»Голос страха был силен, очень силен, и ты уже почти поддался ему, уже повернул ключ, заставив мотор взреветь с новой силой, когда где-то глубоко-глубоко внутри себя услышал еще один голос. Тихий, едва слышный, он отголоском эха расползался по обломкам твоего сознания, продолжая произносить именно те слова, что ты ненавидел, но тем не менее не мог не признать их правоту:«Даже не думай об этом. Ты и без того постоянно убегаешь: от родителей и сестры, от поклонниц и врагов – всегда. Не надоело? И сейчас ты пытаешься сбежать, переложив всё на меня. Вот только это не Аксентика, друг. Здесь не я, здесь ты. И только от тебя зависит, что с ним станет, ведь заново начать здесь уже не получится. Неужели тебе всё равно? Ты уже забыл то, что случилось полгода назад? Не поверю. Ни за что не поверю, Тэру. Ты не из тех, кто так легко забывает. Так почему же ты теперь сдаешься без боя? Отвечай!»― Заткнись… уже… ― прохрипел ты, медленно расслабив руки, что мертвой хваткой вцепились в рулевое колесо, оставив на светлой коже оплетки влажные следы. Руки дрожали; ты с трудом повернул в обратную сторону ключ зажигания, выбрался из машины и бросился ко все еще не подающему признаков жизни подростку.После всего услышанного и надуманного тобой за последнее время, ты был готов ожидать самого худшего и потому вздохнул с облегчением, увидев что тот жив, лишь потерял сознание. Ты подхватил его с земли, поразившись тому, насколько легким он оказался – не кормят его, что ли, в той общаге? – осторожно пристроил на заднее сиденье и, помедлив, дабы хоть немного прийти в себя, дал по газам.Конечно же, ты собирался отвезти его прямиком в ближайшую больницу и уже проехал пару кварталов в ее сторону, однако, неожиданно для самого себя развернулся на перекрестке и рванул совсем в другую сторону. Почему ты так поступил, ты и сам понять особо не мог, а если бы тебя попросили хоть как-то это объяснить, запутался бы в словах. Еще бы, ведь нельзя же сказать: «Мне показалось, что Скай непременно был бы против этого». Что делать, когда что-то кажется, всем давно превосходно известно, так что это не аргумент. Или аргумент?В итоге ты приволок Ская к себе домой. Войдя, ты вздохнул с облегчением: судя по всему, дома уже никого не было, даже Жанин смоталась куда-то. Наверное, к очередному любовнику. Впрочем, тебе было всё равно; постоянные интрижки твоей биологической матери не вызывали в тебе ничего, кроме брезгливости. Если честно, тебя больше волновало не ее безрассудное поведение, а отношение ко всему этому отца. Папа же смотрел на всё сквозь пальцы, что позволяло расслабиться и тебе. Но даже при всем при этом блаженная тишина пустой квартиры неизбежно вызывала у тебя вздох облегчения.Вот только на сей раз ты всё-таки ошибся: твой дом не был пуст, да и с личностью нарушителя спокойствия ты тоже промахнулся. Сегодня явно была не твоя ночь.― Наконец-то! ― неожиданно возопили откуда-то из дальних комнат, заставив тебя подскочить на месте, чуть не уронив при этом и без того пришибленного подростка. ― Неужели кто-то все же нашел дорогу в эту обитель, безжалостно заросшую пылью и паутиной?! Кто же этот благородный герой?― Па-а-ап! ― раздраженно зашипел ты, стараясь унять бешено колотящееся сердце.― Что «па-а-ап»? ― одна из дверей все же приоткрылась, и наружу высунулась взъерошенная голова твоего драгоценного отца. Именно так, драгоценного, безо всяких преувеличений. ― А ты бы что подумал, заскочив на минутку в родной дом, а попав в филиал провинциального музея высокой культуры быта? Почему культуры быта? ― не давая тебе опомниться, начал разглагольствовать папаша. ― Да потому, что на местном быту уже пальцем писать можно, и даже рисовать неплохие картины. Не Матисс, конечно, в подлиннике, но весьма недурно.― Ты сам дал домработнице отпуск, так что не выступай, ― фыркнул ты. ― И вообще…― О-о-оу… ― Твои аргументы явно проигнорировали, тут же прицепившись к чему-то более интересному. ― Неужели мой сын наконец одумался и начал встречаться с девушками?«Папа, я уже давно с ними не только встречаюсь, но сейчас не об этом…», вздохнул ты и попытался все же вырулить разговор в более верное русло, но стремление оказалось тут же пресеченным на корню:― Только все же не стоит пользоваться тем, что она без сознания. Твоя мама в свое время довольно долго не хотела меня прощать за то, что я так воспользовался ее наивностью…«Наивным, папа, тогда был только ты», ничего полезного от потока захлестнувших его воспоминаний ты не ждал и потому сделал то единственное, что еще могло вернуть его в бренный мир:― Пап, ты не так понимаешь. Этот человек – парень, и я…― А, ну тогда всё понятно. Как же я сразу не додумался-то? Старею, наверное. Молодость – прекрасное время, когда с легкостью можно отбросить все рамки нашего гнилого мира. Ну что ж, тогда не буду отвлекать…И тут, по мгновенно проявившейся на лице отца нарочито незаинтересованной мине ты понял, что попал. Ну или попадешь в ближайшем будущем, когда Ори все же доберется до вас из своей заграницы. И ведь, что самое страшное, правды в отцовских домыслах не было ни на йоту. Хотя… может, поэтому он так и любил придумывать про тебя всякие небылицы, ведь твоя жизнь всегда оставалась довольно скучной штукой. По крайней мере, до вчерашнего дня, когда ты нос к носу столкнулся с тем, кто занимал весь твой интерес, в реальности.― Да дай мне уже договорить! ― выкрикнул ты, стремясь остановить разгульный полет отцовской фантазии до того, как та, выйдя из штопора, завяжется в мертвые петли. ― Да, это парень. Он упал в обморок возле моей машины и, кажется, крепко приложился головой.С этими словами ты подцепил левой рукой одну из длинных лент банданы, закрывавшей половину лица подростка, и стащил с него эту серую тряпку. Она всегда – и в игре, и вот теперь, в жизни – казалась тебе чем-то, что только мешает, скрывает часть его истинной наружности, но ты никогда не думал, что окажешься настолько прав. Длинные, давно не стриженные волосы, на сей раз собранные в короткий растрепанный хвост, оказались вовсе не пепельными. В них, словно в пестром кукушечьем оперении, переплелись два цвета: один черный, подобно смоле или углю, другой же напоминал собой серебристые нити стали. И этой стали в его волосах было много, слишком много для обычного подростка. Краем глаза ты посмотрел на отца – в его лице застыло молчаливо-сосредоточенное выражение, должно быть, такое же, какое было и у тебя самого.Не сказав более ни единого слова, отец в три шага преодолел разделявшее вас расстояние и, перехватив твою ношу, скрылся где-то в глубине дома. Тебе ничего не оставалось, как пойти за ним, однако у самой двери в гостевую комнату тебя самым неожиданным образом развернули. Отец, неожиданно доставший свой чемоданчик с препаратами, насильно всучил тебе пару таблеток и закрыл дверь у тебя перед носом, велев идти к себе, дабы не мешать ему работать. Конечно, ты немного обиделся, но, подумав, решил довериться отцовскому опыту ― когда-то тот закончил медицинский университет и несколько лет проработал в одном из госпиталей, ― и, проглотив предложенные лекарства, побрел в свою комнату.

К счастью, снотворное оказалось не очень сильным и до кровати ты все-таки дошел…Сказать, что наступившее утро хоть как-то облегчило твоё, и без того потрепанное цепью вчерашних событий состояние, было всё равно, что сказать, что Солнце синее, а небо ― фиолетовое в крапинку. По-хорошему говоря, это вообще уже было не утро: за окном стоял в зените один из последних солнечных дней.

Голова гудела как проклятая: то ли от пересыпа, то ли от папашиных таблеток. Разбирать, от чего сильнее, не хотелось, вместо этого ты желал лишь, чтобы этот невыносимый звон наконец прекратился. Не зная, что еще делать, а точнее, не желая придумывать, ты рванул в ближайшую ванную и, забравшись под душ, открыл прохладный поток воды. Старая, проверенная десятками школьно-студенческо-игровых попоек методика не подвела и на сей раз: гудящие колокола постепенно умерили пыл своих переливов, а в мыслях воцарилась блаженная пустота, изредка тревожимая какими-то отголосками соображений. На этом ты решил прекратить и остаток времени отмокал под струями теплой воды, наконец позволив своему телу расслабиться.Из ванной ты вышел уже живым и готовым к новому этапу борьбы человеком. Вот только тишина, царившая в доме, была слишком подозрительной, особенно если учесть то, что здесь находится твой отец.― Па-ап! Ты где? ― решил все-таки позвать ты, заходя в столовую, одной лишь барной стойкой отделенную от, собственно, пищеблока.― Он уже ушел, ― после непродолжительного молчания, наконец, раздался ответ.

― А?! Что? ― Ты недоуменно закрутил головой, пытаясь определить, где находится владелец голоса, и обнаружил его, пусть далеко не сразу, сидящим в самом углу, на одном из высоких табуретов. ― Ты уже проснулся? Как себя чувствуешь?― Скорее «да», чем «нет», ― Скай, что-то рисовавший на салфетке, выпрямился и посмотрел на тебя. Странной позы своей: левую ногу он поджал к себе и опирался на нее рукой, правая же нога свободно болталась в воздухе, с высоты табурета не доставая до пола, – парень не переменил. ― Во всяком случае, бывало и похуже.Ты ничего ему не ответил, просто сел рядом, не отрывая от него взгляда. Было заметно, что прошедшая ночь пошла ему на пользу; по крайней мере, с лица ушла бледность и синяки под глазами стали почти незаметны. И тем не менее, сейчас, когда ты видел его при свете дня, одетого лишь в твои футболку и шорты да завернувшегося в старый плед, что-то болезненно сжималось в груди, там, где, по всем известным фантазиям, полагается быть душе. Пестрые, наполовину седые волосы, хрупкое тело, бледная, словно прозрачная, кожа – он до боли походил на ожившую фарфоровую куклу, одну из тех, что продаются на аукционах в сети за целые состояния.― Ну? И чего ты молчишь? ― звук его голоса вырвал тебя из раздумий. В нем по-прежнему чудилась поддевка, скрытый подвох, однако на брошенный взгляд Скай не отреагировал, отнюдь, он с каким-то нездоровым упрямством вглядывался в плитки пола, покачиваясь взад-вперед на табурете. ― Тебя же распирает от вопросов, я же вижу. Нутак давай, дерзай – может, я на что и отвечу.Такой быстрой капитуляции ты, сказать по правде, не ожидал. Весь добрый десяток вопросов, ответы на которые ты собирался с долгим и изнурительным боем вытягивать из гостя, моментально разлетелся по самым дальним закоулкам мозга, и ты остался совершенно один.― То, что ты увидел тогда… Оно было настолько страшным?Мерный стук ножек табуретки по мрамору прекратился в одно мгновение.― Следил за мной?А вот теперь начиналось самое сложное для тебя. Соври ты или скажи чистую правду, в любом случае, происшедшее выходило для тебя боком. И ты решил рискнуть.― Не совсем. Меня попросили передать тебе кое-что, ― с этими словами ты вышел в прихожую и вытащил из кармана пальто чужой мобильный. Скай вздрогнул, когда послышался стук металлизированного корпуса о пластик стойки, но так и не повернулся.― Хочешь знать, значит? ― наконец, сказал он. ― Наверное, никогда такого не видел?

― Нет, ― ответил ты, ― только слышал. Отец рассказывал как-то.Скай качнулся вперед-назад, выдергивая зажатый табуретом плед, и завернулся в него с головой. Пройдя мимо него, ты включил чайник и, вытащив из шкафчика банку кофе и сахарницу, поставил перед ним. Через пару минут туда же добавилась большая кружка, полная кипятка. Бросив на тебя благодарный взгляд, Скай развернулся к стойке и принялся сосредоточенно топить в кружке содержимое сахарницы.

― Твой отец непростой человек. Он врач?― Был когда-то. Ну так что, ты ответишь?― Я подумаю над этим. Но не обольщайся особо, Тэру.― Спасибо и на этом, ― вздохнул было ты, но тут же осекся. ― Стоп! Как ты меня только что назвал? Неужели, наконец, запомнил мое имя?

― А я и не говорил, что не могу его запомнить, ― одна эта короткая фраза многое для тебя прояснила. ― Тэру Сэйерс, двадцати лет от роду, сын владельца звукозаписывающей компании, в недавнем прошлом стандартный стипендиат, в недалеком будущем – очередной настройщик чужих мозгов; друзей мало, девушки нет, в свободное время бренчишь на басу и мечтаешь о небесных кренделях, если, конечно, не торчишь в Аксентике. Я что-то пропустил?Он не пропустил ничего. Однако то безразличие, с которым он озвучил все основные факты твоей биографии, покоробило тебя куда сильнее безличного «парень».― Отец постарался? ― ты не смог скрыть разочарования.― Ну зачем так грубо? ― непритворно удивился Скай. ― Твой отец, Тэру, замечательный человек.― Даже если и так, ― не удержавшись, буркнул ты, ― держать язык за зубами он так и не научился.― А мне вот так не показалось. ― Табурет качался все сильнее и сильнее, словно сидящий на нем решил во что бы то ни стало с него навернуться. ― Он умен и знает куда больше, чем можно подумать. По крайней мере, он сразу понял, каких тем в разговоре касаться не стоит.― Это намек? ― покосился ты.― Если хочешь, можешь считать так.― Тогда я его не понял. Я не знаю, почему ты так хочешь отговорить меня, но…― Ты слишком много о себе мнишь, парень. Мне нет никакого дела ни до твоей великой идеи, ни до тебя, в частности. Особенно до тебя. Ты волен творить что захочешь и когда захочешь; мое дело – предупредить, и оно успешно выполнено. ― Его голос был спокоен, однако движения тела, нервные, дерганые, с каждым разом все сильнее раскачивающие и без того не особо устойчивый табурет, выдавали его с головой.

И неизбежное все-таки случилось: тонкие ножки скользнули по полу, уверенно направив Ская на свидание с полом. Ты даже не успел вскочить, чтобы хоть как-то помочь ему; тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в край стойки, не давая их обладателю окончательно потерять равновесие. Парень, тяжело дыша, выровнял равновесие, одним глотком опустошил свою кружку и, все еще хрипя, добавил: ― Вот только… втягивать меня… в свои развлечения не стоит. У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на возню с тобой.

― С чего ты взял, что я буду лишь тратить твое время? ― ты так и не понял, что же все-таки произошло только что, но пыл все же убавил.― Это заметно, ― вздохнул Скай. ― Невооруженным глазом. И, будь добр, верни мне мою одежду. Я должен идти.Он осторожно, словно балансируя на тонкой проволоке, сполз со стула и, прихрамывая, направился в сторону гостевой комнаты. Только теперь ты понял, почему Скай не захотел выровнять равновесие, опершись об пол опущенной правой ногой: через всю его голень, от ступни и, кажется, до самого колена, змеился огромный шрам. Через что же нужно было пройти, чтобы получить такое «украшение»? Что же ты за человек, Скай Шутер?― Подожди, ― ты не мог его отпустить. Ни сейчас и ни когда-либо еще. Ты понимал, что, если он захочет, ты уже никогда не найдешь его. И тогда ты точно не сможешь понять, который из этих двоих настоящий. ― Мне действительно нужна твоя помощь. Прошу тебя.Игрок: СкайНа сей раз ты превзошел самого себя. Вернее, твой перегревшийся и сильно ушибленный мозг, решивший, что вконец обессилевший хозяин не сможет уже так сильно сопротивляться. И он показал тебе всё. Всё, что ты так не хотел продолжать помнить.Тебе приснилась ночь. Самая обыкновенная, тихая, безлунная ночь, одна из тех, что так часто встречаются на исходе весны. Ночь владела миром: от ее господства не спасали ни тусклые уличные фонари, наполовину побитые местными подростковыми бандами, ни резкие вспышки света от редких проезжающих машин. Эти слабые, беспомощные лучики света только подчеркивали власть мрака, разукрашивая тени во все оттенки серого.Эта ночь была тобой. Или ты был ночью. В сущности, это совсем не важно. Главное, что ты был там: ни собой, ни кем-то другим – чем-то иным, неизвестным и непонятным.Ты слышал шаги: легкий топот кроссовок и мерный стук каблуков. Ты слышал голоса: раздосадованный, что-то доказывающий детский и мягко укоряющий женский. Ты чувствовал усталость от оттягивающей плечо лямки рюкзака, нытье распухшей после удачного удара скулы и обиду на весь мир и отдельных его представителей в частности, буквально разлитую в твоей темноте. Ты следовал за ними, не понимая зачем, почему тебе, черной ночи, стали вдруг интересны какие-то самые обыкновенные людишки, в которых нет вовсе ничего примечательного.Так ты думал миг назад. В следующий миг ты исчез.Тебя поглотил свет. Поток его, возникший из ниоткуда, растворил тебя в себе, распылил на обломки мельчайших частиц и похоронил где-то глубоко внутри себя. Ты пытался остановить его, поглотить, обратить в мрак, но свет был сильнее.Свет победил.

Небо безлунное,Звезды померкли во тьме страхов и сна.Черно ли, бело ли ― разницы нет для тебя,Пленника смутного дня…Этот голос… Ты снова и снова слышал его, слышал его неумолимую песнь, сцепляющую воедино твой раздробленный разум и плоть. Ты ненавидел эту мелодию, эти слова, этот голос, вновь вернувший тебя в бессмыслицу жизни. Ненавидел, но не мог не помнить.В этот момент ты проснулся, с чугунной от кошмара и сотрясения башкой и твердым желанием забить на все благие дела и рвануть сперва к хостам, где Рико – добрая душа – всегда прикроет и угостит чем-нибудь сильно алкогольным, а уж потом догнаться в гей-клубе, где, если повезет, удастся подобрать спутника на ночь.Хороший план, да? Вот только почему-то утро уже переползло в день, а ты всё еще сидел в этой дорогущих, но совсем не ухоженных апартаментах и слушал, как парень напротив тебя в который уже раз пытается оправдать свою тягу к проблемам на нижнюю чакру. Интересно, почему?По тебе, так оправдаться в этом вопросе можно было всего одним словом, не ошибившись при этом, но этот великовозрастный идеалист скорее умер бы, чем открыто признал, что основной движущей силой в его изысканиях является банальная скука. Всё, как обычно.Идеалист почувствовал твой взгляд на себе и с вызовом зыркнул в ответ. Ты собирался с честью ответить на вызов, но долго не выдержал и отвернулся, преследуемый обжигающим взглядом темных глаз. Невыносимых, невозможных глаз, способных, казалось, поглотить испепеливший тебя свет целиком, без остатка. В них плескалась темнота, та самая, к которой ты так стремился.Это было опасно, даже слишком опасно для вас обоих. Нужно было уходить, и ты уже собрался ретироваться из этого непривычного места, но последняя фраза, брошенная Тэру вслед, заставила тебя остановиться.― Зачем?Такого вопроса парень, судя по всему, однозначно не ожидал. Всего, от жестокой ругани до допроса с пристрастием, но уж никак ни одного-единственного слова, которое, к тому же, ни черта не понятно, как толковать. Что ж, не он первый.― Ч-что? ― наконец выдавил из себя он.― Я спрашиваю, зачем? ― Ты застыл на пороге, спиной к нему. Обернуться, при всем желании, ты не мог: слишком велика была опасность напороться на тот плавящий мысли взгляд. ― «Аксентика» не настолько ценна, чтобы ради нее совать задницу в этот ядовитый муравейник. Так зачем же?― Почему ты вдруг хочешь это узнать?― В этом мой шкурный интерес. Мое время слишком дорого, чтобы тратить его на бессмысленные глупости.― Я заплачу, ― тут же выпалил он. ― Если нужно, займу у отца, но заплачу!― Так зачем же, всё-таки, тебе это нужно, Тэру Сэйерс? ― тяжело усмехнулся ты и сполз по косяку на пол; сил стоять на полутора ногах уже не было.― Там, ― где именно «там», уточнять он не стал, но ты и без того прекрасно его понял, ― есть человек, которого я не хочу потерять из виду.― И ты хочешь рискнуть ради призрака сети, которого ты никогда не узнаешь и который никогда не узнает тебя? ― не скрывая разочарования, произнес ты. И всё-таки он оказался таким же, как остальные. Тупая трата времени.― Ты ошибаешься, ― неожиданно ответил Тэру, ― если и считать его призраком, то только в реальности. Там он настоящий, я верю в это. И еще я знаю, что в реальности он ни за что не позволит мне увидеть своё истинное «я». А я хочу его видеть; кто знает, может быть, тогда у меня получится помочь им обоим.Такой ответ ты ни за что не ожидал услышать. Изучить виртуальную сущность, чтобы приблизиться к реальной… Лишь один человек в свое время говорил тебе об этом. И эти слова долго потом не давали тебе покоя.― Кто же это, ты, конечно, не скажешь?― Тебе это знать незачем, ― отмахнулся он.― Грубишь, Тэру. ― Ты кое-как поднялся и подошел к нему поближе. ― Ладно, будем считать, что ты меня заинтересовал. Об оплате поговорим потом, когда я ее придумаю.― Хочешь сказать, что…?― Только договоримся об одном. Я на тебя не работаю и никогда работать не буду. Ты просто покупаешь мое время, и ты оплатишь его независимо от результата.― Д-договорились, ― запинаясь, произнес он и уставился на тебя сияющими глазами.― Превосходно, ― ты ответил на его взгляд. Теперь, когда бездонную темноту в его глазах сменил детский восторг, тебе удалось это без малейшего труда. ― Тогда осталась лишь пара технических моментов. Для начала, мне нужны мои вещи.― Вещи? ― не понял он. ― Если ты про одежду, ее скоро принесут из химчистки.― Куда больше меня волнуют ID и кредитка. Мобильник уже здесь, ― ты покосился на тяжелый телефон, лежащий на стойке.― Что ты собираешься делать?― Работать, конечно, ― вздохнул ты, поражаясь тому, как сильно он расслабился, едва только добился своего. Во внешнем мире такие живут недолго, это точно. ― Всё, что мне сейчас нужно – Система, а у тебя она есть. Ведь так?― Т-так, ― кажется, до него так и не дошло. Ну, и ладно, черт с ним. ― Еще что-нибудь нужно?― Нет. Вернее… да, ― все-таки решился сказать ты. ― Палка.― Э? Что? ― «Тормоз…». Хоть ты и не доверял первому впечатлению, но второе, третье и все последующие пока что идеально на него накладывались. Печально…― Палку. Трость. Костыль, ― терпеливо начал перечислять ты. ― Что-нибудь, что поможет мне двигаться более-менее устойчиво. Как окажусь в общаге, верну.В тот же момент всю его неуверенность и расслабленность как рукой сняло. Почему, ты и сам был бы не прочь узнать, но парень подорвался со своего места так, что высокий стул под ним закачался на месте.― Подожди немного! Я сейчас найду! ― послышалось откуда-то из глубин квартиры.«Ну и ну», покачал головой ты, пристраиваясь прямо на пол, такой прохладный, манящий, успокаивающий напряженные мышцы твоего слабого тела. «Что ж ты за человек-то такой, Тэру Сэйерс?»― Кстати, ты тогда сказал «попросили», ― уже вслух произнес ты. ― Значит, ты знаком с Тайо?Вопрос был прост: лишь «да» или «нет», – но ответа ты так и не дождался. Случайно или намеренно – кто знает. Если подумать, не так уж он и важен, этот ответ.Осталось лишь одно незаконченное дело, о котором ты совсем позабыл. Ты сгреб со стойки свой телефон, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова. Длинные гудки. Не выключен, отлично. Стало быть, с этим пунктом в твоем расписании неотложных дел можно разобраться без лишних проблем и, что главное, быстро. Главное, чтобы человек, которого можно было попросить об этой услуге, захотел тебе помочь.Надрывное нытье гудков в трубке оборвалось, сменившись чуть недовольным, явно разбуженным голосом. Ну-ну, не стоит, можно и побыть чуточку терпимее, в конце концов, это наш последний разговор.― И тебе утро доброе, Максимьяно. Хотя как ни смотри, светлый день давно. Пора вставать.― Я уже сто раз просил: не зови меня так, Скай, ― выпалил твой собеседник, моментально растеряв весь яростный настрой. ― Сам знаешь, не люблю я свое полное имя.― Прости, Макс, просто мне оно нравится, вот я и не смог не воспользоваться моментом еще разок, ― ответил ты и, не удержавшись, пробормотал мимо трубки: ― Тем более, что другого раза у меня уже не будет.― Что-что?― Да, так…― Как всегда, бормочешь какую-то ерунду, ― хмыкнул он подозрительно довольным голосом.― Мэй би, мэй би… Но сейчас не об этом. У меня есть к тебе просьба, ―начал ты, но был тут же перебит:― Извини, сегодня я застряну тут допоздна. Но всё остальное время я в твоем распоряжении!― Не волнуйся, много времени это не отнимет, ― продолжил ты. ― Всё, что нужно: удалить моё личное дело из базы. Ты же сам знаешь, что имя в нем фальшивое, так что всё честно.― Что ты…? ― похоже, с первого раза до него не дошло.― Если уничтожить личное дело, любые упоминания обо мне в университетской сети также будут стерты, ведь так?― Но что это значит? ― голос Макса задрожал. ― Почему?― Я всё равно больше не вернусь туда. Поэтому я надеюсь на твою помощь, Макс.― Но…― Максимьяно… ― твой голос заставил его осечься и прислушаться уже к тому, что ты так не хотел произносить вслух. ― Мы с тобой вряд ли увидимся еще раз, так что прощай, незнакомец. Береги себя.Он что-то закричал тебе в ответ, но ты уже нажал кнопку отбоя. На душе было паршиво; не так, конечно, как в те смутные дни, спасением от которых был лишь яростный секс с первым же попавшимся парнем – чем неистовей и больней, тем лучше, – но ощущение всё равно было премерзкое. Хотя о чем ты говоришь? Ты ведь давным-давно лишился этой самой души, так давно, что даже забыл, когда именно.Твоя душа растворилась в темноте в тот момент, когда ты стал ночью. И вернуть ее обратно ты больше не мог.Нет, не так. Не хотел. Ведь ты сам отказался от нее после очередного надлома: второго, третьего или, быть может, даже самого первого? Неважно. И не о чем тут жалеть, ведь, в конце концов, всё сделано правильно.Вот только почему на твой давно потухший огонь по-прежнему летят наивные мотыльки вроде того, что, судя по стонам и приглушенной ругани, сейчас уронил на себя что-то тяжелое? Хотелось бы знать, да? Но ответа нет, и никогда не будет.Наверное, это судьба.Игрок: Макс― Мар-р-р-рку! Мар-р-р-рку! Пр-р-р-роснись!Молодой человек, дремавший в мягком офисном кресле, простонал что-то, безжалостно взъерошил уложенные черные волосы и, не открывая глаз, пнул высокую подставку на колесиках, стоявшую рядом с его столом. Подставка пролетела весь полагающийся ей путь до соседней стены и врезалась в дверцу шкафа, в очередной раз перекорежив большую старую клетку, что до того покоилась на ней. Обитатель клетки, привыкший к таким локальным землетрясениям, тут же воспользовался сложившейся ситуацией, в пару взмахов больших крыльев преодолев расстояние до кресла, и, усевшись на широкую спинку, с чувством непередаваемого превосходства затрещал прямо в ухо хозяину:― Пр-р-р-р-р-роснись!― Заткнись, чертова птица! ― с мукой в голосе процедил тот, отмахиваясь от назойливого попугая чьим-то личным делом, лежавшим на самом верху огромной стопки бумаг. ― И хорош уже перевирать мое имя, придурок!― Пр-р-ридур-рок… ― повторила за ним птица, то ли соглашаясь со скудостью собственного ума, то ли намекая на отсутствие хозяйского.

― Г-р-р… Ну что с тобой говорить, ― махнул рукой парень, поморщился, потерев бывшие когда-то серыми, а теперь красные от недосыпа глаза, и потянулся к ящику стола, где прятались запасы спасительного растворимого кофе. В этот момент и зазвонил телефон.― Вэйер слушает, ― рявкнул он в трубку, наконец выкопав мобильник из-под горы бумажного хлама.

― И тебе утро доброе, Максимьяно, ― послышалось в ответ. ― Хотя как ни смотри, светлый день давно. Пора вставать.Попугай, уже приготовившийся было пережидать вспышки хозяйского телефонного гнева на люстре, только щелкнул клювом, наблюдая, как хозяин бормочет что-то в ту черненькую коробочку, в которую до того изъяснялся лишь воплями.― Что?! ― всё-таки не выдержал и заорал тот. ― Что это значит, Скай? Какой, к чертям, «прощай, незнакомец»?! Эй! Эй!Макс наконец оторвал телефон от уха и невидяще вытаращился на дисплей. Так и не увидев там ничего путного, он отшвырнул мобильник в дальний угол и вновь упал в кресло, глухо рыча что-то про себя.― Пр-роснись… ― неуверенно пробормотала птица. Реакция хозяина оказалась еще быстрее обычной: брошенная наугад записная книжка чуть не попала в говоруна, заставив того возмущенно захлопать крыльями.― И почему, когда бы я ни пришел, вы всегда деретесь? ― послышавшийся у входной двери голос заставил Макса оторвать голову от сцепленных в замок рук и взглянуть на посетителя, а попугая – ретироваться на шкаф. ― Тебе птичку не жалко, Макс?― Еще один кровопийца по мою душу… ― простонал тот, снова склоняя голову. ― Дэн, если ты пришел сюда просто скуки ради, то, будь другом, сгинь, а? Мне и одного Макбета сейчас за глаза хватает. А если ты и его с собой прихватишь, я тебе по гроб жизни обязан буду.― Слышишь, птичка? ― вошедший в команду русоволосый парень, одетый, несмотря на обладающий относительной официальностью статус преподавателя, в темно-оливковые мешковатые джинсы и бежевый джемпер, привычным жестом шуганул попугая и плюхнулся на широкий диван, швырнув на гору бумаг старые, покореженные и залапанные сетевые очки. ― Какая муха цеце покусала твоего папочку, что он на всех кидается? Ты опять довел его своими воплями?― Вр-р-р-решь, Педр-р-р-ро!― Заткнись, блохастый! ― попугай, чуть не посеревший от ударной дозы гневных децибел, обрушившихся на его небольшую головку, рысью шмыгнул в покореженную клетку и заперся изнутри на засов. ― И почему, тупая птица, от тебя всякий раз это звучит как оскорбление?!― А не могли бы вы заткнуться на пару?! ― Макс поморщился от головной боли, резко вспыхнувшей в его висках. ― Развели, понимаешь, тут… Педро, если тебе есть что сказать, говори уже и испарись отсюда. Иначе, клянусь, я из тебя Хуаниту сделаю.Дэн, позволявший лишь старому другу обращаться к нему по сетевому имени, неодобрительно посмотрел на парня и, судя по всему, ничего хорошего не увидел. По крайней мере, это можно было разглядеть по его лицу.― А мне кажется, это тебе есть что сказать, Макс, ― бросил он, открывая пачку сигарет. ― Колись уже, что такого в городе сдохло, что ты так взбесился?― Ничего. Просто одна тварь нагадила мне на кресло, а другая вылакала все гостевые запасы спиртного, а теперь еще и нагло дымит в моем кабинете. А так всё нормально.― А если серьезно?― Уверен, что хочешь знать? ― Секретарь потянулся вперед, подцепил брошенные очки и посмотрел сквозь них на потолок. Простой, белый свет люстры сквозь их призму рассыпался радугой. ― Ладно, как знаешь. Сегодня со мной связался Скай. Сам.― П-ф-ф, ― фыркнул Дэн, выдохнув белый сигаретный дым. ― Новость на миллион, да? Парень, ты уже совсем протух в этом кабинете. Тебе самому-то не надоела эта нелепая идея за два-то года? Оставь уже мальчишку в покое, всё равно он не расколется.― Ты не дослушал, ― Макс швырнул сетевые очки обратно хозяину и достал из кармана другие, обычные очки, безо всяких программ и даже без диоптрий. С некоторых пор он всегда носил их с собой. ― Он просил удалить его личное дело из базы. Сказал, что больше не вернется, и попрощался.― И ты в это поверил?― Знаешь, да.― Ну, и? Разве это не прекрасный повод всё бросить? ― Дэн кивнул на очки.― Для тебя может быть. Но мне этого недостаточно.― Можно вопрос?― Нет.― Ты так усердно не копал под кого-то за всё то время, что мы знакомы. Думаешь, там золотая жила? По мне, мы только наживем себе лишний геморрой, решив его шантажировать. Лучше не рисковать… М-да, и это говорю именно я… Ха-ха.― Ты всё равно не поймешь, ― вздохнул Макс и откинулся на спинку кресла, высоко запрокинув голову.― Мне это нужно, Педро, прими как данность.― Ненормальный. Что может быть нужнее денег?― Информация, Дэнни, информация. А ты, вместо того, чтобы разводить ненужный треп, подсказал бы лучше, кто может ей поделиться.― Ладно-ладно, ― сдался Дэн. Обойдя по кругу рабочий стол, он выбросил в окно прогоревший до фильтра окурок и оперся о подоконник. Даже сквозь спинку кресла Макс смог почувствовать его пристальный, все еще сомневающийся взгляд. ―Так, дай подумать… Нет, сам я таких полезных человечков не знаю, но могу спросить того, кто знает.― И кто же это?― Шелест, ― нехотя выдал Лестли. ― Хотя сомневаюсь, что тебе это о чем-то говорит.― Это тоже информация, так что она в любом случае полезна, ― улыбнулся Макс, развернув кресло к окну. ― Больше знаешь – больше вариантов просчитываешь и, соответственно, больше выгода. Всё просто!― Это тебе всё просто! ― фыркнул Дэн и, махнув рукой, направился к двери. ― Ладно, пойду разбужу приятеля – я так понимаю, тебе ведь это срочно? Постарайтесь тут не поубивать друг друга, ―подмигнул он попугаю.― Да-да, ― уже находясь где-то в глубине своих мыслей, на автомате ответил секретарь. В голове крутилась какая-то мысль, очень важная и необходимая для того, чтобы хоть немного приблизиться к тому, кто по неведомой пока что причине зовет себя нелепой кличкой «Скай Шутер». Вот только как бы эта мысль ни была близка, поймать ее всё не удавалось, и это бесило Максимиано Вэйера, секретаря общественного совета университета и, по совместительству, шантажиста со стажем, всё сильнее.Но всё-таки, пусть во всей этой истории еще не промелькнуло ни единой реальной монеты, что конкретно напрягало Дэна, почему-то именно это дело бросать не хотелось. Причин было много: и сплетни, что блуждали по универу, и обрывки информации, вполне реальные, чтобы быть правдой, но недостаточно вещественные, чтобы стать доказательством. Была и еще одна причина, признаваться в которой он не хотел ни самому себе, ни, тем более, Дэну.

Этой причиной была темнота. Бездонная тьма в нефритовых глазах Ская, исчезавшая лишь на пике наслаждения. За всю свою жизнь Макс повстречал немало людей; среди них попадались и праведники, и настоящие исчадия ада, но никогда до этого он не видел человека, настолько завлеченного темнотой. Нет, Шутер не был воплощением вселенского зла или абсолютной ненависти; его мышление, напротив, было куда осознанней и рациональней, чем даже у самого Макса, и даже блядский стиль жизни Ская в самом начале их связи вполне можно было логически обосновать. Тьма окружала его снаружи, и ее отпечаток остался отражением, темным пятном в драгоценном камне.Эта тьма стоила огромных денег; Макс мог сказать это совершенно точно. Вот только желание обладать ее владельцем было куда сильнее.Почему именно он, именно этот человек-загадка, полгода назад буквально заставивший Макса переспать с ним? Почему не любая из тех девушек, что были до него? Что в этом мальчишке такого, из-за чего жизнь без него кажется простой недоделкой из мусорной корзины Творца?Это любовь? Физическое влечение? Тяга к чему-то, выбивающемуся за рамки обычного понимания? Кто знает…А хотя… есть ли во всем этом разница?