2. (1/1)

Спустя пару минут целитель всё же оказался удовлетворён тем, с каким аппетитом ребёнок уплетает хрустевшее на зубах угощение, и за руку вывел Хоука из кухни, успев легонечко, дразнящее погладить кончиками пальцев запястье.– Ну что ты узнал? – подставив для поцелуя длинный, типично андерфелльский нос, поинтересовался он.– Ничего, – скривив губы, пожал плечами боевой маг. – Вернее, ничего толкового – ту семью знали плохо, не подозревали, что его мать магесса, даже звали не по именам. Других родственников нет – одна старуха вспомнила, как Совушка ей однажды плакалась, что у неё никого, кроме мужа, нет, да и тот, по отзывам, походил на человека, у которого не осталось путей отхода… Как, кстати, парня зовут-то?– Он мне не сказал, – вздохнул Андерс. С облегчением уткнулся в шею любовнику, взъерошив носом двухдневную щетину под челюстью, тихонько мурлыкнул и продолжил: – Я спросил, но он сказал, что его зовут Мышонок. Мать его, конечно, могла так звать, но это же не настоящее имя.– Вот и мне там не сказали, – хмыкнул Гаррет, обняв его за талию, и подул на растрепавшиеся на макушке рыжеватые волосы. – Употреблявшимся чаще всего определением было: «Совушкин мелкий». Варрик пообещал попробовать разузнать что-нибудь ещё, но похоже на то, что парень теперь круглый сирота, вдобавок, безымянный. Грустно, солнце моё.– Учитывая то, что ты взял его под крылышко – уже не настолько, – усмехнулся целитель. Поднял голову, ласково поцеловал в губы и чуть насмешливо продолжил: – Вспомни, в каком виде ты меня обнаружил. А теперь?..– А в каком виде? – не понял Хоук. – Ты был красивый. Глазастый и сердитый…– … и ты влюбился в меня с первого взгляда, я помню, – фыркнул одержимый. – Только честность тебя подводила: ты был первым человеком, который умудрился в одной фразе сообщить то, что я тебе приглянулся, и заодно намекнуть, что я успел довести себя почти до истощения.– Ну это же сработало, – пожал плечами брюнет и покрепче прижал к себе второго мага.– В любом случае, то, что я вижу в зеркале сейчас, мне нравится больше. Можешь говорить что угодно, но я всё ещё уверен, что синяки под глазами мне не идут, – закончил Андерс. – А что сказала Авелин?– Велела передать тебе, чтобы проверил, не подхватил ли я в сточных тоннелях какую-нибудь влияющую на мозги лихорадку, и пообещала через пару дней прислать список необходимых документов и как их получить, не отрывая ничьих голов, – послушно отрапортовал Хоук. – И ещё она собирается за нами присматривать, а то мало ли что. Думаю, в глубине души она считает, что наедине с нами можно оставлять только тех, кого всё равно не жалко.– А я думаю, что она это не очень-то и скрывает… – покачал головой целитель. – До сих пор иногда удивляюсь, как это она умудрилась продержаться рядом с тобой столько лет.– Мессир Андерс, мессир Андерс! – высунулась из-за двери Орана. – А маленький господин не захотел ещё молока и заплакал, когда я назвала его маленьким господином… Простите, пожалуйста, простите меня, мессир Гаррет, я не хотела…– Всё хорошо, Орана, я думаю, это просто недоразумение. – Со смиренным вздохом Хоук отпустил рванувшегося к подопечному Андерса и принялся успокаивать эльфийку. С каждым разом у него это получалось всё лучше, и в его душе начинала зарождаться робкая надежда на то, что бывшая рабыня однажды даже догадается, что по крайней мере у него в доме ошибка не считается преступлением.Когда Гаррет тихонько проскользнул на кухню, съёжившийся у одержимого на коленях мальчишка всё ещё сдавленно всхлипывал, и брюнет невольно стиснул пальцы. К сожалению, здесь простые способы вроде «набить морду виновнику» не подходили.– Что случилось? – Хоук присел на корточки рядом со стулом Андерса и, поколебавшись с пару секунд, осторожно положил ладонь на вздрагивающие лопатки ребёнка, который замер и покрепче вцепился в перьевую накидку целителя. Боевой маг аккуратно погладил мальчика по спине, стараясь не делать резких движений. На кота тот был совсем не похож, но это сработало – через пару минут напряжение заметно ослабло, и найдёныш, украдкой высморкавшись во взъерошенные перья, набрался смелости и посмотрел на брюнета.– Я тебя не обижу, – негромко пообещал Гаррет. – Я забочусь вот об этом рыжем и тёплом, и теперь буду заботиться и о тебе тоже. Знаю, ты мне ещё не веришь, но вообще-то я правда хороший. Как Командор.«Рыжий и тёплый», не сдержавшись, тихонько фыркнул, а мальчишка растерянно моргнул и всё-таки улыбнулся. На одну короткую, очень короткую секунду перед тем, как снова спрятать лицо на груди у Андерса, но действительно улыбнулся.Торжество, которое ощутил Хоук, стоя над телом Аришока, меркло в сравнении с радостью от этой маленькой победы.Радоваться же тому, что спустя минут пять Андерс, убедившийся в том, что тихая истерика осиротевшего ребёнка подошла к концу, мягко, но непреклонно отсадил его на соседний стул и занялся ужином для Гаррета, было, пожалуй, несколько недостойно. Но подавить облегчение, которое почувствовал брюнет, поняв, что даже после появления в доме нуждающегося в защите и опеке существа по-прежнему был важен для любимого, оказалось крайне трудно. И когда на столе перед ним появилась тарелка с разогретым мясом, Хоук с тихим счастливым мурчанием утянул удивлённо вскрикнувшего целителя себе на колени и крепко обнял.– Ты уже слишком большой мальчик для того, чтобы я кормил тебя с ложечки, – машинально трепыхнувшись в его руках, с усмешкой проговорил одержимый. Растерянный Мышонок с подозрением таращился на них, и боевой маг всё-таки сдержал желание впиться в насмешливо выгнувшиеся губы рыжего поцелуем. Не при ребёнке же… наверное… может быть…– Мама умерла, – вдруг рассудительно проговорил мальчик. – И папа. Я теперь буду жить в приюте?Хоук моргнул, привычно устроившийся у него на коленях Андерс мигом напрягся, явно ожидая ещё одного потока слёз, и после секундной паузы, стараясь говорить таким же спокойным тоном, брюнет ответил:– Нет. Я туда зашёл, и мне там не понравилось. Там темно, скучно и плохо кормят, и там крысы. Надо будет, кстати, помочь им как-нибудь, пусть хоть ремонт сделают и еды нормальной купят… и мозги надо будет кое-кому прополоскать, чтобы не разворовали. – Последнюю фразу он, отвлекшись, пробормотал себе под нос, и рыжий маг требовательно пихнул его локтём под рёбра. Гаррет охнул и уверенно продолжил: – Пока что ты поживёшь у нас. У нас целых шесть кошек, и они, по-моему, значительно симпатичнее приютских крыс. А если тебе у нас не понравится, тогда мы придумаем что-нибудь ещё, ладно?Мышонок скептически глянул на него, но после некоторого колебания кивнул. И нерешительно потянулся к полупустому стакану с молоком.Остаток вечера прошёл куда менее радужно, с точки зрения Хоука. Он, конечно, любил наблюдать за работающим Андерсом – было в сосредоточенности целителя что-то завораживающее и по-настоящему волшебное – но всё-таки считал, что делами тому следует заниматься в клинике. Ну или в тех клопиных дырах, где собиралось его подполье. А дома нужно отдыхать, целоваться (и не только) с ним, Гарретом, и самое большее – писать очередную главу манифеста при его же участии.Хоук был бы рад счесть вечер посвящённым семейным делам, но разница была слишком очевидна. Андерс помогал мальчишке освоиться в немаленьком поместье, в котором даже его хозяин первые пару дней плутал, словно на Глубинных Тропах без карты, а брюнет наблюдал за Андерсом. Уж отличить то выражение лица, с которым целитель пробовал решать семейные проблемы, начиная с настойчивого желания Леандры нарядить его в нечто благопристойное и заканчивая попытками самого Гаррета напроситься в Сопротивление, от профессиональной безмятежности, с которой тот взирал на находящегося на пороге смерти пациента, брюнет мог безошибочно. И на Мышонка, нерешительно трогавшего ручку ведущей в библиотеку двери, рыжий маг смотрел именно так. Словно перед ним был стонущий от боли… кто-нибудь, и ему нужно было как можно быстрее поставить диагноз и принять какие-то меры.По крайней мере, так было сейчас, и Хоук, отнюдь не испытывавший восторга от присутствия в их уютном гнёздышке какой-то андерсовой Работы, явно должен был что-то сделать. И поскольку вариант с передачей Мышонка в приют (и впрямь оказавшийся неожиданно мерзким местечком неподалёку от Казематов) категорически не нравился ему самому, следовало как-то устроить так, чтобы найдёныш и впрямь стал частью семьи.Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, как именно это можно сделать.Жизнь давно приучила Гаррета к тому, что с трудностями нужно разбираться постепенно. По крайней мере, с большей их частью – дела, с которыми можно было справиться с наскоку, ему попадались крайне редко, и нынешняя ситуация явно не принадлежала к их числу.Поэтому Хоук решил для начала попробовать произвести на мальчишку хорошее впечатление. Причесался, пригладил щетину, снял с предплечья так и болтавшиеся на нём ножны с невесть зачем таскаемым с собой кинжалом и, убедившись в неоспоримой миролюбивости собственного вида, отправился разыскивать их с Андерсом нового подопечного.Мышонок обнаружился в библиотеке. Он, с силой вцепившись в руку целителя, настороженно поглядывал на тевинтерские маски и статуи, и Гаррет уже далеко не впервые подумал, что от этого хлама нужно избавляться. Выслушивать фенрисов заковыристый, но непонятный мат каждый раз, когда эльфу случалось зайти в его библиотеку, ему давно надоело. Ну а пока он этого ещё не сделал, следовало хотя бы убедить мальчика, что этой ерунды не стоит бояться……– Родной, – негромко проговорил Андерс, прервав его рассказ на середине. Хоук, сидевший со скрещенными ногами перед целителем, который устроился в одном из кресел и прижимал к себе пугливо хлопавшего ресницами Мышонка, замолк и недоуменно посмотрел на него. – Вообще-то древние имперские легенды – не лучший способ успокоить ребёнка. Лично у меня от них мороз по коже.– У меня тоже, – чуть слышно пробормотал мальчишка.– А нам папа их на ночь рассказывал… – Расстроенный Гаррет ссутулился и, уткнувшись локтями в колени, упёрся взглядом в пол. – Бетани тоже пугалась, а нам с Карвером нравилось… Правда, мы с ним всегда болели за разных героев…– Мда, – вполголоса хмыкнул рыжий маг. – Кажется, я начинаю понимать, что к чему. Мышонок, учись, как надо воспитывать героев. Хочешь, сделаем из тебя героя?– Не надо. Жутко, –почти неслышно проговорил тот и бросил на брюнета ещё один боязливый взгляд. Гаррет покаянно вздохнул, и Андерс одарил его ободряющей улыбкой.После этого Хоук заткнулся и, смирно шагая следом за любимым, только пояснял, где что находится и куда не стоит лезть в одиночку. Кратко, тщательно подбирая слова, а то мало ли что…Когда они наконец уложили мальчонку спать, боевой маг вздохнул с облегчением. И снова подумал, что желание сбежать куда-нибудь в Костяную Яму, где регулярно заводилась какая-нибудь дрянь, с которой так просто было иметь дело, недостойно мужчины и воина. И плевать, что его оружие не меч, а стихийная магия, суть-то одна и та же. И он никогда не простит себе настолько жуткого малодушия – ему становилось дурно от одной только мысли о том, чтобы бросить любимого человека на растерзание ребёнку.– И как мы его назовём, если Варрику тоже не удастся выяснить его имя? – На поцелуи Андерс отзывался охотно, но обычного энтузиазма не выказывал. Хоук не удивлялся, ему и самому больше всего хотелось просто отрубиться после того, как им пришлось потратить почти полтора часа на то, чтобы убедить Мышонка в том, что в этом доме им ничего не грозит, а если сюда придут храмовники, то добрый и тёплый дядя Гаррет нахрен поотрывает им головы.– Ну фамилию он будет носить мою. – Брюнет широко зевнул и, подумав, решил, что всё-таки не настолько устал, чтобы оставить своё рыжее чудо совсем уж без внимания. И ласково, бережно провёл растопыренной ладонью по груди целителя, взъерошив покрывавшую её мягкую курчавую шёрстку. – Потому что у тебя фамилии нет. И, по-моему, будет справедливо, если имя ему выберешь ты. Только надо какое-нибудь такое, чтобы с фамилией сочеталось, ему же с этим жить придётся.– Справедливость с тобой согласен, – тихо засмеялся Андерс, лениво выгнувшись под его прикосновением. – Насчёт права выбрать имя.– Вот и славно, – удовлетворённо пробормотал Хоук, легонько массируя кончиками пальцев его живот и потихоньку подбираясь к самому главному. – У самого малыша тоже надо будет спросить, хотя что он в четыре года понимать может…– Во-первых, в четыре года дети уже довольно сообразительны, – возразил целитель, немного поёрзал, подбираясь поближе, и закинул ногу ему на бедро, с кошачьей непринуждённостью удобно устроившись под боком. – А во-вторых, ему не четыре, а не меньше пяти с половиной. Он просто мелкий и недокормленный. Вернее, в основном недокормленный – сам знаешь, беженцы почти всё время голодают… Думаю, правильное питание поможет ему быстро нагнать сверстников.– Ясно. В детях я нихрена не понимаю, – вздохнул Гаррет. – Но, может, отложим всё это до утра, м?Он наклонился к уху любовника и, неспешно поглаживая его пах, принялся заговорщицким шёпотом рассказывать, что именно и в каком порядке с ним сделает. Андерс отнёсся к его планам с явным одобрением: в полумраке спальни блеснула его возбуждённая усмешка, дыхание заметно участилось, а жилка на его шее билась под губами Хоука неровно и быстро. Брюнет усмехнулся и, всем телом прижав одержимого к постели, поцеловал неторопливо и очень старательно. И, когда его игриво царапнули между лопаток, с наслаждением выгнул спину, предвкушая, как будет исполнять обещанное.– Дядя Андерс, мне страшно, – дрожащим голосом заявили от двери.Андерс, разгорячённый и наконец-то расслабившийся под знакомой жаркой тяжестью хоукова тела, мигом напрягся снова и с не то чтобы совсем неожиданной, но всё равно неприятно удивившей Гаррета сноровкой вывернулся из-под него. Боевой маг с силой выдохнул и прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки.– Всё в порядке, Мышонок, – спокойно и уверенно проговорил целитель и, тихонько затащив под одеяло валявшиеся на стуле рядом с кроватью подштанники, быстро натянул их на себя, после чего поднялся и, запалив в ладони крохотный светлячок, пошёл к ребёнку. – Иди ко мне, не надо ничего бояться.Трепыхаться было бесполезно, это Хоук понял в первую же секунду. Ему наконец удалось совладать со вполне естественным, с его точки зрения, раздражением, но оборачиваться он всё-таки не стал, только подгрёб к себе пахшую Андерсом подушку и со смиренным вздохом уткнулся в неё носом. А через полминуты кровать чуть прогнулась под тяжестью вернувшегося к нему одержимого, и Гаррет с радостной улыбкой перевернулся на другой бок……тут же наткнувшись на ошарашенный взгляд мальчишки, сидевшего на руках у его любимого мага.– Мышонку страшно, – непреклонно проговорил Андерс, и брюнет покорно подвинулся, освобождая им место. Целитель, к счастью, явно считал, что для ребёнка ощущение безопасности и любви куда важнее, чем принятые в обществе предрассудки, так что не стал возражать, когда Хоук притянул его к себе и помог удобно устроиться под боком.Найдёныш всё ещё косился на него настороженно, но то, что «добрый рыжий дядя» в руках «большого лохматого дяди» ощутимо расслабился и сонно заулыбался, его несколько успокоило. Он ещё немного повозился, пытаясь найти на поджаром животе Гаррета местечко помягче, но уже через полчаса дремотно засопел, вцепившись в большой палец целителя.