III. And nothink can`t be joined into a whole (1/2)

Бан Ён Гук.Мерцающее на экране Химчанового телефона «BANG».

Воспоминания их песен-импровизаций под струны гитары Химчана.И новые яркие режущие глаза картинки пальцев Бэнга, скользящего по светлой коже выступающего бедра Химчана, устало улыбающегося в ответ на остывающие прикосновения.Чоноп, стирая тонкие дорожки слез на щеках, сжимает подрагивающие губы.И думает о том, что когда что-то ломается там,внутри, это намного больнее, чем физическая боль. Потому что душу (или что это, внутри?) не оденешь в гипс, ей не введешь наркоз или адреналин, и ее никто не прооперирует. Спасти может только время, а его Чонопу потребуется несоизмеримо много, потому что он просто не может понять, как с тем, что он видел, теперь жить дальше. Как принять то, что Химчан, его Химчан, теперь вовсе не его.

Да и вообще, Химчан никогда и не принадлежал ему.Только со временем он стал отдаваться рукам и очевидно, губам другого человека, которого Чоноп так легко впустил в свою жизнь только потому, что тот был частью жизни Химчана. Этим человеком был никто иной, как Бан ЁнГук.А для Чонопа он с самого начала был каким-то далеким, чужим и совершенно непонятным, не смотря на столь часты визиты на пару Химчаном и в сопровождении Джело.

Еще только увидев его на пороге своей квартиры в первый раз, Чоноп сразу понял, что у него явно много общего с Химчаном. Это было видно даже по взгляду. Мун даже сам не понимал как, но точно знал это. А потом его догадки стали открываться с каждым днем, с каждой новой встречей.Они говорили мало, по большей части Гук говорил только с Химчаном и иногда отдергивая резкой репликой Джело. И тот почему-то слушался только его, ЁнГука. С первого слова, хотя на замечания Химчана порой и вовсе не реагировал. Чоноп совсем не понимал, что общего мог найти Чунхон с Бэнгом, разве что в музыке. А о ней они могли говорить часами, не замечая летящих часов. И к ним обязательно присоединялся Химчан, разбавляя их рэперские шутки нотками роковых мотивов.А когда Джело был занят чем-то вроде приставки с Чонопом, тот часто ловил краем уха короткие фразы Кима и Бэнга в соседней комнате, понимая, что Химчан ведет себя с Гуком по-другому. Совсем не так как с ним, Муном. Не так как сейчас. Но очень похоже на то, что было раньше, еще до травмы.От этого у Чонопа пропадает желание говорить о чем-то с Бэнгам, пусть и по мелочам. Но иногда все-таки приходится. И один такой раз Чоноп очень хорошо запечатляет в своей памяти, потому что тогда за него словно говорит другой человек.- Это больно? – спрашивает Гук, когда Химчан с Джело уходят в магазин, и Чонопу приходится впервые остаться с Бэнгом наедине, а это немного неловко, особенно после того, как Гук уловил то, как Чоноп поморщился, слишком резко развернувшись.В ответ на вопросительный взгляд Муна ЁнГук кивает на его ноги и как-то осторожно щурит глаза. Чоноп вздыхает и отвечает дрогнувшим голосом:- Нет.Гук смотрит на него и коротко мотает головой.- Чунхон, может быть, и поверил бы, - он делает небольшую паузу, а потом поднимает голову чуть выше и договаривает: - Только я - не он.Мун нервно сглатывает и начинает говорить, с каждой секундой чувствуя, как голос становится более уверенным:- Не уверен, что ты знаешь о параплегии, больше, чем по названию, - Чоноп замечает, как брови Гука поднимаются вверх. – Хотя и это вряд ли. Химчан ведь даже с самого начала не сказал о том, что я парализован. Но что бы тебе было проще, я скажу в двух словах, - Мун на секунду поджимает губы, а Бэнг не перебивает и послушно ждет продолжения. – Это не больно. Разве что душевно. Но со временем становится как-то…- Привычно? – подсказывает Гук, когда Чоноп осекается.- Вроде того, - уклончиво говорит тот. – А что касается боли, то она возникает только иногда, - глаза Муна наливаются каким-то странным огоньком, и Гук пытается понять, что за интонация в его голосе. - Когда не можешь ходить и не можешь чувствовать удара по щиколотке – это не больно, - Чоноп щурится. - А когда в спине словно проходит искра, как по оголенному электрическому проводу, когда не можешь, не сжав губы, повернуть шею, чувствуя, как ломит мышцы, когда плечо ломит из-за раннего тенединита от ручного управления инвалидным креслом, когда горло сохнет до хрипа из-за затрудненного дыхания, и когда ни шага не можешь сделать, как не стараешься, и пальцы ног немеют от безрезультатных попыток, вот это, Бэнг, - он делает ударение на имени Гука, не моргая глядя ему в глаза, – больно.ЁнГук сглатывает, и приоткрывает губы, но медлит с ответом. Потому что не знает, что ответить на внезапный резкий тон Чонопа, которого до этого никогда не слышал.

- Химчан никогда не говорил, что… - неуверенно начинает он, но Мун спокойным голосом его обрывает:- Я не особо хочу доверять свои проблемы кому-то кроме Химчана.Бэнг поджимает губы и кивает.

- Извини.- То, о чем я тебе сказал – происходит не так часто, поэтому я не хотел бы, чтобы Джело знал. Не зачем ему волноваться, из-за редких и вполне естественных причин. Так что не говори ему, хорошо? – взгляд Муна меняется в считанные секунды. Он просит мягко, ненавязчиво и искренне.И Бэнг в который раз кивает. Кивает и хочет сразу же забыть об этом разговоре, который нарушается звуком проворачивающегося в дверном замке ключа.

Приходят Джело и Химчан, и Чоноп мгновенно одевает привычную маску спокойствия и вкрадчивой теплоты во взгляде, а Гук пытается стереть из памяти обрывки их диалога.* * *Проходит два дня с того утра после вечеринки, и только тогда Мун снова слышит голос Химчана. Тот набирает ему около двенадцати и быстро бросает в трубку «Давай встретимся». Чоноп едва успевает сказать «Хорошо», а Химчан уже говорит, что ему пора на пару и отключается.Они встречаются на мосту в парке рядом с домом Муна. Химчан одет в какую-то слишком широкую футболку и джинсы, на пару размеров больше, чем носит обычно, и Чоноп с первого взгляда идентифицирует их как ёнгуковские. Он шумно выдыхает, благо Химчан еще на приличном расстоянии и не слышит его сорвавшегося тихого стона, и опускает глаза на подергивающуюся из-за ветра гладь озера. А когда Ким подходит и легко кладет ладони ему на плечи, бросая короткое приветствие, Чоноп начинает тихо злиться, что вообще согласился прийти. Потому что Химчан как-то не наигранно улыбается и слишком искренне смеется, рассказывая про какой-то нелепый случай на съемках, не словом не упоминая о Бэнге, а Мун и улыбки из себя выдавить не может, видя перед глазами всю ту же засевшую в мыслях картинку его обнаженной спины с лежащими на бедре пальцами ЁнГука.- Хэй, это разве не весело? – как-то обиженно поджимает губы Химчан, видя серьезное лицо Чонопа.- М, - вынужденно соглашается тот, но выражения лица не меняет.

Химчан подозрительно щурит глаза и выдает то, что Мун меньше всего ожидал услышать. Слова из почти стертого прошлого.- Делай, что любишь. Делай, что хочешь, - Ким разрывает на отдельные предложения то, что раньше было одним целым. – Делай все возможное, чтобы быть счастливым, - он смотрит Чонопу в глаза, поражая его таким спокойствием, хотя взгляд его горит нескрываемым огнем. – Не ты ли когда-то говорил мне это?Но Чоноп усмехается, хотя теперь никакого повода для этого нет, и отводит глаза, мотая головой:- Когда-то, Химчан, - он тихо выдыхает, глядя на огни вечернего города. – Когда-то…Химчану кажется, что сейчас он вернулся немного назад, в то самое время, когда Чоноп прекращал бороться, даже не попытавшись начать.- Не говори так, - просит он тихим срывающимся голосом. Именно просит, а не бесчувственно качает головой.

Мун поднимает глаза и встречается с молящим взглядом Кима. Он понимает, что не имеет права говорить то, что готово сорваться с губ. Он не должен бросать резких слов, пусть и так хочется.- Хорошо, - Чоноп медленно кивает. – Я рад, что то, чем ты занимаешься, тебе нравится. А у меня все в порядке.

- Ты знаешь, что я всегда переживаю за тебя, - Химчан заглядывает в глаза Муну, опуская ладони на его плечи. А тот на секунду сжимает их и аккуратно снимает.

- Прости, но мне пора, я обещал Джело совместный просмотр какого-то фильма, что он выбрал в прокате еще неделю назад, - Чоноп до неприличия нагло врет, глядя Киму прямо в глаза, и мысленно усмехается, понимая, что тот ничего не знает о нем и Джело, и что Чунхон уже два месяца не появляется у него дома. Мун легко откатывает тяжелые колеса назад, тут же опережая вопрос Химчана: - И я знаю, что тебе тоже нужно идти, поэтому не провожай меня.Химчан вроде хочет что-то сказать, но лишь сжимает губы, кивая. Чоноп еще на несколько шагов дальше. Он останавливается, когда между ними больше двух метров, и тогда Химчан все же шагает к нему. Чоноп вопросительно поднимает брови, и тогда слышит то, что обрывисто подсказывала ему собственная интуиция.- Я поживу немного у себя, - говорит Химчан с той доли аккуратности, что очень редко можно услышать в его голосе. – Слишком много скопилось работ в университете, которые я не написал, и зачет на следующей неделе, - Химчан приподнимает брови, словно спрашивая разрешения, и в то же время говоря взглядом короткое «прости».А Мун знает, что дело вовсе не в каких-то университетских заданиях, потому что Химчан даже когда готовился к экзаменам и писал курсовую, бывал у него намного чаще, чем обычно, не появляясь дома неделями, но Чоноп лишь молча кивает, словно давая понять, что верит в эту до ужаса банальную и ненастоящую отговорку, и видит на губах Химчана слабую неуверенную улыбку.

И ему становится до боли противно понимать, что сейчас он делает тот шаг, который разрывает все то, что их связывает, все то, что было раньше, и возможно, могло бы быть, если бы Чоноп захотел этого чуточку сильнее, чем хочет сейчас. Но и это желание он обрывает, потому что понимает, что даже усилив его в сотни раз, ничего бы не получилось, просто потому что одного его желания тут недостаточно. Для того, чтобы оно сбылось, нужно только обоюдное желание. А его нет. Химчану ведь нужно совсем другое. Совсем другой. И не важно, ЁнГук это или кто еще, потому что вовсе не в Гуке дело. Потому Химчану нужны свободные отношения, а не постоянная привязанность и зависимость, как было бы с Чонопом. Если было бы. Он и так слишком привязан к нему, будучи другом и почти старшим братом, и даже если он и выберет кого-то вроде Гука, он все равно останется связанным с Муном. Связанным мыслями, воспоминаниями и той обязанностью быть рядом, не смотря на какие-то чувства, на которые не может ответить. И причина не в том, что он должен так поступать, заботясь о Чонопе. Химчан просто не представляет, как по-другому. Он наверно, лучше всех знает Муна, и тот как никто, знает все его привычки, настроение и характер, но ведь это только часть, которая необходима, чтобы полюбить. И уж точно нельзя любить из жалости.А Химчан даже сам еще не разобрался в том, что для него настоящие чувства, пусть к Гуку или к кому-то еще, но точно знает, что если сделает, а на это он никогда не решится, шаг к Чонопу, который даже не надеется ни на что, но все еще ждет, подсознательно, пусть и отвергая это сотни раз, все равно это не сделает счастливым никого из них. Ни Химчана, потому что это было бы лишь вынужденным жестом из-за сострадания, и только как к другу, ни для Чонопа, потому что со временем он все равно это бы понял, потому что для того, чтобы долго скрывать это у Химчана просто не хватило бы сил.Именно поэтому Химчан и выбирает шаг в сторону. И не потому что он выбирает, как лучше для него самого. А для того, чтобы не разрушить хотя бы то, что осталось от того, что было раньше. Пусть и осталось так мало. Он не знает, как сохранить хотя бы это, потому что мысли заняты совсем другим. Но этот шаг – единственный, на который способен Химчан. И такой же шаг в сторону от него делает Чоноп.Хотя от этого выбора больно обоим.* * *Проходит неделя, а Химчан не забывает звонить ему. Пусть и через день. Пусть и на пять минут. Пусть и бросая те же отговорки про университет и работу. Чоноп слушает и с улыбкой отвечает, что все хорошо. Правда, улыбаться ему больно, особенно слыша там, на фоне в трубке Химчана низкий голос ЁнГука. Но сделать он ничего не может. Нельзя. Это его собственный запрет самому себе. Боль можно причинить себе, Джело, даже Гуку, если было бы желание. Кому угодно, но не Химчану.Потому что он все равно его любит, пусть тот и отдаляется все дальше.И Чоноп остается в одиночестве. Хотя, понимает, что мог бы все исправить, и вернется хотя бы Джело. Только вот Чоноп совсем не хочет, чтобы тот возвращался, когда Чунхон присылает ему как-то вечером сообщение, что у него есть свободное время на выходных. И он хочет прийти к нему, если тот не против. Хотя, когда Джело набирает смс, он думает, что даже если бы Мун тот был против, он все равно придет к нему в конце недели.А когда наступает этот самый конец недели, Чоноп долго смотрит на календарь. Очень долго. Неприлично долго, не отрывая глаз от потрепанной картонки с отрывными листами на стене.И с ужасом понимает, какой сегодня день.

Начиная с первого дня апреля, он тщательно старался не думать о числе, которое наступит через восемнадцать на двадцать четыре полных оборота часовой стрелки на циферблате. Мун отгонял мысли о Джело, который писал ему как раз об этих выходных, о прошлом, которое мельтешит в голове, о Химчане, которого видит теперь все реже и реже. Два раза в неделю, если повезет. И один, если не очень.А сейчас этот день. Он подкрался так тихо и незаметно…

Девятнадцатое апреля. Ровно год прошел со дня несчастного случая.А ведь это был день рождения Химчана.Чоноп стоит на перекрестке. И ужасно злится на себя, что именно сегодня все складывается как нельзя хуже. Совсем не так, как он планировал.

Не прозвонивший будильник из-за севшей батареи в телефоне, сгоревший завтрак, зацепившаяся о непонятно откуда взявшийся в стене гвоздь кофта с порвавшимся прямо по шву рукавом,заклинивший дверной замок, не остановившийся автобус на остановке… Все словно говорило Чонопу о том, чтобы он остался дома, еще после самой первой подсказки. Но как он мог остаться? Был день рождения Химчана, и Мун просто обязан был повести друга в привычное кафе и накормить супом с водорослями. И поэтому совсем наплевал на знаки, которых было уж очень много в то утро. И так же забыл об осторожности.Химчан стоял на противоположной стороне. И слушал уже пятидесятое поздравление по телефону. Он натянуто улыбался, вглядываясь в перебегающего улицу Чонопа. Между ними была еще одна, с противоположным движением. Между ними было чутьбольше десятка шагов.

А на светофоре загорался мигающий зеленый.Химчан вяло отвел глаза в сторону, пытаясь вникнуть в звучавшие из трубки слова едва знакомой девушки из университета, и именно тогда Чоноп не заметил последнего данного ему знака. Он сделал шаг на дорогу, и тут же с запозданием услышал визг шин.

Химчан обернулся моментально. Слишком близко был звук, режущий по ушам.Ким забегал глазами, ища Чонопа. Тот ведь только что был напротив, только что был…

Химчан уронил руку с телефоном вниз, видя на дороге обмякшее тело Муна и залитое красными струйками крови лицо и руки, и после секундного промедления, кинулся вперед, едва различая что-то вокруг.

Опускаясь на колени перед Чоном и сжимая его подрагивающие пальцы, он все еще не верил. Это было слишком глупо, слишком быстро, нереально и.. слишком больно.