II. When break aching heart in two (1/2)

Химчан знакомит Муна с ЁнГуком и Чунхоном совсем не так, как ему хотелось. Это происходит в какой-то степени неожиданно даже для него самого.

Первый, тот самый Бэнг, ворвался в жизнь Кима так же резко, как та трагедия с Чонопом больше чем пол года назад. Они знакомятся по чистой случайности в музыкальной студии, где ЁнГук записывает свою новую песню вместе с этим несовершеннолетним блондинистым мальчиком, взявшим себя вместо имени это странное созвучие букв, сливающееся в «Джело». И после этого Химчан понимает, что его затягивает новое течение.Но ведь сбежать от Муна он не может. Он конечно пробует, пару раз по вечерам, но сразу же замечает осунувшееся и побледневшее лицо младшего, и поэтому совсем скоро он приходит в квартиру Чонопа не один, а с Гуком и Джело, которых уже после их первой встречи Мун сразу принимает.Потому что Чонопа тоже затягивает новая жизнь… Химчана. Да, именно Химчана, а не его собственная. Его собственной у него просто нет.Да и мысли Муна по большей части занимает именно Химчан. Ведь только Химчан может успокаивать его, проснувшегося в слезах из-за кошмаров, которые он иногда все еще видит по ночам, и легко касаться губами лба, убирая пряди мокрой челки. Только Химчан обещает свозить его в Японию на праздник сакуры, обещает так, что Чоноп верит, несмотря на то, что Химчан еле успевает оплачивать лекарства, которые Чонопу никак нельзя переставать пить, не говоря уже о том, чтобы выкроить денег на развлечения. Только Химчан может отдавать Муну все свободное и занятое время, прогуливая пары только из-за того, что у Чонопа с утра немного болит шея. Только Химчан натягивает на него теплый шерстяной свитер и заставляет смотреть глупейшую передачу по американскому каналу, пока тот не заснет и не пройдет боль. И только Химчан возится на кухне половину выходного дня чтобы приготовить что-то вроде итальянской пасты, пусть она и получается лишь каждый второй раз.

Все это делает только Химчан, и не кто-то еще. И делает это для Чонопа.Поэтому в тот момент, когда Мун впервые за последние месяца слышит незнакомый запах резкого, но приятного мужского парфюма и слышит тонкий замирающий лепет мальчика лет пятнадцати, виснущего на шее его Химчана на пороге его квартиры, тогда Чоноп понимает, что напрочь забыл о том, что Химчан не принадлежит ему всецело, как он полагал.

Химчан принадлежит тому, другому миру за дверьми его дома. Миру, где можно танцевать.А Химчан немного теряется, приведя Джело и ЁнГука к Муну. Он ведь совсем не предупредил младшего, да и им не сказал главного о Чонопе. Мысленно он уже ругает себя, и ужасно хочет вытолкать кричащего что-то про салат из помидорок черри Джело за дверь, но когда видит Муна, то понимает, что назад уже нельзя.Ким почти не дышит, встречая не понимающий ничего взгляд Чонопа, Джело как-то резко затихает, во все глаза смотря на парня в инвалидном кресле, а Гук, говорящий все это время по телефону, роняет короткое «я перезвоню» и нажимает на сброс, медленно опуская руку вниз.Немая сцена затягивает на пару долгих-предолгих секунд, а потом Химчан отмирает, слыша какой-то неземной и невероятно теплый голос Чунхона:- Привет, я Джело, - мальчик осторожно машет Муну, и неуверенно сгибает пальчики. – А ты – Чоноп, да?Химчан видит, как Чоноп медленно кивает и переводит непроницаемый взгляд на Химчана. А тот начинает беззвучно шевелить губами, разрываясь между сотнями возможных оправданий.- Ты не говорил, что придешь не один, - когда Чоноп опережает его с ответом, то Химчан замечает, как губы того растягиваются в легкой улыбке, адресованной не отрывающему от Муна взгляда Джело.

На мгновение Химчану почему-то кажется это сценой из какого-то слишком реального сна, но это быстро проходит, когда он замечает на губах Джело до ужаса милую улыбку в ответ.- Этого немного пришибленного подростка, ведущего себя как пятилетний, на самом деле зовут Чунхон, но он больше любит, когда его называют Джело, как он уже сам сказал, - Химчан говорит это, словно скороговорку, и все это время не моргая смотрит на Чонопа, и тут же, указывая рукой назад, представляет Бэнга: - А это ЁнГук, мы часто пересекаемся в той студии, куда меня взяли на роботу.У Химчана создается впечатление, что он сейчас словно отчитывается перед Чонопом, и одновременно – извиняется за то, что ни о чем не говорил в последнее время. И чувствует он себя при этом ужасно глупо – ведь с чего он решил, что Чонопу вообще нужны люди из того мира за окнами квартиры?

А тот снова удивляет его - удивляет спокойными словами, и тем же теплым взглядом узковатых глаз:- Со вчера осталась паста, и холодильник как обычно забит кока-колой, - Мун медленно переводит взгляд на Джело и добавляет: - А еще есть много помидорок черри.Химчан вскидывает брови, видя как Чунхон с восторженным воплем срывается к Чонопу и пересекая коридор парой шагов, опускается перед Муном, растягивая губы в нелепейшей улыбке, которую Химчану только доводилось видеть на его лице.- Эй, мелкий, успокойся, - запоздало окликает его Химчан, но Джело словно не слышит его.- Помидорки черри, они мои, - Чунхон пару раз качает головой из стороны в сторону, от чего его светлые кудряшки на голове легонько дергаются.А Чоноп смотрит в его глубокие улыбающиеся глаза, и думает, что перед ним мальчик с какой-то совершенно другой планеты. Он еще совсем подросток, одетый в широкую, смахивающую на репэрскую, одежду, и с этими светлыми, невероятно светлыми волосами. Чоноп еще ни у кого таких не видел. И так близко.- Джело, - на этот раз мальчика окликает другой голос, немного похожий на Химчановский, но более резкий и грубый.

Чунхон слышит ЁнГука, и тут же поднимается, виновато опуская голову вниз. А Химчан подходит к нему и легко толкает в сторону кухни, а когда Джело и Банг выходят из коридора, он наконец-таки смотрит на Муна.- Я знаю, что должен был предупредить… - начинает он, но Чоноп тут же перехватывает его нервно рассекающую воздух ладонь:- Я рад, что ты, наконец, думаешь не только обо мне.Чоноп не знает, почему именно эти слова. Он ведь хотел сказать что-то совершенно другое. Потому что не хочет делить Химчана с тем миром, которому он сам не принадлежит.

Но Чоноп говорит «как правильно». Нельзя быть эгоистом. Вернее, можно, но нельзя этого показывать. Только не тому, кто так о нем заботится.Химчан тогда улыбается. И Муну тепло от этой улыбки, и ровно настолько же неуютно и холодно, когда Ким разворачивается к кухне, а он, с секундным промедлением, все же толкает тяжелые металлические колеса вперед, следом за ним.

* * *Этот день меняет все. Меняет в корни. Он перестраивает все мысли Чонопа, все привычки, да и вообще все, к чему он привык.

А больше всего в этом внезапном балагане меняется Химчан.Словно получив беззвучное одобрение, он все больше начинает «думать не только о Чонопе». И совсем не замечает, что улыбка Муна приобретает какую-то наигранность и натянутость – Чоноп ужасно жалеет о своих словах, но знает, что так правильно. Поэтому молчит, делает вид, что все хорошо, что он рад этим новым лицам и всем этим частым посиделкам в его квартире…И частично, он правда рад. Потому что это немного отвлекает. И вместе с тем разжигает внутри что-то непонятное.Чоноп отчасти понимает, что это - ревность ко всему тому, что появляется у Химчана – новая работа, новые друзья, новые темы… И если раньше он читал Химчана по его глазам, жестам и словам, то сейчас это незаметно ускользает. Чоноп что-то теряет, неощутимо медленно, но теряет. И чтобы понять это, тоже нужно время.- Чунхон, убирай весь этот бардак и дай мне перестелить постель, - Химчан щурит глаза, сдувая с них падающую темную челку, и опускает стопку наглаженного белья на край кровати, на которой развалился Джело, пытаясь написать домашнее задание.Из этого правда мало что получается, потому что разбросанные книжки и тетрадки так и лежат закрытыми, а мальчик быстро клацает пальцами в телефоне.- Угу, - хмыкает он, не поднимая глаз и даже не сдвинувшись с места.- Ты меня слышал, мелкий? – хмыкает Химчан, слабо шлепая ладонью по болтающейся в воздухе ступне, от чего Джело наигранно ноет, и поворачивает голову:- Ну что-о-о?Химчана передергивает от такого противного сейчас голоса младшего, и он уже настойчивее тянет его за кажущуюся слишком длинной ногу. Тот начинает еще громче верещать, не обращая внимания даже на появляющегося в комнате Гука с грозным взглядом и легко улыбающегося Чонопа.- Джело, угомонись, - Бэнг садится на кресло, складывая разбросанные по столу исписанные Химчановским почерком листы.Мун никогда не убирал их, особенно в последнее время – так создавалось впечатление, что Химчан все так же постоянно у него дома. Просто часто в магазин уходит.- Нет, нет, нет, - металлическим голосом отрезает Джело. - Я еще с уроками не закончил.- Да и ты и не начинал, - по-лисьи усмехается Химчан.Чунхон кривит губы и быстро сгребает книжки и тетрадки, не заботясь о паре тройке смятых листов и обложек, и все-таки поднимается с постели. Он сваливает все на стол, сверху сложенных листов с писаниной Химчана, и садится во второе свободное кресло, а Химчан начинает стягивать простынь и наволочки, перебрасываясь короткими репликами с ЁнГуком на счет каких-то песен.Спокойствие наступает ненадолго, и спустя минуту Чунхон вскакивает, включая какую-то электронную музыку, после чего начинает смешно и как-то «автоматически» танцевать.У Джело очень хорошо получается показывать робота, придавая движениям и даже мимике какой-то механический оттенок, и когда мальчик нервно дергает головой, «металлическим» голосом выговаривая «wake up sorry shoutdown error», а ЁнГук хмыкает что-то про очередную поломку и ожидаемое заявление младшего о требовании салата с надоевшими всем, кроме мальчика, помидорками черри на обед, потому что кроме них, якобы ничего больше не сможет устранить этот break, Чоноп на мгновение теряет прежнюю улыбку и думает, как хорошо было бы ему быть роботом.Не человеком, а соединением металла, проводов и энергии, где любую часть можно заменить просто новым куском железа или сверхпрочного пластика. Тогда можно было бы и танцевать, не уставая, без траты время на сон и отдых, танцевать, растворяясь в музыке, танцевать, теряясь в пространстве… Танцевать.В своих мыслях Чоноп постоянно танцует. И осознавая это сейчас, его глаза едва заметно начинают наливаться предательским блеском. Но за какую-то секунду это проходит.А все потому что Химчан, одевая на себя пододеяльник, начинает пародировать грубый голос Гука, и у Джело начинается истерика. Чоноп смотрит на просунувшего в уголки хрустящей ткани руки парня, и совсем не замечая, как Чунхон заливается смехом, почти распластываясь по полу, улыбается. Это отражают его губы, его глаза, и сам он словно весь светится от этой улыбки. Потому что Химчан такой смешной, Химчан такой милый, и вообще Химчан такой Химчан, из-за чего Мун забывает обо всем, и все остальные слова заключает в это одно имя, которое не покидает его мысли изо дня в день, плавно вырисовываясь изящными линиями еще чаще, чем движения невозможного в реальности танца.

ХИМЧАН.Химчан, который продолжает нести какой-то бред про воинов с другой планеты и роботов-захватчиков, набрасываясь на Джело и накрывая его синей с рисунками Сатурна, Юпитера и каких-то кривых звездочек, пододеяльником, что жутко смахивает на сцену из дешевой пародии на «Звездные войны», и совершенно не замечает, того тепла, которым окутывает его взгляд Чонопа.

А Химчан закутывает Джело, не давая тому вырваться, и говорит что-то про инопланетную паутину и космических рейнджеров, а через пару секунд уже сам заливается истерическим смехом, понимая какую ахинею несет, но от того, что мальчик смеется и брыкается, пытаясь скинуть с себя полотно с рисунками планет, а оно словно действует согласно какому-то усиленному закону гравитации, и не отцепляется, становится еще смешнее, до такой степени, что Химчан чувствует как ресницы слипаются от соленых капелек, а дыхание сбивается, и приходится отчаянно хватать ртом воздух.

- Ну все, хватит, - вырывается у Химчана, - Хватит, а то я уже рыдать начинаю, - он садится на постели, откидывая с лица мятую челку, и громко выдыхая, останавливается взглядом на Чонопе.Тот мягко улыбается, легко щуря и без того узкие глаза. Улыбается искренне, и в то же время, как-то страдальчески, но Химчан совсем не замечает второго.

- Прости что мы устраиваем у тебя тут сумасшедший дом, - говорит он, а Мун лишь опускает глаза и мотает головой, словно говоря, что он привык, и видя все это – ему очень даже весело.А ведь ему не то чтобы совсем не весело, он ведь улыбается. Ему весело, но до боли, до грусти и до колкого ужаса внутри от осознания того, что все, что вокруг происходит без его участия – это так жутко несправедливо, и от этого сжимается, едва выдавая удары, сердце.Но это терпимо. Приятное до боли чужое счастье – это терпимо.

А вот то, что дальше – намного больнее.

* * *- Меня взяли МС, - глаза Химчана блестят, счастливо, и таких глаз у него Чоноп не видел уже очень давно. – Меня взяли МС, представляешь? – повторяет Химчан, и Мун понимает, что должен ответить.И попытаться разделить эту радость, которая переполняет Химчана.- Это… - Чоноп беззвучно раскрывает растягивающиеся уголки губ, но не может выдавить ни слова больше.Но Химчан словно и не замечает. Он так рад, что не может даже устоять на месте, начиная наворачивать по просторной гостиной круг за кругом, сметая стулья и собственную гитару.- Я буду брать интервью, буду вести программу, увижу столько известных людей… - поток произносимых Химчаном слов сливается во что-то едва различимое. А потом он резко опускается на диван, раскидывая руки в стороны и закрывает глаза, откидываясь на спинку. – Я буду МС, - тихо выдыхает он, и после секундного молчания начинает хрипло вопить радостное «йееее».Чоноп улыбается. Грустно, но улыбается. Потому что отчасти то настроение Химчана передается и ему. Но вместе с этим оно загоняет внутрь скользкое опасение и тревогу. И не без причины.Первый раз, когда Химчана должны показать по телевизору – это вечер пятницы. К Чонопу приходит Чунхон, предварительно позвонив и напросившись, потому что не хочет смотреть «дебют» хена один. Мун соглашается, и когда часы показывают половину седьмого, они вместе сидят в гостиной перед экраном телевизора. Мун медленно постукивает пальцами по подлокотнику инвалидного кресла, а Джело нервно елозит ногами по гладкому паркету, без перерыва бормоча что-то про то, когда уже кончится реклама. Чоноп наблюдает за ним из под отросшей челки, падающей на глаза, и ненадолго забывает даже о Химчане.