Глава 4 (1/2)
????????Мандрейку понадобилось немало времени, чтобы восстановить дыхание. Сапоги у лифменов мягкие, но Ронин знал, куда бить, и доспех не сильно помог. Снаружи, где-то вне поля зрения, тихо прошуршали шаги и остановились: надо полагать, к ?камере? приставили часового. Логично.????????— Надо же, генерал опустился до того, чтобы бить связанного пленника ногами, — никому не адресованная насмешка, еле слышно выдавленная сквозь зубы просто для того, чтобы доказать: он оставил последнее слово за собой. Провокация удалась на ура. Даже немного чересчур. Как он мог предположить, что Ронин — всегда такой уравновешенный — сорвётся?
????????А боль задержалась слишком надолго, чтобы не начать вызывать беспокойство. Только внутренних повреждений ему не хватало. И удар был не настолько сильным. Хотя, если вспомнить, как ему досталось за последние несколько часов — нечему удивляться. Болотный князь — создание очень живучее, но и у него есть предел прочности. А когда ушибы ложатся поверх ушибов, неудивительно, что больно. Заживёт. Всё заживёт, и тогда он попробует на прочность верёвки и охрану. Но пока был только один вариант — спать. Попытаться улечься так, чтобы поменьше тревожить раны, и уснуть. Не важно, что уже день, земля предсказуемо жёсткая, а он связан по рукам и ногам. Мелкие неудобства.????????Утро — если считать утром время, когда просыпаешься — началось с заката. Точнее, с сумерек, потому что никакого садящегося солнца в закутке между корнями, конечно, видно не было. Только постепенно угасающий свет.
????????В жизни Мандрейка понятие режима дня просто отсутствовало. Он бодрствовал тогда, когда требовалось, и отсыпался, когда была возможность. Но смутно подозревал, что изначально был всё-таки ночным существом. По крайней мере, ночью он чувствовал себя комфортнее. И вот в кои-то веки его ?режим? стал именно ночным и имел некоторые шансы остаться таковым на ближайшее время. Если, конечно, лифмены не будут мешать ему спать. Чего ожидать с их стороны, было не ясно.
????????Часовой на этот раз обнаружился в поле зрения: молодой парень с чёрной косичкой сидел на земле и чинил сапог. На пленника он, казалось бы, внимания не обращал, но Мандрейк не стал бы полагаться на его беспечность, если бы речь зашла о побеге. Но для побега было ещё рано. Не стоит даже пытаться, пока он не будет уверен в том, что в состоянии бежать быстро и долго.
????????— Эй, зелёный, — после краткого размышления окликнул Мандрейк часового. Тот, мгновенно отвлекшись от сапога, повернулся в его сторону и еле заметно сместил ладонь к рукояти метательного ножа. Мандрейк хмыкнул, оценив реакцию, и спросил: — Тут жрать дают?????????— Нет, — лифмен отвернулся и продолжил ковырять голенище длинной иглой.
????????— Значит, генерал приказал морить меня голодом? — такого от Ронина он точно не ожидал. Настолько ошибся? Эта мысль оставляла странное ощущение.
????????— Значит, еды пока нет. Не приготовили ещё, — не поворачивая головы, пояснил лифмен.
????????То, что охранник не испытывает к нему явной неприязни, тоже казалось Мандрейку странным. Впрочем, некоторые просто хорошо умеют скрывать эмоции. Наверняка, если этого мальчика подоводить немного, прорвётся и ненависть, и презрение, и что там ещё положено. Но этого он делать пока не собирался. Сейчас стражник, обращающий на него внимание исключительно по делу, был удобнее. И пусть привыкает, что от пленника неожиданностей ждать не приходится… Пусть.????????Для Мэри Кэтрин утро началось со смущения от того, что она лежит под плащом в обнимку с кем-то. Через пару секунд она осознала, что её прижимают спиной к достаточно мягкой и определённо девичьей груди, и более-менее успокоилась насчёт приличий. Тем более что вспомнила, как вчера шла речь о том, что плащ ей дают чей-то, и потом придёт законная владелица.????????Несмотря на то, что она проспала несколько часов, Эм-Кей чувствовала себя усталой. Или не усталой, но какой-то… опустошённой. Ей даже сны не снились, хотя она ожидала как минимум кошмаров. Не то, чтобы она сожалела об их отсутствии, разумеется, но не привыкла засыпать, проваливаясь в черноту, где не было ничего. Ей всегда снились яркие сны — хорошее воображение? Сейчас, похоже, воображение отключилось, потому что реальные впечатления вышли далеко за его пределы. И хорошо, что отключилось.????????От лежания на земле все мышцы ныли, и шевелиться не хотелось, но Эм-Кей понимала, что встать и размяться будет наилучшей идей. И надо бы посмотреть, с кем она делит плащ. Спасибо сказать, опять же. Она попыталась выбраться из-под обхватывающей её руки и обнаружила, что это не так-то просто: хватка у неизвестной (Нод вчера, кажется, назвал имя, но она не запомнила) была по-воински крепкая.
????????Тогда Мэри Кэтрин просто развернулась. Прямо перед носом обнаружилась пшеничного цвета макушка: лифменская воительница была невысокой, на полголовы ниже её самой. И на такие активные шевеления уже не могла не среагировать. Она отпустила Эм-Кей и приподнялась на локте. Наморщила нос:????????— Чего ты ворочаешься? Я легла пару часов назад…
????????Она была, пожалуй, ровесницей Нода. Не красавица, с простоватым лицом и чуть курносым носом в россыпи очень бледных веснушек. Серо-зелёные глаза из сонных быстро становились пристальными и внимательными. Эм-Кей не могла сразу определиться с тем, какое впечатление на неё производит эта девушка: вроде бы близкая по возрасту, но совсем не похожая на её одноклассниц или даже их старших сестёр. Было смутное ощущение, что та может быть опасной, если захочет. Непонятно даже, что могло навести на такие мысли. Взгляд, сдержанные скупые движения?????????— Извини, — Эм-Кей немного отодвинулась, не выбираясь, однако, из-под плаща. — Не получилось встать так, чтобы ты не проснулась. Ты меня слишком крепко держала, — чуть укоризненно добавила она.
????????— А… извини, — лифменка зевнула, аккуратно прикрыв рот ладонью. — Привычка. Иначе, когда под плащом двое, кто-нибудь обязательно выкатится наружу. И вообще так просто теплее. Слушай, как тебя зовут? Нод вчера сказал, но я была слишком сонной, чтобы запомнить.
????????— Эм-Кей.????????— А я — Гельда, если этот раздолбай забыл тебе сказать, чей плащ стащил, — она широко улыбнулась и от этого мгновенно стала выглядеть гораздо более просто и понятно.Мэри Кэтрин не стала заострять внимание на том, что не Нод забыл, а она не запомнила.????????— Ладно, я дальше спать, — Гельда опустила голову на согнутый локоть и закрыла глаза. — Приятно было познакомиться.????????— Приятно было познакомиться, — эхом повторила Эм-Кей. Выбралась из-под плаща, подоткнула край и встала, оглядываясь. Что делать дальше, она представляла смутно. Она находилась посреди лагеря лесной гвардии, вокруг у костров спали лифмены (хотя спали не все, некоторые просто сидели, некоторые что-то делали с доспехами или оружием), и никто не обращал на неё внимания. Это, с одной стороны, было хорошо — так что куда-то идти, рискуя нарваться на вопросы, что она тут делает, было боязно, — с другой, как-то досадно. И есть хотелось: перед тем, как лечь, она сжевала напополам с Нодом пресную лепёшку, и это было единственная с прошлой ночи еда. Немного подумав, Эм-Кей решила, что как раз Нод ей и нужен. Оставалось его найти.????????Увы, он не сказал, где ложится спать, и ложится ли вообще. Сперва Мэри Кэтрин немного опасалась бродить между спящих, высматривая каштановую макушку друга, но потом осмелела: утомлённые солдаты не реагировали на тихие шаги. Те, кто не спал, поднимали головы, когда она проходила мимо, но вопросов не задавали. Как будто уже знали, кто она. Или им просто было всё равно.????????— Эм-Кей!????????Нод снова нашёл её сам и снова позвал из-за спины. Она ещё успела удивиться, как он смог окликнуть её полушёпотом, а потом оглянулась — и ахнула от ужаса: лицо и доспехи Нода были заляпаны кровью. Свежей, яркой.????????— Ты чего?.. — Нод недоумённо уставился на то, как она побледнела.????????— Ты ранен?!????????— А, — он пожал плечами, попытался стереть пятно со щеки, но только сильнее размазал. — Нет, я с охоты, испачкался случайно. Надо было помыться, но пока летели назад, забыл. Хотел успеть до того, как ты проснёшься.????????— Понятно, — Эм-Кей вздохнула. — Но ты всё-таки умойся, ладно?