Часть 1 (2/2)

Это было тридцатое мая. Девушка безропотно ступала к месту казни, глаза ее были закрыты.

Палач протянул девушке две скрещенные хворостины, она улыбнулась благодарно и нежно. В толпе она еще успела увидеть, как крепко держат за руки блондина, лицо которого кривила гримаса боли, рот раскрыт в беззвучным криком.

-Спасибо за то, что был со мной. Я люблю тебя.

Огонь охватил девушку, та не кричала от боли, лишь выкрикнула имя Бога, посланницей которого для страны она была. Когда тело горело уже безжизненно, англичане отпустили Франциска.

«Мне не больно, честно. Это ради тебя, любимый. Мне не больно. . . »Тот безвольно опустился на колени, закрыв лицо ладонями. Он успел увидеть, что пред ним стоит Артур, победно ухмыляясь.

-Любовь, значит? Вы были даже немного забавны. . .

Бонфуа его не слышал. Тогда рыдала вся страна, и по щекам недавно непоколебимого и уверенного Франциска так же струились слезы, он кричал в голос, словно компенсируя гордое молчание Жанны, когда ее тело было сковано огнем и болью.

-Ты меня слушаешь?!Я обещал тебе, что ты будешь рыдать.

-Я никогда тебе этого не прощу, — на выдохе, когда кричать уже не было сил, голос совсем сорван.

1453 год. Сокрушительное поражение Артура, безумный и истеричный смех Франциска. Англичанин не шевелится, лицо его застывшее и безжизненное, а взгляд куда-то вдаль.

-Знал бы ты, как я хочу тебя убить.

-Так чего ты ждешь?Франция опустился на колени рядом с лежащим Артуром, крепко стиснув зубы. Он сжимал в руке меч Карла Великого. Удивительно, когда Англия заметил оружие, взгляд его потеплел, губы дрогнули.

-Ты так ее любил?-Я любил ее. Любил ее так сильно, как ты не можешь себе представить, чертов англичанин.

-Тогда бей, — равнодушно пожал плечами Артур, раскинув руки в стороны, подставляя грудь под удар меча.

Молчание. Франция держит клинок совсем близко к Артуру, руки его дрожат, в глазах плещется безумная ненависть и боль. Столько боли. Самое удивительное, что она отражается в глазах Англии, такая же тягучая и неотвратимая. Боль от поражения?-Не могу себе представить, верно? Я тоже любил.

-Ты никогда бы не смог так поступить, если бы ты хоть немного понимал, что такое любовь! – Бонфуа срывается на крик, клинок трясется в его руках, пальцы побелели, — Никогда!-Я любил, — на выдохе повторяет Артур, закрывая глаза, — И люблю.

Дикий вскрик – сначала Франции, затем Англии. Меч входит в податливое тело в районе плеча, не задевая ничего важного. Тот тихо всхлипывает, но больше не позволяет себе кричать, даже когда обезумевший Француз медленно поворачивает лезвие, разворачивая плоть.

-Никогда не смей произносить этого слова. Клянусь, еще один раз, и я убью тебя. . .

-Ты не убьешь меня. Я знаю, — Киркланд улыбается уголками губ, — Даже в этой войне, я не переставал тебя любить.

Бонфуа замирает на секунду, затем тихо кладет голову на плечо Англии, закрывает глаза. Тот чувствует, как с лица француза медленно стекают горячие слезы.

-Я не мог остановиться. Я не мог остановиться, ты любил ее больше меня. Я не мог остановиться, даже понимая, что ты не простишь меня. Ты же знаешь, как действует на нас война. Я делал это ради тебя. . . Ради нас. . .

-Разумеется, я знаю, — безвольный шепот.

Англия обнимает Францию за плечо одной рукой, другая все так же обездвижена, а из тела торчит клинок возлюбленной Франциска.

Это была их война.

Они оба проиграли самим себе.