Часть 1 (1/2)

Франциск улыбался ласково, влюбленно глядя на девушку, стоящую перед ним.

Нежные и красивые черты лица – да, она не выглядела как француженка, но это не мешало ей быть поистине прекрасной. Ее все отличало от других женщин – стать, гордая и сильная натура, воинственный блеск светло-голубых глаз. Его возлюбленная была уникальна, Бонфуа трепетно лелеял образ воительницы в своем пылком сердце. Он надеялся на нее, он верил ей.

Он никогда не замечал, как потрясно могут смотреться на девушках доспехи.

Совсем тихо.

Франциск протягивает девушке меч, тот самый, когда-то принадлежащий Карлу Великому.

-Ты и правда посланница Бога. Мы пойдем за тобой до последнего, la Pucelle d’Orléans.

Девичьи губы изгибает нежная улыбка, когда она может на мгновение позволить себе слабость, кротко всхлипнув в крепких и осторожных объятиях Франциска.

-Я сделаю все, как надо. Я обещаю вам.

1429 год, 18 июня.

Франциск крепко держал Жанну за руку, улыбаясь самодовольно стоящему на коленях Артуру. Нет, тот не покорился. Просто на сей раз его проигрыш был безоговорочным, обе страны понимали, что с этого момента в войне уже обозначился четкий перевес в сторону Бонфуа.

-Хей, Франция.

-Ты хотел сказать что-то еще?-Я еще заставлю тебя рыдать, обещаю.

-Лучше бы ты поторопился уйти отсюда, — холодно бросил Франциск, — Не бросай слова на ветер, англичанин. Тебе не идет.

Она смеялась. Женский смех, хрустальный и чистый, от него внутри все сводит от восторга. Улыбается он безумно и счастливо, прижимая к себе воительницу, беспорядочно целуя ее лицо – виски, щеки, веки. Губы Бонфуа находят ее губы, он старается вложить в этот поцелуй всю свою страсть и нежность, всю надежду и безграничную любовь к прекрасной воительнице. Она покорно прогибается под ним, отдавая себя стране всю, без остатка, упиваясь ласками и безумно трепетными, чувственными поцелуями Бонфуа, кожей ощущая горячий и пылкий шепот: «Люблю, люблю, люблю. . .»Блондин кротко вздыхает, на мгновение прерывая поцелуи, восторженно внимая словам Жанны.

-Я тоже люблю тебя. Я принадлежу только тебе, и ты это знаешь.

-Знаю. Мой ангел, я знаю.

Ночью совсем не холодно. Бонфуа просто сжимает девушку в объятиях, такую хрупкую и в такие моменты беззащитную. Он не позволит себе большего. Ему лишь достаточно знать, что это его Жанна, и пусть она сможет спокойно заснуть в надежных объятиях. Он клялся себе, что никогда и никому ее не отдаст. Он был уверен, что это обещание выполнит, не смотря ни на что. И возлюбленная ему верила – она спала крепко, спокойное и прекрасное девичье лицо было умиротворенно, уголки губ едва поднимались в улыбке.

1431 год, 21 февраля.

Обезумев, Франциск с силой молотит кулаками в дверь Артура. Раздирая руки в кровь, рыча от бессилия и отчаяния.

По ту сторону двери лишь спокойный, жестокий и холодный голос. В этой войне они оба изменились, в истеричных воплях одного и надменному голосу другого нельзя было узнать Францию и Англию. Совсем другие, ненавидящие самих себя за эту чертову перемену, но не имеющие выбора.

-Я говорил, что ты будешь рыдать.

-Иди к Дьяволу! Я не позволю тебе убить ее, слышишь, чертов англичанин?! Я тебя уничтожу, если ты коснешься ее!-Сколько злости. Смотри, ты так красиво обозначаешь предо мной свою слабость. . .

По ту сторону двери – удаляющиеся шаги Артура. Франциска колотило мелкой дрожью, в голос закричав, он еще пару раз ударил по двери, боли не чувствовалось, а на каменные плиты возле двери мягко стучали горячие капли крови. Бонфуа сполз на эту самую плитку, закрыв лицо руками, в исступлении шепча.

-Жанна, прости меня. . . Бог не может допустить твоей смерти, я отказываюсь в это верить. . .

Девушка кротко сжимала разбитые губы. Нет, она бы не сдалась до последнего. Она все понимала, понимала и бессилие возлюбленного, и свою неизбежную участь. Но она не могла сдаться, в этом и была вся Жанна. Именно за это ее любил всей душой Бонфуа, именно из-за этого чувства, связывающего душу страны и воительницы, она не могла покориться.