Часть 3 (1/1)
Как же это всё-таки мучительно.Едва закрыв за собой входную дверь, Джон разорвал пластик зубами и откинул голову назад, делая торопливые жадные глотки. Одна капля сорвалась с нижней губы, оставляя тёмно-алый след.
Закончив пить, Джон до хруста суставов сжал пустой пакет в кулаке. Он стоял в прихожей, неуклюже опираясь на трость, во рту ощущался горький лекарственный привкус. Смятый пакет в руке кровавыми потёками напоминал человеческий орган. В доме не было слышно ни бормотания радио, ни телевизионных помех, только раздавался сверху протяжный плач скрипки. Стоя на лестнице, Джон невольно заслушался. Пальцы разжались, трость с глухим стуком ударилась о ступеньку.
Сопровождаемый пронзительной мелодией, Джон поднялся и осторожно заглянул в комнату Шерлока. Тот сидел, закрыв глаза, вслепую водя смычком. Перед ним на столе трепетала свеча, бросая фантастические отблески на лицо. В неровном бледно-жёлтом свете кожа будто бы искрилась.Вдруг Шерлок прекратил играть и взглянул на Джона, приоткрыв глаза:- Ты что-то хотел?- Нет, - замялся Джон, как будто бы он прервал своим появлением нечто сакральное. Лакированное дерево скрипки поблёскивало, и это напоминало ему блики луны на воде. - Просто не знал, что ты играешь. А что это?- TriORE, “Pleasures and Tortures”. Я рад, что ты наконец расстался с этой тростью, - заметил Шерлок, пробегая пальцами по грифу скрипки. - Она тебе больше не нужна.- О... - Джон посмотрел вниз. Он и правда не заметил, как её выронил, но без неё почувствовал себя неуютно. Для Джона она стала чем-то вроде дополнительной конечности, и древесный узор на ней он знал так же хорошо, как линии на своих ладонях.- Я заметил ещё в баре, что твоя хромота психосоматическая. Ты начинаешь хромать, только если вспоминаешь, что ты калека, - как бы в подтверждение своих слов Шерлок провёл смычком по скрипке, и та издала неожиданно низкий густой звук. - Что собираешься делать?- Не знаю. Пойду посплю.- Тогда покойной ночи, Джон. А я ещё поиграю. Тебе это не сильно помешает?- Нет, разумеется, - ответил Джон перед уходом.Он подобрал трость и вернулся в отведённую ему комнату. Раздвинул гардины. Джон с трудом выносил вечный дневной полумрак этой квартиры. Собственное отражение в окнах, за которыми гудели машины и шли обычные люди, напоминало ему аквариум.
Он сел на кровать, посмотрел на пакет, который почему-то продолжал сжимать в руке и, поморщившись, откинул его в сторону. Лёг, заложив руки за голову, глядя на мелькание световых пятен на потолке. Тут проедет автомобиль, там пройдёт весёлая компания, весёлые выкрики и глухое бормотание, так много всего и никому из них нет дела до Джона...
Он и сам не заметил, как заснул.Джон стоял у окна с чашкой чаю. На улице шёл дождь, так что улица за стеклом искривлялась, как на картине художника-авангардиста. Люди, почему-то все в серых плащах, шли очень медленно, у многих на шее были шарфы. Джон отпил из чашки, удивляясь странному вкусу чая, будто бы вместо сахара он насыпал туда соль. Он вгляделся повнимательнее и вздрогнул, поняв, что в чашке не чай, а кровь. Джон снова посмотрел в окно. По стеклу стекали алые струйки, а люди за ним — они шли, покачиваясь, и у каждого было разорвано горло, серые плащи спереди обильно залило тёмной артериальной кровью.Джон проснулся с резким вдохом.
Он сел, диковато оглядываясь. Спотыкаясь, подошёл к окну. Было уже за полночь, и улица пустовала. Обычная лондонская улица. Джон привалился к стене, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Просто сон. Дурацкий, но до ужаса реальный.Разве вампирам снятся сны?Джон открыл глаза и снова поморщился. Всё тело ломило, в горле скребло, как при простуде, но хуже всего была вернувшаяся жажда. Почему так быстро? Он пил несколько часов назад. Обычно одного пакета крови хватало на двенадцать часов. Видимо, придётся выйти ещё за одним.Он прислушался. В доме была такая тишина, что звенело в ушах. Скрипки слышно не было, видимо, Шерлок куда-то ушёл. Джон уже усвоил, что спит тот днём. Он вздохнул и стал собираться.Ночь на улице пахла радужно переливающимся в свете луны бензином, невидимым шлейфом чьих-то цветочных духов, намечающимся снегом и туберозой. Джон постоял на крыльце, вдыхая эту смесь, и спустился. Больница была совсем недалеко от дома. Не из-за этого ли Шерлок выбрал эту квартиру?Джон свернул на глухую улочку, которая вела к ней. По обеим сторонам её были небрежно разбросаны мешки с мусором, некоторые были разорваны и их содержимое высыпалось на асфальт. Джон осторожно переступал, стараясь не наступить в вонючую жижу. Он снова облизнул сухие губы. Похоже, это уже вошло в привычку.Осталось совсем немного. Скоро это ощущение уйдёт.Сзади раздались шаги, но Джон, ведомый своей целью, сначала не обратил на них никакого внимания. Обернуться его заставил вальяжный голос с гнусавой растяжечкой:- Эй, мистер, сигаретки не найдётся?Джон взглянул через плечо. За ним стоял неряшливо одетый молодой человек, опираясь плечом на стену. Сальные волосы свисали по обеим сторонам такого бледного лица, что оно в неровном свете фонарей отдавало неприятной зеленцой. Тощая шея со слишком большим кадыком не была ничем прикрыта, несмотря на промозглый холод.- Извините, не курю, - ответил Джон и собрался уходить. Но незнакомец неожиданно ретиво ухватил его за рукав и целиком развернул к себе.- Какая жалость, мистер. А ничего другого у вас нет? Пары фунтов для голодного бродяги.- Нет, ничего нет, - Джон попытался отцепить от себя его руку, но тот сжал её ещё сильнее.- Правда? - тускло блеснула сталь ножа. - Может, всё же поищите?Джон действовал быстро. Ребром левой руки он ударил по вцепившейся в его рукав кисти и нанёс удар лбом по носу нападавшего. Тот наконец выпустил рукав Джона и приглушённо взвыл, обеими руками хватаясь за лицо. Джон рванулся назад, но, сам не поняв как, оказался на земле. Уже лёжа, он сообразил, что полуночный грабитель подставил ему подножку.Тот, постанывая и хлюпая разбитым носом, наклонился над Джоном. Тёмно-бордовая в неровном освещении кровь залила ему всю нижнюю половину лица.- Вы как-то очень нелюбезны, мистер. Возможно, мне следует преподать вам урок хороших манер, - с кончика его носа сорвалась капля крови и упала рядом с нижней губой Джона. Он совершенно неосознанно слизнул её, и она обожгла глотку, словно адский огонь.По венам словно пустили разряд тока. Заболели, выворачиваясь, дёсна, клыки с верхней челюсти коснулись нижней губы. Всё вдруг стало ясным и понятным, словно он надел очки с сильными линзами.Действуя чисто инстинктивно, Джон с силой дёрнул на себя руку грабителя с занесённым в ней ножом. Тот, потеряв равновесие, упал с лёгким вскриком. Его шея оказалась рядом с лицом Джона. Он почти видел, как под тонкой слабой кожей пульсирует артерия, чувствовал запах его ледяного пота. Кровь с лица незнакомца стекла на горло. Джон слизнул её и, не выдержав, впился зубами в мягкую податливую плоть.
Незадачливый грабитель закричал, но крик захлебнулся в заливавшей глотку жидкости. Джон отвёл голову назад, разрывая ему горло. В рот хлынул поток крови, совершенно не той мёртвой и холодной, как в пакетах, крепче виски, слаще вина, горячее глинтвейна... Пить её было совершенно просто, всё равно что сосательный рефлекс у младенца. Она обжигающей струёй лилась из ошмётков того, что когда-то было, как из разбитого сосуда, стекала Джону под рубашку, но он этого даже не замечал. Он ощущал восторг караванщика, наконец нашедшего оазис, и вместе с чужой кровью в него вливался доселе неведомый экстаз. Чувствуя, что не вынесет больше ни глотка этого удовольствия, он оттолкнул от себя тело и отполз к стене, глубоко дыша и закрывая глаза.На улице стояла всё та же не нарушенная ничем тишина. Гулко капала кровь, впитываясь в асфальт. Джон медленно приходил в себя. Ощущение вакханалии отступало, уступая место осознанию того, что именно он сейчас сделал. Пропитанная кровью рубашка холодно липла к телу.Он осмелился взглянуть на убитого. Тот лежал в луже собственной крови, неловко подвернув под себя ноги, глядя неподвижными глазами в затянутое облаками небо. Голова держалась на шее лишь за счёт нескольких кусков кожи.Джона затошнило. Он схватился за рот, и тут же отдёрнул руку. Она была вся липкой от крови, как и вся нижняя половина лица и шея Джона.
По его телу пробежала дрожь. Что он только что сделал? Что он натворил? Он, спотыкаясь, встал, не в силах отвести глаза от мёртвого. Попятился назад и, не выдержав, побежал прочь, как будто хотел убежать от самого себя.Вперёд, вперёд... Холодный воздух наносит пощёчины по лицу, окружающий мир прыгает перед глазами, дробится, как мозаика, мелькает, как калейдоскоп. Вперёд... вот уже крыльцо дома, надо идти, надо спрятаться, кровь течёт по животу, чужая кровь...Джон с грохотом захлопнул за собой дверь. Постоял в прихожей, переводя дыхание, потом бросился наверх, к себе. Сел на кровать, диковато шаря глазами по комнате. В голове ни одной мысли, вспоминается только мёртвое лицо с нелепо разинутым ртом и испачканными красным волосами. При каждом взгляде на окна Джон дёргается — стекло напоминает ему отсвет луны в остановившихся глазах грабителя.
За дверью послышались шаги и раздался голос Шерлока:- Джон? Почему ты так торопился, что-то случилось? - он вошёл и включил свет. И увидел его.- Чёрт, - сказал Шерлок. Провёл ладонью по лицу, ещё раз взглянул на него сквозь пальцы. - Чёрт, чёрт.У Джона задрожала нижняя челюсть. При виде реакции Шерлока он был близок к панике.Шерлок сцепил руки в замок и очень тихо произнёс:- Всё, конец Маскараду...Джон не осмелился спросить, что это. В окно насмешливо заглядывала луна.