5 (2/2)

Результатом опыта стал погасший везде свет, и это были самые страшные и томительные полторы секунды в моей жизни. К счастью, Угрюмый быстро нашёл нужный рубильник и включил освещение. Тем же манером сталкер включил и выключил систему кондиционирования, а потом сигнал тревоги.

Зал заполнился завыванием и звоном. Голова на полу сжала челюсти, в очередной раз прикусив язык. Трясущимися руками Угрюмый отключил аларм и посмотрел на меня пустыми глазами.

– Я не знаю, как открыть эти долбанные ворота, – с отчаянием сказал он.

Я вернул ему пистолет и нажал наугад несколько кнопок со своей стороны пульта. Безрезультатно. Голова захрипела, подобрала щупальца.

– Уходим! – рявкнул Угрюмый. – Возвращаемся и попробуем другую часть тоннеля. Ну!

Он выстрелил в оживающую тварь, схватил меня за шиворот и потащил к выходу. Извернувшись, я дёрнул ещё один рубильник. Ворота утробно взрыкнули и с шипением поползли вверх. Мы бросились на прорыв через аномалии, вслед нам бессильно кричала жуткая голова.

Прогрохотав ботинками по деревянному штабелю, мы нырнули в ворота. Угрюмый ударил кулаком по большой кнопке, слабо светящейся в полумраке, и ворота, дёрнувшись, начали нехотя опускаться. Мы напряжённо следили за ними, пока помещение с диспетчерской не скрылось. С той стороны в ворота несколько раз глухо ударило, но преграда осталась незыблема. Вот теперь можно было перевести дыхание.

Угрюмый бессильно сполз по стене. Я осматривался. Мы очутились в таком же помещении, как то, из которого сбежали, только это было пустым. Не было ни контейнеров, ни длинных штабелей, ничего. Не было и выхода. Зал оказался замкнутым со всех сторон, а единственным выходом были чёрные с жёлтым ворота, в которые бессильно стучала мерзкая тварь. Ворота, через которые мы вошли.

Я готов был закричать от бессильной злости. Всё было зря! Мы снова в ловушке, и на этот раз загнали сюда себя сами. Я ждал, когда мой спутник тоже констатирует данный факт. Сказать ему язык не поворачивался. Ведь это я так стремился в эти ворота. Я запер нас в клетку.

Угрюмый поднялся и долго осматривал помещение. Потом вдруг резко, надрывно хохотнул без тени веселья и повернулся ко мне.

– Она не позволит нам уйти, – сказал он с жуткой, кривой усмешкой. – Не отпустит, понял? Меня, потому что нарушил её правила игры, а тебя, потому что не соблюдал правил в принципе. Она не любит, когда игра идёт не так, как запланировано. А с бунтовщиками у неё всегда был короткий разговор. Она…– Да о ком ты говоришь? – в страхе вскричал я. – Кто это – она?

– Зона.Я остолбенело смотрел, как Угрюмый вынул из кармана ПБ и отбросил в сторону. Потом свернулся в клубок на полу и закрыл глаза. Я вдруг заметил, что одна сторона лица его неестественно неподвижна. Очевидно, Угрюмый сам того не заметив, только что перенёс инсульт. Перенёс на чистом адреналине.

Я прислушался к собственным ощущениям и понял, что безумно устал. А ещё мне было невыносимо видеть друга таким – жалким и бессильным, валяющимся на полу, словно сломанная кукла. Подобрав пистолет, спрятал себе в карман. Уселся рядом с Угрюмым и заговорил. Я рассказывал про Дашу, какая она была, когда у нас всё было хорошо. Вспоминал родителей и друзей. Делился мечтами и надеждами. Я хотел разогнать эту тяжёлую тишину, развеять без остатка мрачную тучу апатии и отчаяния, что повисла над нами.

– Возможно, ты и прав, – заключил я, – Зона не даст нам уйти. Пускай, я готов принести ей эту жертву. Но хочу сделать это, сражаясь, а не сидя в грязной норе, словно крыса.

Угрюмый поднял голову и долго-долго смотрел на меня. Потом сел и протянул руку.

– Верни пистолет.Я с удовольствием подчинился. Сталкер встал, отряхнулся и небрежно заметил:

– Я рад, что мы познакомились.

Он взял пистолет наизготовку и кивнул. Я ударил по кнопке и поспешил убраться в сторону. Ворота поползли вверх. Взору открылись уже знакомые ряды контейнеров и диспетчерская. Угрюмый снова кивнул. Я нащупал в кармане стреляную гильзу и бросил вперёд. Тоненько звеня, она покувыркалась по полу и скрылась под контейнером.

Тишина.Мы осторожно подошли и с опаской выглянули в зал; осмотрели потолок, стены. Я осветил фонарём все тёмные уголки.

Тишина.Стараясь ступать как можно тише, прошли по длинному штабелю, по скрипучим мосткам, прочь из ловушки.Тишина.Тишина.Тишина.Мы мчались обратно по тоннелю, поминутно оглядываясь, но страшная тварь так и не появилась. Очевидно, уползла туда, откуда её принесло. Добравшись до трубы отвода, мы стали решать, в какую сторону двигаться дальше. Угрюмый хотел вернуться в бетонный мешок с трупами, я ратовал за противоположный конец тоннеля. Ратовал не слишком усердно, поскольку уже не доверял себе после сокрушительного провала с воротами. К моему удивлению Угрюмый принял решение в сторону тоннеля.

– Должно же тебе хоть когда-то повезти, – посмеиваясь, сказал он.

Улыбка получилась кривой и безумной из-за обвисших мышц лица. Не в силах смотреть на неё, я отвернулся. Мы чувствовали какую-то странную бесшабашность. Смирившись с возможной смертью, маячившей в самом ближайшем будущем, приняв это, мы пёрли напролом. А потом нам и вправду повезло – через какую-нибудь сотню метров мы увидели длинную, железную лестницу, уводящую на поверхность.

Пачкаясь о ржавые перекладины, обдирая ладони, мы торопливо поднимались вверх, словно боялись, что лестница растает, как мираж в пустыне. Поднимались без передышек, пока не упёрлись в тяжёлую чугунную крышку. Сдвинув её совместными усилиями, мы выбрались и оказались на окраине Припяти.

Ветер гнал по небу лоскуты сизых туч, заставляя их ронять на землю холодные капли дождя. Всё было залито тусклым, дневным полусветом, не ярким, приятным глазу. Я радостно вдохнул сырой воздух, подставил лицо дождю и улыбнулся. Хорошо. Прямо напротив нас цеплялась за тучи полосатая труба станции. Мы были близко.

Я повернулся к Угрюмому, и улыбка сползла с моего лица. Сталкер стоял, неестественно выпрямившись. Руки подёргивались, глаза закатились, покрывшись сетью набухших кровеносных сосудов. Из его ушей свисали красноватые щупальца, а из открытого люка за его спиной выползала мерзкая голова с уродливым шрамом на лбу.