5 (1/2)

Навязчивый, тревожащий звук проник в сознание, вызвал настороженность и чувство опасности. Несмотря на это, я всё никак не мог проснуться и просто слушал, не пытаясь анализировать или что-то предпринять. Звук был странным. Лёгкий шорох, словно по полу как попало волокли охапку резиновых шлангов, сопровождался жалобным хныканьем. Я лежал, оцепенев, и никак не мог вынырнуть из липких тенёт сна.

Причитания то отдалялись, то слышались совсем рядом. В стекло диспетчерской увесисто стукнуло. Вздрогнув, я, наконец, проснулся. Угрюмый, как ни странно, крепко спал. Лицо его было пугающе застывшим, покрытым восковой бледностью, словно у мертвеца. Но приглядевшись, я различил, как вздрагивает в такт дыханию его грудь.

В окно снова ударило, да так, что будка диспетчерской загудела, словно большой колокол. Угрюмый вздрогнул всем телом и проснулся.

– Что? – тихо спросил он, поспешно садясь и нащупывая пистолет.

Я пожал плечами, потому что так и не успел рассмотреть стучавшего. Снаружи снова захныкали. Глаза Угрюмого округлились, по лицу расползлось выражение недоверия и тревоги. Я его вполне понимал – меня это пугало до усрачки. Сталкер кивнул на тускло поблёскивающий рубильниками пульт и первым заполз под него. Причитания и шорох стихли у двери. Я поспешно юркнул к Угрюмому и попытался вспомнить, заперли ли мы её, когда вошли.

Некоторое время ничего не происходило, а потом невидимка жутко завизжал и обрушил на препятствие серию сокрушительных ударов. Мы забились ещё дальше под пульт, с ужасом глядя друг на друга. Дверь тряслась и скрипела, жалобно звенели стёкла, и фоном всему этому был нечеловеческий визг.

Дверь мы всё-таки заперли, но это не сильно помогло. Хлипкая преграда, не рассчитанная на такие нагрузки, с треском вылетела из петель и обрушилась на пол. Визг стих, снова зашуршало, захныкало. Из нашего укрытия мы могли видеть только угол с тумбочкой и край железного шкафчика. Невидимый гость для нас всё ещё оставался загадкой.Угрюмый ждал, стискивая пистолет побелевшими пальцами. Я вооружился ножом и вилкой, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны. Казалось бы, в столь напряжённый момент мысли должны быть о выживании, в вот поди ж ты…

Звуки присутствия неведомого существа становились всё громче, казались почти оглушающими. В поле зрения возникло нечто, которое можно было охарактеризовать, как большой, тугой комок красноватых щупалец в палец толщиной. Отростки беспокойно шевелились, ощупывали, сокращались, шурша по гладкому, бетонному полу, а из центра доносился тот самый хнычущий звук.

Мы с Угрюмым оцепенели. Никогда мне ещё не доводилось видеть ничего столь мерзкого и пугающего. Тварь была так отвратительна, что это завораживало. Мы сидели, сжимая оружие в потных от страха ладонях, и пялились на бесконечное мельтешение щупалец.

Тварь перекатилась ближе, и несколько отростков принялись ощупывать нашу одежду. Мы вжались в стену и друг друга. Пропитанная нечистотами ткань щупальцам не понравилась. Они неохотно отодвинулись, втянулись обратно. Вдруг из центра шевелящегося красно-бурого комка раздался отвратительный визг. Щупальца развернулись, открыв нашим потрясённым взорам человеческую голову. Она кричала.

Это был неизвестный мужчина лет сорока-сорока пяти. Спутанные волосы падали на лоб. Глаза закатились под веки так, что были видны только белки, покрытые сетью багровых сосудов. Рот судорожно открывался и закрывался, зубы щёлкали, время от времени прикусывая синий, распухший язык.

Угрюмый вытянул руку с пистолетом, практически уперев ствол в лоб неведомой твари.Бах!Бах!Бах!Вихрем взметнулись щупальца, хлестнули тугими плетьми по стенам и пульту, по полу и нашим лицам. С музыкальным звоном вылетело стекло.Бах!Голова отлетела и, смачно шмякнувшись о стену, упала на пол. Вокруг неё замысловатыми петлями лежали отростки. Они слегка подёргивались, и сейчас было видно, что эта мерзость растёт из шеи несчастного. Что с ним случилось, так и осталось для нас тайной. Голова в последний раз дёрнула челюстью и замерла.

–Что это за хрень?! Разве так бывает?! Что, мать твою, это за хрень, я тебя спрашиваю?!

Угрюмый поднял руку и без замаха коротко ударил меня по лицу. Я стукнулся затылком о пульт, и боль помогла преодолеть истерику и взять себя в руки.

– Успокоился? – поинтересовался сталкер.

Я посмотрел на его бледное до зелени лицо, на побелевшие губы и устыдился собственной слабости. Угрюмому тоже было страшно, ещё как страшно. Но он держался.

– Д-да, я… в порядке, – с трудом выдавил я и осторожно выбрался из-под пульта.

Угрюмый, не сводя напряжённого взгляда с твари, встал рядом и сунул мне в руку пистолет.

– Следи за ней… мало ли. – Сталкер повернулся к пульту и принялся его изучать.

Я смотрел на голову. Голова смотрела на меня. Щупальца её давно безжизненно вытянулись и замерли, но взгляд почему-то казался живым.

?Если у вас паранойя – это ещё не значит, что за вами никто не следит?, – всплыло вдруг в памяти.

Я посмотрел на развороченный пулями лоб – раны, как будто, стали меньше. Мне стало страшно.

Позади возился Угрюмый, негромко бормоча в задумчивости нечто невнятное. Под его ногами хрустело битое стекло. Снаружи гудели от избытка нерастраченной энергии аномалии. Я качнулся в сторону. Взгляд головы переместился вслед за мной. Стиснув пистолет скользкими, вспотевшими ладонями, качнулся в другую. Веки головы едва заметно дрогнули, но я уловил это движение. Отступил и наткнулся на Угрюмого.– Ты чего пляшешь? – недовольно спросил он.

– Она жи… живая. – Я утёр обильно вспотевший лоб.Угрюмый резко повернулся. Щупальца головы шевельнулись.

– Регенерирует сука. – Сталкера передёрнуло. Он развернулся и, очевидно, махнув рукой на вдумчивый поиск нужной кнопки, начал нажимать всё подряд.