4 (1/2)
Освободить Угрюмого было делом одной минуты. Мы поднялись по выщербленным ступеням, подобрали ключ и осторожно приоткрыли дверь. В лица пахнуло ветром. Невыносимо свежим и сладким ветром, принёсшим с собой запахи сырой земли, мха и грибов. В глазах на миг потемнело. Я ухватился за стену, чтобы не скатиться вниз по ступенькам обратно в тяжёлую вонь подвала.
Угрюмый открыл дверь шире и огляделся. Над Припятью тихо колыхался фиолетовый вечер. За купами кустарника слышался треск костра, плясали оранжевые блики. Кто-то смеялся. В ноздри ударил запах жарящегося на углях мяса. Шашлык… Желудок скрутил жестокий спазм, меня вырвало.
Когда я немного отдышался, мы выбрались на улицу. Угрюмый запер дверь, а ключи опустил в карман. Потом выхватил из-под ног увесистый камень. Я последовал его примеру. Неслышно ступая, прижимаясь к стене здания, мы проскользнули мимо веселящихся грешников и углубились в чрево ночной Припяти.
Неужели, наконец-то повезло, думал я, с наслаждением наполняя лёгкие свежим воздухом. Не успела эта мысль как следует оформиться в моей голове, как позади раздались яростные крики, заметались лучи фонарей. Наше исчезновение обнаружено.
Не знаю, как Угрюмый, а я сейчас чувствовал себя более голым, чем даже в душе. У нас не осталось ни бронников, ни оружия, ни ПДА, ни даже болтов. Только камни. Пара булыжников против нескольких десятков автоматов – это даже не смешно.
Мы не смели бежать, шли быстрым шагом. Двери подъездов, изуродованные пулями стены, провалы окон – всё крутилось бешеным калейдоскопом, складываясь в безумные узоры. Угрюмый вдруг резко свернул в сторону и остановился над чугунной крышкой люка.
– Помоги-ка мне.– Не полезу, – упёрся я, стараясь подавить внезапный приступ паники. – Не полезу и всё.
– Дурак, – бросил Угрюмый, пыхтя над крышкой, – лучше сюда, чем обратно в клетку.
Конечно, он был прав, как и всегда. Но мне так хотелось видеть небо над головой. Угрюмый сдвинул крышку сам. Из отверстия вырвалась волна трупного смрада. Мы закашлялись и отпрянули. После некоторого колебания Угрюмый вернулся, бросил в люк камень и прислушался. Почти сразу раздался смачный чавк, ознаменовавший падение.
Из-за угла вывернулась погоня, но нас они пока не видели, так как фонари светили в другую сторону.
– Не ссы, – сказал Угрюмый и канул в смрадную темноту. Опять вонь и подвалы, с отчаянием подумал я, прыгая за ним. Ноги почти до середины голени погрузились во что-то холодное, скользкое и вонючее. Я нащупал в темноте руку Угрюмого, и мы пошли, поводя впереди себя руками, словно слепые. Через каких-нибудь пять-шесть шагов упёрлись в стену.
Сверху послышались голоса. Над открытым люком лучи фонарей вспороли темноту. Мы прижались к стене, стараясь не дышать. Зашаркали шаги множества ног. В люк мельком светили, но взглянуть внимательнее не пытались. Зато мы, благодаря частичному освещению, смогли детальнее осмотреть наше укрытие.
Это было нечто, вроде бетонного мешка с узким туннелем-отводом прямо напротив нас. Пол покрывало множество трупов, разложившихся до полужидкого состояния. Отовсюду в беспорядке торчали руки, ноги и головы, иногда слабо ворочавшие пожелтевшими глазными яблоками. И весь этот гротескный хаос покрывали мириады белых червей.
Я зажал обеими руками рот и с ужасом наблюдал, как черви ползут по моим ногам, всё выше и выше. Штаны Угрюмого уже до колен покрывала шевелящаяся масса. На лице сталкера не было ни кровинки, оно белело в темноте, словно морщинистое брюхо гигантского червя.
Не выдержав, я шевельнул ногами, слегка притопнул. Личинки посыпались вниз, отвратительно сокращаясь, и снова закопошились у ног. Не знаю, сколько бы я ещё выдержал, но шаги и голоса наверху стали затихать. Нас снова окутала кромешная тьма.
Мы пошли вдоль стены, то и дело оскальзываясь и поддерживая друг друга, пока не добрались до отвода. Содрогаясь от отвращения, Угрюмый лёг на пол и ввинтил себя в узкий туннель. Я было последовал за ним, но тут кто-то крепко ухватил меня за щиколотку. Усиленно дёргаясь, я пытался высвободиться, но держали меня крепко. В голове завертелось отчаянное ?Не позволю! Не позволю снова сделать это со мной! Никаких клеток!? Эта мысль придала мне сил. Остервенело рванувшись и матерясь на чём свет стоит, мне удалось вырваться. Я заработал локтями и коленями, проталкивая тело вперёд по туннелю.
Мы ползли до тех пор, пока не ослабла трупная вонь бетонного мешка. Потом нас, очевидно, сморил сон, больше похожий на смерть. Проснувшись, едва перебросились парой слов и снова проталкивали себя вперёд с мрачным упорством смертников, которым нечего терять, кроме собственной жизни. Впрочем, так оно и было.
Наконец, отвод закончился, и мы вывалились в новый туннель, большой, широкий, с лёгкостью способный пропустить через себя грузовик. Здесь царила невероятная тишина, через каждые пятьдесят метров горели лампы. Серые ребристые стены, блестевшие от влаги, вызывали неприятное ощущение, словно мы находились внутри кишечника живого существа. Судя по отвращению, с которым Угрюмый разглядывал осклизлые стены, его посетила та же мысль.
– Лишь бы не выйти прямо к жопе, – озабоченно сказал сталкер.