А ты не прав, ты был мне нужен... (1/1)

Лето, море, солнце... и Гвендерс.Эта девушка не уходила из его головы с той самой поездки в Испанию. Мысли занимала только она и то... Что у него нет на нее ни малейшего шанса.***Я подошел к ней в тот день. Именно к ней, ничего личного, но мы были очень хорошими друзьями, а мне некому было отдать лишний билет.Она была совершенно свободна, никто и ничто не держало ее в пыльном Лондоне. Насколько я знаю, ее отношения с родителями оставляют желать лучшего, а с Кристен летом она не видится. Кажется, та ездит куда-то со своей семьей... или не ездит? Она разве не детдомовка? Хотя какая к черту разница. Главное то, что подруга согласилась поехать с ним.Она боялась самолетов (не приложу ума, почему, хотя страх высоты довольно распространенный... да и самолет был шатким) и при взлете, посадке и опасной зоне, которая встретилась нам всего пару раз, хваталась за мою руку. Меня не смущало это, все знают, что она любит девочек. И вот мы долетели...Один-единственный свободный гостиничный номер. Одна двуспальная кровать. Вам смешно? Мне не очень. Раздельным был только санузел. И мы такие думаем: "ууу...".- Ты ведь не будешь лезть ко мне? - слова эти сопровождала милая, и немного насмешливая улыбка.Скажи мне, я похож на дурака? Приставать к т е б е? И я ответил своей улыбкой. Как же...- На море? - она даже не дала мне ответить на предыдущий вопрос.О, да. Море. Мы не в Лондоне... Ты смотрела на часы, зайчик, сейчас два ночи! Но пляж не терпел утра, глаза ее горели огоньками, возражения не принимались, а возражать не хотелось.Гвендерс в купальнике, Гвендерс в купальнике! Мерлин, она Мэри Сью?!Ее тело... Кожи только начинал касаться самый легкий загар, она высокая, она стройная длинноногая блондинка с волосами по длине чуть ниже лопаток, ровными плечами, и, скрытой насыщенно-красным купальником грудью размера как минимум второго, и то с запасом, плоским животиком... Лишь шрам на левом плече в виде звериных когтей никак не укладывался в сложившийся в моей голове образ идеальной девочки. Сколько ей, пятнадцать? Да, недавно исполнилось.Я понял, что челюсть моя держится только на честном слове, вот-вот отвиснет. Она кажется тоже понимала это, судя потому, как улыбка касалась ее нежных на вид губ.Вода... уже не казалась таким преимуществом Испании.Она была прозрачной и теплой, но девушка плывшая рядом со мной почти касалась меня, но нет, и это начинало сводить меня с ума.Холодно было вылазить, все-таки ночь на дворе. Она, с мокрыми волосами, ежилась на камушке под ослепительно белым в темноте полотенцем, завернувшись в него, прижимая ноги к себе и положив подбородок на колени, а над головой ее крохотными точечками сверкали звезды на небе, казавшимся черным.Это было прекрасным зрелищем... Я любовался и любовался, не решаясь сказать что-нибудь.- Холодно? - спросил я, с лишней каплей сочувствия.Она мотнула головой, ничего не ответив, и я почувствовал себя ужасно глупо в этот момент. И так, на полутемном пляже, слушая легкий шепот волн, тихий из-за спокойствия воды, провели мы остаток ночи и раннее утро. К восьми начал подгребать народ, нас это не устроило и мы ушли.День мы потратили на то, чтобы осмотреть привлекающие нас достопримечательности. А вечером завалились в интересовавшее нас здесь не менее место - ночной клуб.Музыка... коктейли... В Лондоне все было не так, было иначе, и потому мы мешали внутри себя все подряд, диктуя молодому бармену все понравившиеся названия, плясали вместе под зажигательную музычку, чтобы ненароком не найти себе пару, которую будет не просто оставлять.Она сидела рядом, за стойкой, чуть пошатываясь и глядя на меня, по лицу ее расплывалась глуповатая улыбка. Интересно, а я так же выгляжу со стороны? Так и не спрашивал...Она улыбалась, смущенно отводила взгляд и поднимала опять. И я был такой же. "А все ли с ней в порядке?" Мелькнула наконец-то единственная здравая мысль в моем мозгу. Браво. Поздно.- Эллин...Но я не успел задать этот тревоживший меня вопрос о ее самочувствии, правда вскоре и так все стало ясно. Слишком вскоре...Быстро, я бы даже сказал стремительно, хотя не время было выбирать выражения сейчас, потянула она свои губы к моим. И я не мог ей не ответить, обнял за ребра, притянул, целовал... Я просто не мог иначе, ну поймите вы меня, когда перед вами сидит т а к а я...Этим вечером мы не пошли на море, глаза слипались сами собой после бессонных полутора суток.- Будем переодеваться в ванной по-очереди? - вполне серьезно говорил я. Хотя можно ли пьяному говорить серьезно?- Зачем? Бегать туда-сюда... Давай просто отвернемся и станем спиной друг к другу. Мне лично не очень принципиально, даже если ты бросишь на меня короткий взгляд...- А ты на меня?- А мне не интересно.Вполне логично, я согласился и отвернулся. Все время вздрагивая, слышал, как она шевелиться, слышал шорох ткани... и опять вздрагивал, забывая, что я тоже как бы должен переодеваться. Поверьте, это то как раз вовсе не так смутило меня, тем более мозг был временно вне зоны действия сети...Она легла на кровать, забралась под одеяло. Я собрался спать на полу, но девушка лишь усмехнулась с моей "глупости".- Что ты, ложись рядом.Она похлопала рукой рядом с собой, не став спорить я отказался от прошлой затеи, лег, укрылся и практически сразу уснул. Утро, однако, было не радостным. И дело не только в головной боли, которую я постарался заглушить таблеточкой анальгина.Парень, она же гомо. С ужасом понимал я, что меня к ней тянет, глядя на обнаженное плечо спавшей рядом девушки. Проснувшись она будет жалеть... Но она не жалела.- Это был... дружеский поцелуй, давай считать так?Я кивнул. Да. Дружеский.***Время летело быстро, часы превращались в минуты для меня, и неделя из отведенных двух истекла, в нее вошли пляж, музеи и послеобеденные сны. А потом... потом Она заболела.Я думаю, это был редкий вирус, сложно переносимый жителями других стран с другим климатом, с организмом, устроенным иначе, либо же кто-то из тех же туристов его и привез. В любом случае, Эллин его подхватила, и сказать, что ей было очень плохо - ничего не сказать.Это случилось днем. Ее накрыла внезапным порывом слабость, она с трудом передвигала ноги и вообще держалась на них. На руках, не выдержав взгляда на это полунемощное тело, отнес я ее в номер, заботливо уложил на кровать, принес воды... Она поймала меня за руку и одними губами попросила не ходить.- Конечно, я останусь... Не брошу тебя болеть одну.Я пообещал. И остался рядом с ней. Чтобы отвлечь девушку, рассказывал ей придуманные истории, вспоминал о доме... Под вечер она была на столько слаба, что практически не могла шевелиться.- Надо поесть... - уговаривал я ее.С ложки поил приготовленным бульоном, терпеливо ждал, пока она проглотит. Ей давалось это с трудом, я знаю, как не хочется есть, когда так себя чувствуешь. Ни о каком море не могло быть теперь и речи, ей надо было отдыхать, набираться сил, как следует выспаться. В конечном итоге она бы все равно не дошла. А еще она была сейчас в уличной одежде. Спать так, чтобы подцепить еще что-нибудь, было категорически запрещено. Мной.- Ты не поможешь? - она даже говорила с тяжестью, каждое слово давалось ей через силу.Дрожащими руками стал я осторожно снимать с нее одежду. Расстегивая пуговицы легкой рубашки с короткими рукавами, ширинку джинсовых шортиков, я старался не думать о ее прекрасном теле, оставлял ее в нижнем белье.Любой бессовестный подонок не задумываясь воспользовался бы сейчас ее положением, ее беспомощностью, но не я. Мне было сложно поверить в это, ведь я и приличие - два несовместимых в одном предложении слова... Не с ней. Это ведь значит, что я..?Моя рука тянулась к застежке лифчика, но девушка остановила ее. Наши глаза встретились, в ее зрачках говорило не недоверие, а скорее простое "не надо". Я обернулся, в поисках ночной рубашки, и так же аккуратно надел на свою спутницу, даже не борясь с искушением ввиду отсутствия такового.Ее начал мучить озноб, довольно скоро, летние простыни (одеял конечно же не выдали, что за люди) не грели. Я лег рядом и прижал Эллин к себе, согревая ее, как мог. Только так она наконец смогла заснуть, а вот я не мог.Я не влюбился, нет. Влюблялся я уже много раз. Я... люблю ее.Люблю. И потому она не нужна мне просто как женщина. Она нужна мне, как человек.Парень. Она лесби. Она не изменится ради тебя. Я понимаю это, но прижимаю ее к себе и мое сердце болезненно сжимается. От прикосновений мозг заметает приятный молочно-белый туман, любовь и жалость к ней заполняют меня, мне хочется и прижать ее крепче, и одновременно с этим отпустить навсегда. Либо одно, либо другое, но выбор будет зависеть от нее.Ее тело подрагивало, от плохого сна или недуга, я не следя за руками с нежностью гладил ее плечи, ребра, лицо, не позволяя себе ничего лишнего, но мне это и не было надо. Милая, поправляйся. Я сделаю для тебя все, что ты захочешь, попросишь, подумаешь. Я буду рядом, просто не в силах отойти.Болезнь, лихорадка скорее, проходила тяжело и сложно. Я был рядом, даже лекарства просил принести, не мог отойти от нее. В какой-то момент мне казалось, что она умирает, я крепко прижимал ее к себе, успокаивал, поил водой, едва сдерживая свои слезы, в то время как ее глаза были сухие. Она на сколько могла крепко хватала меня за руку, обнимала, но держалась. Хвала небесам.А потом она поправилась. Так же резко и внезапно, как и заболела. Но к этому времени, ровненько, и подошла к концу неделя. Последняя...Она снова улыбалась и светилась счастьем, не смотря на скорый отъезд из этого прекрасного места. Я больше был ей не нужен, во всяком случае, такие чувства были у меня. Перед полетом мы сходили на море, в последний раз, быстренько искупались.В самолете она уже была смелее в этот раз. Не держалась за руку, хотя я так этого хотел. Всего одно прикосновение, ну же...- Гвендерс...- Что? - она подняла глаза на меня. Я уже почти решился, но...- Ничего.Трус. Я отвел свой взгляд и смотрел в окно. Она удивленно улыбнулась, пожала плечами и тоже отвернулась к окошку. Внутри микроскопическим был город.Мы приземлились в родной столице и вот-вот разойдемся в разные стороны. "Проводить тебя?"-"Не надо", представил я себе мысленно короткий диалог.- Пока? - неуверенно спросила она.Ей пятнадцать. Мне двадцать два. Меня сводит с ума ее тело, голос, слова и поразительный ум. Да, для пятнадцати лет она была на редкость умна.- Подожди, - я поймал ее за руку и сжал ее ладонь в своей.Она смотрела на меня. Так ясно, с таким вопросом в глазах.- Я люблю тебя, Эллин.И как мой голос не дрогнул? Она ничего не объясняла. Грустно опустила голову, покачала ею, вздохнув. Высвободила руку, я не удерживал ее, и ушла. Просто ушла. Все. Это конец.В этот день я чувствовал себя пустой оболочкой, словно внутри нет ничего. Из меня ушла вся радость и желание жить, которое так и било ключом раньше. Мир словно потерял свои краски, потускнел и стал даже не черно-белым, бесцветным.А еще в этот день меня лихорадило, трясло, как ее. Я сразу понял причину, она передала мне болезнь за ту самую неделю, когда я ухаживал за ней, находясь совсем близко.***Девушка рыдала в крепких объятиях всем сердцем любимой подружки, за спиной с которой у них три года совместной жизни.Щеки, кофта и лицо подружки было залито слезами Эллин. Она прижимала девушку к себе так, что могла бы боятся раздавить, если бы мысли не были заняты другим. Кристен гладила ее по голове и наоборот прижимала крепче.- Ну, тихо... Тихо, милая, ты ни в чем не виновата...- Виновата! - сквозь слезы едва давались слова. - Если бы не я, он бы... Он бы боролся! Он был бы жив!Слишком много "бы". Миллион раз за сегодня ей объясняли самые разные люди, что она ни в чем не виновата, она здесь не при чем, но девушка знала несколько больше, чем они все вместе взятые и каждый в отдельности.- Брось, зайка... Ты не могла ответить ему взаимностью. Это было не в твоих... возможностях, малыш. Он же понимал это, и не боролся, сам дурак... Ну тише. Ты... мы переживем это. Вместе.Кристен почти не знала этого парня, но она знала свою девушку, готова была поддерживать ее во всем и всегда. Потому и не побоялась отпустить ее в бар вечером. Напиться, отключить мозги и забыть хоть на время обо всем, что случилось. Она не знала, к каким последствиям это приведет. Но догадывалась, что девушка все равно никогда не забудет этой смерти.Что касается Эллин... те две недели остались в ее памяти на всю жизнь. Спустя долгие месяцы, даже годы согласилась она с тем, что не имеет никакого отношения к произошедшему, но так и не поверила в это сама. Ей было тяжело вспоминать, но есть вещи, которые забыть невозможно. Она никогда не любила этого мальчишку, и понимала, что было бы абсурдом быть с ним, ничего к нему не чувствуя... Но все равно винила лишь себя в том, что от той же болезни, от которой он сам полностью вылечил ее, его жизнь прервалась.