Часть 11 (1/2)
Ну что же, дамы и господа, мы сделали это красиво.Спасибо вам, я правда очень рад ^^Это вообще было похоже на рваное переключение каналов, на стертые кнопки на пульте, на скрип кожанного темного дивана. Мельком, со вспышками бесполезного света, с урывками чужих бесполых голосов. Ну сущее безумие, притуплённое, измозженное, необходимое.На вопрос «Что же будет дальше» ему весело смеясь ответили, что-то на подобии «теперь не отвертишься». Стук соприкоснувшихся с землей подошв, был эфемерным ознаменованием того, что очередная игра подходит к концу. С великим, почти фатальным, счастливым концом. В особенности для администрации райончика, потому как теперь, Орихара Изая будет гордо восклицать о том, что большинство дорожных знаков, терминалов, и прочей милой, но тяжелой ерунды, остается на своих местах именно благодаря ему, прелестному укротителю раздражительных блондинов.
Ему определенно отвешают оплеуху, пофыркают, выдохнут сигаретный дым куда-то выше лица и скажут грубовато-приятное «Фиг с тобой»Наверное, это будет лучшее, что он мог получить, капризно повиснув, оплетя руками плечи,и периодично прикусывая едва загорелую кожу шеи. Парочку автоматов с газировкой просто не удалось спасти и у Хейваджимы есть особое оправдание.
Живое, трепещущее и именно его собственное. Он уже почти оформил договор о купле-продаже, и кто бы знал, чего ему это стоило помимо пошатанных нервов, глубоких царапин на спине и еще множества приятностей.
Он, правда, даже честно не расскажет об этом никому. Вот только все такой же проницательный младший братец, успел научиться почти подло хмыкать, увидев насупившегося Шизуо, когда, как обычно, в самый подходящий момент, из ванной доносится сначала напевание какой-то полузабытой песенки, а потом перемешанный с вредными нотками голос:-Шизиии-тяяяян, где у тебя тут шампунь, а?И он готов убить всех и каждого. И обнаглевшего до немогу Изаю, и понимающе улыбнувшегося Каску, и себя в том числе. За несдержанный румянец на щеках, за приглушенные шаги по направлению к двери, за то что в конце концов этому информатору стоило бы закрывать дверь, когда моешься.
А выходит он с капелькой мыльной пены на едва застегнутой рубашке и с новым, почти кричащем о праве собственности укусом чуть выше плеча.Оно ведь того стоило, не правда ли?Люди, утверждённые на пьедистале самых любопытных существ, похоже теряли при увиденном мысли, разум и логику, а бармен разок насмешливо прикурив, протянул, что еще немного и, помимо прочего, они потеряют пару зубов и возможность передвигаться по горизонтальному пространству.В ответ посмеялись, похлопали в ладоши за оригинальность и парочку новых выученных слов,преодолев пару ступеней до наивысшей степени наглости в один прыжок, даже не отбежав на пару метров, ни для приличия, ни для уважения.
Влюбленный Хейваджима, по мнению Орихары, совсем не страшный, разве что немного более спокойный чем раньше, но это его даже не настораживает. Веселит, интересует и никогда не наскучит.
Где-то на задворках хаотичного сознания информатора играет торжественная музыка и Шизуо ждет его у белоснежного алтаря в одуряюще белом свадебном платье, и то, что у стены валяется побитый священик и в руках у милейшей невесты дорожный знак таких размеров, что жутко становится, это совсем не важно, бьет значит любит, не так ли?Хихиканье обрывается задумчиво опастливым «Ик» и кажется, кое для кого, табачный дым является неплохим галлюциногенным средством.
Чуть передернув плечами и взглянув на идущего рядом бармена, он позволяет себе легкую улыбку, прикрытую наслаждающимся ворчанием и осторожным движением рук.
Дороги сплетаются с множеством поворотов, дверей, перекрестков, а очередная бесценная и почти бессмысленная прогулка, будет стоить по прикидкам обоих раз в сто больше, чем висящий по другую сторону витрины телевизор, диагональ которого, верно призвана поражать, затмевать и портить зрение одновременно.
Три в одном, одно в трех, или может еще как-то, Шизуо не знает, думать не собирается, и в мыслях у него один лишь вкус кофе. Горьковатого, слегка подслащенного молоком и обязательно, просто всенепременно необходимого. Именно на губах у Изаи.Чтобы стереть уже почти ненавистный кисловатый привкус. Одуряющий, пробирающий до дрожи, и нашептывающий «Дальше. Еще. Еще. Еще.»
Хейваджима фанатиком становится, руки себе почти загибает, рычит жутко и неудовлетворенно, а слов у него все равно не хватает.