Часть 11 (2/2)
На попросить, на сказать, на привлечь внимание что ли.И от этого даже немного вкуснее становиться. Губы закусывать можно, глаза отводить, беситься и прекрасно знать, что все видят, обо всем знают и ждут. Почти терпеливо, немного укоризненно и с не меньшим желанием.Он наслаждается чуть-чуть строптиво, даже гордость вписать не получится, ничто, кажется, никогда не поместится больше в мысли, в череду перебранок, кроме самого Орихары Изаи, а его, в прочем, и так хватает, с головой, с ногами и без улыбочки.Вдохи и выдохи, примерно две сотни шагов и еще пара десятков по лестницам, лифта, как красноречиво ему объяснили, в этом месте еще не придумали.И это даже совсем не плохо, ведь у него уши скоро хлопать начнут, уж слишком часто, почти пошло дышат на пару ступенек впереди.
Невыносимо, расшатанно и совсем не стройно шелестят струнами нервы и что-то, что можно было бы назвать возбуждением, если бы не полная невозможность увернуться потом от холодильника или, допустим, кресла.
И ключи в чужих руках брякают забавными брелками, отказываются поворачиваться в замочной скважине и, видимо испугавшись праведного гнева, покорно щелкают металическим язычком, впуская в дневную комнатную прохладу.А ее просто не заметили, вцепились пальцами в плечи, в волосы. Спиной о глухую гипсокартонную стену, и вниз, съезжать на едва теплый пол и не чувствовать ничего кроме ошеломительного блаженства. Репресии собственной совести такие жутко полезные, что даже сейчас, пробираясь казалось бы обалдевшими, ожившими руками, он отказывается воспринимать что угодно, кроме количества пуговиц на зачем-то застегнутой жилетке.И к черту, именно так, когда вся одежда отлетает в сторону и тело щекочет обивка новенького дивана.
К черту, пролетает в голове Изаи когда перед глазами начинают кружить цветные пятна эфемерного наслаждения.К черту, шипит Хейваджима и забывает одновременно про гордость, смущение и разбуженных соседей.Картинка распростёртого под ним тела, с развратно разведенными в сторону ногами, запечатлится в памяти как, наверное, лучшее из увиденного.Такого Орихару он еще не видел, не чувствовал, но именно в застывший в глазах призыв, именно в сбитое дыхание, в рваные движения тонких влажных пальцев, он..влюбился?Ошеломительное признание самому себе разлетается в голове фейеверками. Огромными, шумящими, закладывает уши, а потом, как старая сплетница, он, не удержавшись, проговаривается и вышептывает это на ухо.Слышит в ответ смех, что пробирается внутрь тела и выскакивает обратно с поразительной скоростью.-Как же я тебя ненавижу, Изая.
И опять то же самое, так что не удержаться. Кивок, и отзвуки смеха, который со всей увереностью можно назвать счастливым.-И только ненависть у нас, Шиззи-тян, не взаимная – Он запрокидывает голову, рассеяно смотрит на не зашторенное окно и улыбается. Беспечно, самодовольно и с четким осознанием, что весь смысл что надо было донести, он принес в сохранности. – А насчет остального, переезжай-ка ко мне, а то у тебя, слишком шумные соседи.
И он, прикрывая глаза, вслушивается в раздраженный стук по батареям, играющую где-то в другом крыле дома музыку, и кажется что его, информатора Икебукуро, нет на всем свете. Он тут, в этой комнате, неизбежно тает. Тяжелые дрожащие капли его прошлого разбиваются о пол и даже не сожалеют. Смывая противно пахнущую краску, они наконец оставляют в покое что-то истинно настоящее.Они передают в полное владение, считай из рук в руки, Хейваджиме Шизуо такой вот нескромный подарок. С очень двойственным смыслом, и пожеланием дальнейших успехов.
Тот даже не матерится сквозь зубы, лишь закуривает, ложится поверх Орихары и смахивает пепел прямо на пол, мстительно надеясь, что с утра на него кое-кто наступит.А потом, несколько позже, он скидывает в кучу все рубашки и бабочки на кровать, перебирает, раздражённо ругается на бесполезные отбеливатели, и соскребает ногтем запекшуюся на воротнике кровь.
На кухне пританцовывая и насвистывая Изая колдует над кофе, и замечает розовый стикер, почти безнадежно отклеевшийся от поверхности холодильника.
Улыбаясь уголками губ и сверкнув глазами, он легко срывает листок, разрывает на четыре почти ровных кусочка и выбрасывает из приоткрытого окна.-Самонадеянно, конечно, но ты меня больше не забудешь, просто не захочешь забыть, не так ли, Шизуо-кун?
«В конечном счете, кто знает, как бы оно было лучше? Поэтому не обращай ни на кого внимания и если думаешь, что можешь стать счастливым, не упускай этого шанса и будь счастлив. В жизни таких шансов бывает раз, два — и обчёлся, а упустив их, жалеешь потом всю жизнь»