Часть 10 (1/2)
Левое — мое, правое — твое.Левое — твое, правое — мое.И когда я буду один, мне всегда будет чего-то недоставать,И я никогда не смогу жить один, сам по себе.Орихара Изая никогда не любил общественный транспорт.А точнее сказать: не любил, не любит и любить не собирается.Автобусы, трамваи, метро, легковушки, велосипеды, грузовики, самолеты в конце концов.“Сущий ужас!” – в лучших актерских традициях восклицает он.
Минуты, а чаще, по закону подлости, часы, проведенные во всем “этом” нагоняли, на него сон и чрезмерную усталость.К слову, та самая подлость, решила отомстить красиво, за отобранный пьедестал в издевательствах, над такими милыми и наивными существами как людьми.Причина?Скучно.В таких местах до ужаса скучно.Вокруг одни лишь кислые лица, запах мускуса, круговорот духов в воздухе и унылые лица, который на очередной колдобине на дороге, вздрагивают и будто просыпаются от долгого, удушливого сна.
И заставить информатора добровольно протиснуться сквозь толпу спешащих зевак, не мог никто. Так что хвалиться было не кому.
До этого дня.Обычное, полуденное солнце, легкий ветерок, треплющий верхушки деревьев и кажется боящийся опуститься ниже.Был бы в Икебукуро календарный идеалист, отмечающий погоду и атмосферное давление, у него бы определенно кончился маркер и к тому же терпение, чтобы обводить напечатанные цифры, и подписывать что-то в уголке.Но Изая, состоящий из противоречивости в таких же пропорциях как и из вредности, определенно нашел бы это занятие интересным. На пару минут между кофе и утренним душем к примеру.
Когда стоишь, прислонившись к металлической перегородке, и весело рассказываешь что-то без сомнений важное, уже утомленному блондину. И на каждое его периодичное фырканье отвешиваешь шутливую оплеуху, получая в замен гневный взгляд в котором задора и то больше чем злости.Орихара считает, что заслужил куда более удобное счастье, но водитель автобуса, откровенно не замечающий всех выбоин на дороге с ним похоже не согласен.
И Шизуо, из под выцветающих на солнце волос, совсем не может подавить смешок, глядя на повиснувшего в воздухе Орихару, что ухватываясь за перекладины как за лианы, что-то весело улюкает, привлекая к себе внимание угрюмых бабушек с массивными тростями. Хейваджима уверен, если что, то брюнет обязательно получит по заслугам, вот этими же прелестными орудиями опоры.
Впрочем, у них еще много функций.
Они проезжают еще одну остановку и почти подобравшись к чистому сопрано, информатор нетерпеливо тянет очередное “Скучно” улыбаясь при этом так сладко, что блондин облизывает губы и под наигранный недоуменный взгляд отворачивается. Позади приглушенно смеются старшеклассницы, а бармен уверяет себя, что разбитый автобус ему с рук просто так не спустят и из ушей кажется идет пар.
За спиной хихикают чуть громче.Терпения все меньше.
И лицо Хейваджимы, выражает крайнюю степень удивления, когда его ладонь сжимают настойчиво, нервно и чуть собственнически.
Когда тонкие пальцы стучат по кисти ритм мелодии, что раздается из потертой магнитолы где-то рядом с баранкой руля в мягкой, светло желтой обивке.
Когда смех за спиной утихает, и Изая ухмыляется самодовольно в сопровождении укоризненного фырканья.-Что-то не так, Шиззи-тян? – Он точно знает, что тот не скажет ему ничего в ответ. А в голове лишь промелькнет образ розового стикера, что до сих пор висит на стареньком холодильнике грязно-белого цвета, заменяя все магниты и рецепты. И блондин не считает себя побежденным. Потому что уверенность собственной принадлежности к системе под названием “Верность” подтверждена ненавязчивым движением большого пальца. Он не думал что брюнет может улыбаться вот так, но разве это не его профессия, удивлять с каждым разом все приятней и…слаще?-Хвастун. – Небрежно отвечает ему Шизуо и смотрит в окно, скоро их выход. И перед тем как вдохнуть свежего воздуха и скрыться от любопытства в толпе, Орихара непринужденно поводит плечами, и в апогее невинности произносит: -Ну что ты, Шиззи-тян, я просто делю свою радость на двоих.