Часть 9 (1/1)
"Поэтому, почему бы тебе ни выбрать понравившийся вкус для слез?У нас есть кислый, соленый, острый и сладкий.Что ж, выбери, какой ты хочешь"Какой бы ты хотел? Какой бы ты хотел?У него собственнический взгляд на многие вещи, и наливая себе чашку быстрорастворимого кофе, он как ни в чем не бывало, прислоняется к стене, и смотрит, как Шизуо собирает осколки разбитого зеркала.На его лице, разыгравшееся любопытство строит коварные планы.Его пальцы, отбивают неизвестный ритм, на гладкой поверхности эмалированной кружки.В его глазах бесчисленная библиотека вопросов и ответов.И это начинает нравится.Ненавязчивые движения и какая-то ленивая грациозность.Хейваджима считает себя помешанным.Потому что расцарапывая едва зажившую царапину на щеке, он с недовольством ощущает на пальцах кровь, и лишь тихо бурчит что-то про незадачливых идиотов.Все кажется настолько обычным, что ему не хватает воздуха, чтобы заговорить, когда Изая обшаривая шкафы в его спальне, находит аптечку и с самым что ни на есть заботливым видом стирает с его лица кровь и наклеивает лейкопластырь.Шизуо благодарит.Мысленно.На больше опять-таки не хватило.А Орихара улыбается.Беспечно и чуточку вредно.Выбегает на балкон, разглагольствует про неплохой вид из окна и метательные навыки.И в последнюю очередь Хейваджиме хочется остаться одному.Без вот этой блохи, что проводя указательным пальцем по подоконнику, наглядно показывает ему, что в мастерстве уборки он займет далеко не первое место.Разве что с конца.Шизуо думает что с Орихарой, наверное, невозможно жить.Слишком много наигранного пафоса сквозит в каждой фразе и слишком мало действительности прорывается через потоки разгильдяйской лжи.Он думает так до того, как разбитый подарок летит в мусоропровод.Он думает так до того, как на плечи ложатся ледяные ладони, и ободряюще гладят по спине.Он думает так до того, как на ухо ему шепчут:-Просто попроси новое. Он поймет. Он ведь тебя любит.А ему остается лишь удивляться проницательности Изаи, и собственной недальновидности, потому промывая руки теплой водой и глядя на собственное отражение, он возможно впервые видит именно то, что хочет.Посмеиваясь пустой болтовне Орихары, что сидя на стиральной машине, едва достает ногами до пола.Переодеваясь в чистую одежду и отпуская беззлобные шуточки в сторону дистрофичной блохи.Звоня в ремонтную компанию и придумывая достойное объяснение для выломанной двери, под беззвучный смех Изаи, который ловко уворачиваясь от летящих в него подушек, закрывал ладонью рот, лишь бы не засмеяться в голос.И Шизуо позволяет тянуть себя за рукав рубашки к выходу.Терпеливо дожидается блоху, которая чуть не ускакала со стаканом на улицу.И теряется в собственных мыслях когда неестественно теплый, и свежий осенний ветер треплет волосы и не дает спокойно прикурить и идти дальше.Под гул спешащих машин.Под крикиводителей, когда они беспечно болтая, идут на красный свет.Под смех Изаи, когда торопившиеся обладатели легковых, наконец,увидели, на кого повышали голос.И под собственное фырканье, в руке с шоколадным мороженным.Ему кажется, что это совсем не обязательно, но отказаться просто нет сил.Они неторопливо идут дальше, не замечая чересчур удивленных взглядов.Оставляя позади высотные здания и собственные проблемы.Один из лучших дней, в жизни каждого.Садясь на лавочку, в отдаленном месте парка, Изая втягивает воздух носом и довольно щурится, будто почувствовал то, что давно искал.Например, запах сигарет, смешанный с привкусом терпкого спиртного.Под покрывалом из осенних листьев, он торжественно смотрит на курящего неподалеку блондина и думает, что его план, набирает все новые и новые очки в пользу пока еще туманного будущего.Если бы Изая верил в бога, он определенно бы поблагодарил его за столь сомнительное счастье, в лице не лестно ругающегося Хейваджимы, но у него хватает смелости списывать все удачи на свою персону.И им это нравится.-Может у меня на спине что-то написано? – Шизуо поворачивает голову в бесплодных попытках увидеть спину, и вопросительно смотрит на Изаю.-Ты о чем? – По больше беспечности в голосе. Поменьше страха в глазах. Обязательное соблюдение пропорций нагоняет на него боязнь разоблачения.И пусть обман не так страшен как представляется, еще слишком мало времени прошло чтобы потерять все. Слишком мало, чтобы привязаться к нему так, как он привязан сейчас.-Просто мне уже хочется ходить и раздавать бинокли, а то, небось, у них глаза выпадут. – И Хейваджима красноречивым жестом обводит останавливающихся поглазеть на них людей, что заметив его, играют в напускную непричастность.Изая лишь пожимает плечами.-А что, тебя так смущает? Зеркальце не дать? Прическу там поправить, макияж. – Орихара издевательски улыбается и наигранно ищет что-то в карманах.-Заткнись блоха, это даже не смешно. – Он смотрит на информатора, после на подтаявшее мороженное в руках и сдерживает порывы метнуть его прямо в цель, но после решает, что сегодня хватит и одной тряпки. – И все-таки, тебе это не кажется странным?
-Паранойя у тебя что ли? – Изая с наигранно серьезным видом подходит к блондину. Прикладывает руку к шее, проверяя пульс, стучит по груди, оттягивает веки и напевает что-то веселое.-Ты бы лучше смотрелся со скальпелем. – Выдыхает блондин.Чуть приглушенно.Даже затравленно.Но определенно честно.И красный оттенок в глазах постепенно вытесняет зрачок. Тушит и вновь воспламеняет самодовольные искры, пробирается в самую глубь чужих мыслей.Он убирает руку с шеи.Отходит буквально на метр.И почти ликует, когда под тихим шепотом фонарей, блистает стальная гладь складного ножа.-Так? – Он снова подходит ближе, и смотрит исключительно снизу вверх. И как же ему это не нравится. Преследуемый многочисленными, любопытными до дрожи взглядами, он чувствует среди них лишь один.
Тот самый, в котором нет прикрытого отвращения.
Запрыгнув на стоящую рядом лавочку, он шутливо кланяется и неким вызовом смотрит в глаза Хейваджиме. У того в голове черти на пару с пороками устроили приличный бардак, и он в ответ улыбается со сквозящей по телу истомой.
Он начинает видеть.А после, не капли самоконтроля.Лишь до боли в суставах знакомая погоня, летящие дорожные знаки и так много счастья в глазах, что Изая готов сломать собственную шею, лишь бы это не прекращалось.Убегая с завидной скоростью, протискиваясь между праздными зеваками, он резко оборачивается, и едва видимый выпад руки оставляет на щеке Хейваджимы легкий порез.Именно так.
Чтобы показать, кто выйдет победителем.-Гребанное насекомое, а ну стоять! – И догоняя смеющегося и абсолютно счастливого Орихару, он не знает, стоит ли ему злится, на то что ему предоставляют.Только очередной поворот в темный проулок.Только адреналин, стучащий в висках.Только капелька пота, пробегающая между лопаток.Только темная, развевающаяся на ветру куртка, и ускользающий от прикосновений Он.Шизуо заворачивает в очередной переулок, за которым недавно скрылась худая фигура, и останавливается.Прислонившись к стене, Изая, накинув на голову капюшон, переводит взгляд с неизбежно темнеющего неба, на Хейваджиму.Тяжелое дыхание, выдает смятая пачка сигарет в брючном кармане.Ликующие глаза, приближаются, казалось бы слишком быстро.Дорожный знак, символично предупреждающий водителей об очередном опасном повороте, с глухим звоном падает на асфальт.В глазах, с каждым шагом появляется осознание поступков.И не найдя в ней сожаления или проблеска совести Орихара улыбается.В конце концов он не подводил информатора никогда. С момента знакомства.Всегда такой, как хочешь.
Будто читающиймысли.Так забавно.Оперевшись о стену, Шизуо медленно съезжает вниз, неизбежно марая рубашку о далекую от чистой поверхность дома.И когда Изая напоминает ему об этом, он ворчит и ругается, вызывая у него легкий смешок и заставляя, опустится рядом.-Что это только что было? – Бармен поворачивается к нему лицом, выглядя при этом настолько озадачено, что Орихаре стало не по себе.-Ты имеешь в виду это? – Он красноречиво кивает в сторону погнутого дорожного знака.-Ага.
-А ты сам как думаешь? – В голове у него одна лишь мысль: Вспомнит?Хейваджима не на долго задумывается, интуитивно прикусывая нижнюю губу и даже не подозревает, что стоят эти минуты ожидания его собеседнику.-Как наваждение. Мгновенное. Даже не успеваешь понять что и почему. И кажется, что не в первый раз. Потому что..хм..я уже чувствовал что-то настолько же сильное. – Он озадаченно ерошит волосы и продолжает. – Ты говорил, что мы уже знакомы, да? Звучит глупо, но за все то время, что я не могу вернуть память, это первый раз, когда все было на своих местах. Даже запах был тот же, что и раньше.
Словно в подтверждение своих слов он притягивает к себе информатора и принюхивается.И недоумевающе хлопающие ресницы его не смущают, нет, скорее наоборот.-Значит, мне не,зачем тебе отвечать. Умный мальчик, сам все понимаешь. – Изая фыркает и немного отодвигается. Признавать щекотливость ситуации совсем не хочется. Почти также, как и вырываться из плотного кольца рук, что обвивая шею, согревают мимолетным прикосновением.Он старается сделать вид, что не слышит разочарованного вздоха.-Мы были врагами, верно? – Его голос прорывает тонкую завесу пьяной полуночи и оставляет во рту горький вкус. Необходимый, как лекарство, бесполезный как его слова.Шизуо выжидающе смотрит на Орихару и замечает столько усталости в каждом движении, что хочется просто уложить его в кровать, накрыть пледом и ходить на носочках.Лишь бы не проснулся.На пике безразличия и отчаянья, Изая пожимает плечами и выдает тихое “да” поставив точку там, где только недавно намечалось продолжение.-Тебе это чем-то помогло? Что-то вспомнил или, наконец, осознал, с кем связался? – Требовательным и почти сорвавшимся голосом информатор заставляет Шизуо посмотреть ему в глаза.А тот думает лишь о том, что у Орихары внутри, наверное, целое море. Или даже океан. Отдельных луж или больших водоемов. Безмятежный и одновременно бушующий. Последовательный и безумный в своих поступках. Холодных, но тем не менее согревающий именно там, куда не добирался никто.
Согревающий саму душу.Успевший вкусить всю гниль предстоящей жизни, и разумно от нее отказавшийся.В голове пробегает мысль, что он знает об этом человеке слишком много. И по большому счету, все то, что ему известно, привлекает внимание скорее своей индивидуальностью и вызывает понимание, нежели отвращение.И он не может понять одного: как они могли быть врагами?
Этот человек, сводящий все вокруг сума своей сумбурностью.Прямо здесь.Прямо сейчас.Хейваджима надеялся что до того как ночь пройдет, одно неловкое прикосновением попадет в цель.-Скажи мне, если я что-то пропустил, но, зачем нам что-то менять? Это недоумение?Или скорее страх?Что-то отдающее запахом неизбежного разложения.Что-то совмещающее в себе то, что люди обычно интуитивно прячут.Что-то нервное, развратное, омывающее своей идеологией как холодной водой.И каждый раз, когда бутон это переспелой дерзости раскрывается, хочется заткнуть руками глаза и уши, только чтобы ненужные слова и мысли чужих поступков не затмевали давно поставленную цель.И Изая бы без сомнений так и поступил. Закрыл бы по плотнее входную дверь и переждал бы бурю, попивая приторное вино и смеясь над разноцветными прохожими.Но только если бы то, что он услышал, ему не понравилось.Заставило бы морщить нос и брезгливо одергиваться.Без каких-либо мыслительных процессов.Рефлексом.А теперь все, что у него оставалось это не верящий взгляд, самодовольная улыбка и мечта о диктофоне и пульте, с функцией перемотки, паузы и многократного повторения.В конце концов не каждый день ваш заклятый враг, скрывая слово за словом и играя в подтексты, машет белым флагом перед лицом, уверяя что он серый.С заметным смущением и не меньшей тревогой.И хочется издеваться, а боишься обидеть.И знаешь, что не увидишь больше в глазах ненависть, но есть реальный шанс подменить ее на улыбку.Вот такую, ободряюще-добрую.Будто этот непредсказуемый блондин точно знает что у Изаи просто нет сил отказаться.Им не нужно пожимать руки.
И искать подтверждение выбранного пути в отражении знакомых глаз.Это уже давно не тот мир, где слова значат больше чем поступки. Словно каверзный перевертыш, здесь всем заправляет небо, пока люди наивно полагают в судьбоносность своей персоны, и с серьезным лицом подбирают подходящий к рубашке галстук.Поэтому остается лишь заманчивое предложение, в очередной раз засвидетельствовать что-то в памяти только с помощью почти невидимой ухмылки в сторону, и переносом одной действительности в другую.Когда часто приходится расходиться по разным сторонам.Когда даже взгляды заставляют оборачиваться и одними глазами отвечать что-то язвительно-сладкое.Шагая ли по лестницам потерянной памяти, предвкушая ли очередную игру, осторожно обходя ложь.С какого ракурса не посмотри, все это кажется куда более крепким и обернувшаяся на довольно-таки странную пару молодых людей, сидящих рядом с погнутым знаком дорожного движения, Селти улыбнулась бы, если бы позволяла физиология, но довольствуясь одними лишь мыслями, она скрылась в темноте.А после нахально:-Может, наконец, представишься? – Вызывает у Орихары ухмылку на пол лица, прощальный реверанс и еще вполне слышную песенку, из мультфильмов, что идут по утрам приклеивая сонных школьников к экранам.И напевное “Шиззи-тян” на прощание, лишь доказало правильность выбора, на который также указывал летящийвдогонку автомат с орешками.Недовольно хмыкнув, и выкинув пустую пачку сигарет за угол, Шизуо выпускает серебристую струйку дыма в промозглый воздух.Дома, на все том же старом холодильнике, его ждет одиноко висящий, розовый стикер, на котором торопливым подчерком написано “Орихара Изая”.И заметив причудливую завитушку на букве “р” Хейваджима улыбается немного растерянно и совсем по — подхалимски.Он чувствует себя ужасающе нужным кому-то, кто кажется так же нужен ему.Этой ночью он спит необычайно крепко, не запутываясь в одеяле, не падая с кровати, не просыпаясь от кошмаров или мучившей жажды.Ему снятся забавные завитушки на буквах собственного имени, которое пишет знакомая, бледная и тонкая рука, с вечно замерзшими пальцами.Ему снится, будто он, наконец, смог их согреть.