Часть 8 (1/1)
Смахивая пыль с книжных полок или со старенького телевизора, Шизуо неизменно ругается и забавно чихает, заставляя мелкие крошки разлетаться в стороны, словно подгоняемые маленьким, домашним ураганом.Он устало смотрит на грязную пылевую тряпку и, понурив плечи, повторно идет в ванную.Его это, безусловно, утомляет.И он почти готов кричать о своей ненависти к уборке в огромный и обязательно чистый рупор.Хейваджима не был ленив.И времяпровождение в горизонтальном положении на измятом покрывале его также не прельщало.Просто не то.
И все.Ему даже оправдаться не чем.Поэтому он лишь досадливо морщится, промывая в едва теплой воде мягкую ткань, и возвращается к уборке.Через недавно вымытые, приоткрытые окна, забегают в дом солнечные зайчики, наивно полагая, что им обрадуются. И ускользая под отборные ругательства Хейваджимы восвояси, они пробегают по скромно убранной комнате, и укоризненно блистая, растворяются вблизи смеющегося солнца.А Шизуо в одиночестве продолжает бороться с неисчезающей пылью и неуклюже потирать тыльной стороной ладони слезящиеся глаза.Это его еще одно безмятежное утро.Утро вслепую.Кровать уныло скрипнула, и простыни казалось испуганно дернулись вверх.Очередное облако пыли незамедлительно вызывает протяжный и отчаянный стон Хейваджимы, который мгновенно представляет как на только что протертом столике появляется тонкий слой противной грязи.И в глазах блондина появляется что-то пофигистичное. Напоминающее тающую нугу в шоколадном батончике, что обещая неземное качество, дарит лишь вкус растаявшей карамели.И тряпка, до этого стоически выдержавшая хватку злостных пальцев, летит в открытое окно с некоторым неописуемым восторгом.Свобода?Шизуо улыбается вальяжно и немного по-хозяйски когда среди суматохи полуденного зноя, на улице слышится чье – то злобное ругательство, по поводу “нерадивых идиотов что не знают что и куда нужно выбрасывать”.А он от души смеется, и счастливо жмурится, глядя на украдкой подбирающееся к небу солнце.
Однако смеятся приходится совсем не долго.Неожиданный звонок в дверь заставляется Хейваджиму поджато вздрогнуть и с видом нашкодившего мальчишки отправится к двери. В легких, воздушным шариком накапливалась радость.Не имеющая достойного выхода и не опасного применения, она поджидала где-то в горле, рядом с комком наивного страха такого вот позорного разоблачения.Пробегает трусливая мысль, что можно сослаться на то, что никого нет дома.Неважно, будь-то назойливая соседка с манией вечного “затопления” или прохожий,не привыкший к приземляющимся на голову пылевым тряпкам.Но видимо не суждено.Блондин взмахивает руками, совсем не во время, поскользнувшись на маленькой лужице мыльной воды и задевает зеркало.Новое, только что вымытое и заботливо очищенное от коварной пыли.Совсем как в кино.Оно медленно подлетает на пару сантиметров к потолку, и после, неизбежно падая вниз, с хрустом, которому определенно можно позавидовать, ломается.Просто лопается на несчетное количество частей, не позабыв при этом оцарапать острыми краями бармена, что в недоумении продолжает смотреть на груду никчемных осколков.В голове пробегает мысль, что стук в дверь прекратился, и нудная трель звонка затихла вместе с ним.Но это оказалось таким неважным.Потому что стирая со щеки кровь, Шизуо вспоминает брата, что с неделю назад приезжал с громоздкой коробкой, в которой покоилось это самое зеркало.Только целое.Без зигзагообразных трещин на поверхности.Оно не отражало сокрушенное лицо Хейваджимы в тысячах крупиц и не смотрело так насмешливо его собственными глазами.Оно было подарком, а не мусором, коим является сейчас.Об этом стоило помнить, а теперь — поздно.И клокочущее негодование в груди выливается в пинком выбитую дверь, что отлетая в противоположную сторону лестничной площадки с печальным стуком падает на пыльную плитку.Пыль. И эта бесполезная уборка.Хочется списывать вину на кого угодно и ограничения совсем не нужны.Шизуо сквозь зубы бормочет малопонятные проклятия, и в очередной раз цепляется за свою вспыльчивость.Не стоило затевать бесполезную тиранию грязи.Не стоило бросать ни в чем не повинную тряпку в окно.Не стоило беспечно улыбаться, вспоминая что-то щемяще-приятное.Не стоило быть Хейваджимой Шизуо.Знаете, это не выгодно.Даже ему.И мысленно моля незадачливого посетителя убираться куда подальше с быстротой превышающей скорость света и звука вместе взятых, он очередным пинком откидывает дверь в сторону.Соседи, по плотней закрывшие входные замки и ушки своим непорочным детям, отходят в сторонку.Сейчас не тот случай, когда можно по причитать на безалаберность не получив ответ.А у него руки зудят от непередаваемого желания размазать по стенке и с удовлетворением смотреть на умоляющее лицо.Не удастся.Даже на секундочку.Потому что поднимая Орихару за воротник, Шизуо остается лишь недоуменно ерошить волосы.-Какого черта? – Вопрос, из ряда риторических и в принципе не требующих ответа, но ему все же отвечают.
Возмущенным и несколько расфокусированным взглядом бардовых глаз.Насмешливым фырканьем, которое почти эхом проносится по замершим стенам подъезда.Укоризненными взмахами рук, что отряхивая брюки и доставая из пальца занозку малейшими жестами пробуждают в тебе веселье.-Блоха~. – Он не то устало, не то просто лениво тянет гласные, с некой долей изящества, присущей похоже только ему.Сама культурность и благовоспитанность.
Вы разве не знали что это одни из лучших качеств Хейваджимы Шизуо?А вот.И поворачиваясь на каблуках, Изая, не замечая изучающего взгляда, чинно проходит в квартиру, обводит потешающимся взглядом выломанные косяки двери и обернувшись бросает бармену в лицо ту самую тряпку, что минут десять назад летела из окна чуть ли не под радостное улюканье.И все кажется таким нелепым, что впору засмеяться, что Хейваджима в принципе и делает.Немного нервно.Чуточку озадаченно.И абсолютно счастливо.Так смеются, выиграв спортивную олимпиаду или поездку на море.Неверяще, но уже в предвкушении.Почти ощущая кубок в руке или теплый песок под ногами.Орихара понимающе хмыкнув бесцеремонно проходит в дом, напоследок бросив едва насмешливо и с долей актерской обреченности:-Неизлечимо.Приговор обжалованию кажется уже не подлежит.