Часть 3 (1/1)
“Я уверен, перед тем как я родился где-то, кто-то меня спросил:"Будущее и прошлое что-то одно я могу показать тебе"Что выбираешь? Что выбираешь?”Воспоминания.Наверное, это была одна из тех, пусть и неосязаемых вещей, которая въедалась в голову пресловутой болью в висках и не хотела отпускать.Когда Хейваджима стал желаемой добычей этой смутьянки он и не знал, по крайней мере, врать самому себе ему никто не запрещал.Где-то на самом краю сознания, мельком пробежала мысль, что осталось ждать совсем недолго.И в очередной раз, с брезгливой тоской прикрыв глаза, Шизуо пытался понять, чего же именно он ждет.Что так настырно не дает ему засыпать в и без того кроткие, отведенные для этого часы.Можно было списать все на количество поглощаемого кофе.На стресс, присущий как профессии, так и характеру.Можно было, в конце концов, плюнуть на тревожный звоночек в голове и, уткнувшись лицом в подушку, пытаться ловить остатки сна в пропахшем табаком воздухе.Если бы не…Что именно?Он злился.
Безотчетно посылал ругательства в то и дело появляющиеся в голове образы худого паренька, что болтая в воздухе ногами, рассуждал о несовершенстве человеческой сущности.Яростный, полный отчаянья стон прокатился по полупустой квартире.Легче всего было обвинить Изаю.Как и всегда.Идол вселенского зла, лицемерия и расточительства чужих нервов.О да…Хейваджима все-таки нашел отдушину.Старую, избитую как словесно, так и физически, но тем не менее исправно работающую.Всколыхнувшаяся благодарность к Орихаре, не выдержав злобы, потухла, не разгоревшись, и Шизуо, бросив усталый взгляд в окно, поднялся с кровати, отпинывая ногами упавшую подушку.День обещал быть мерзким до невозможности.
Изаю всегда посещали несколько неадекватные мысли.И пусть все считали такое определение мягко говоря, ангельским, Орихара все же верил в непоколебимость того блага, что принесет очередная задумка.К слову, благо оно приносило только все тому же Орихаре.Но об этом, наверное, чуть позже.Итак, на его голову не свалилось яблоко, он не упал, не щелкнул пальцами, не забылся за строчкой какой-либо книги и вообще занимался самым привычным для себя делом.Изая искал.На вопрос “Что же именно?” ответил бы каждый житель Икебукуро, который хоть раз да встречал самую странную парочку на весь район, что старательно удерживалась на пьедестале, под графой последствия моральных травм.И пусть этот сарказм оставался не слышен самой “паре”, слухи дело липкое.Вязкой волной они разливались по далеким от невинных головам слушателей, пересказывателей и прочих.Впрочем, ни тому, ни другому они не казались важным аспектом собственной жизни.Разве что Хейваджима в очередной раз потерпевший поражение в игре “догони и попробуй прибить”, вымещал все накопившуюся злость на слишком спесивых особях.Вернемся же к Изае.В который раз он поднимался на носки чуть запылившихся ботинок и с настойчивым любопытством отыскивал кого-то в толпе.На череду недовольных взглядов ему казалось было все равно.Прикрывая ладонью глаза от солнца, решившего внести свою лепту в жизнь Токио, Орихара что-то напевал себе под нос, отбивая свободной ладонью известный только самому себе ритм, и продолжал поиски.Судя по недовольному, и даже капризному выражению его лица, поиски не увенчались успехом.Пение превращалось в недовольное бормотание.Строчки же самой песни — в далекие от лестных отзывы.Считая, что теперь вряд ли можно восхвалять терпеливость как одно из лучших своих качеств, Изая, скрывшись от любопытных взглядов в одном из многочисленных переулков, прислонился к стене.Прошла едва ли неделя с того момента, когда информатор встречал в толпе взъерошенные светлые волосы, которые как и их носитель равнодушно относились к общественному мнению, и легкие колечки дыма, что замерев в воздухе с некоторой робостью, таяли в воздухе, смешиваясь с запахом выхлопных труб.Это заставляло невольно прикусывать губы, и предвкушающе теребить пальцами края карманов.Но сейчас же…Вглядываясь в приторно-голубое небо, в причудливые формы непостоянных облаков, вслушиваясь в едва слышный шум разрезающих воздух крыльев, Орихаре хотелось без чувств развалится на впитавшей в себя тепло плитке и ждать ленивые шаги чуть сгорбленной фигуры.Не поддаваясь собственным желаниям, противореча действительности и ведя уже опостылевшую игру, он хотел получить удовольствие хоть от независимости собственных поступков.Не стоило и обращать внимания на то, что своенравная свобода исчезла так же быстро, как и интерес к прошлым играм.Когда закинув ногу на ногу, и крутясь в кожаном кресле, можно было свысока смотреть на лица искаженные страхом и паникой.Это казалось веселым.И привычки не проходят так быстро.Все также не хватало чужих эмоций.Все также обуревало чувство голода.Со временем люди определенно растут.Никто здесь не был исключением.Разными были лишь выбранные ими пути.И в то время, когда Изая бегал по чужим дорожкам, переплетал и заметал следы, кто-то таки отстраивал свое будущее, которое неизменно надвигалось.
Быстро.
Орихара уже хотел развернуться в сторону офиса и постараться почувствовать ту же эйфорию от чьих-то эмоций, что и раньше, как его глаза заметили в толпе неестественно высокую фигуру, которая выпрямив спину и молчаливо прокладывая себе путь, шла в неизвестном направлении.Что в этот момент почувствовал Изая, возможно мог бы описать только он сам, но ему было определенно не до этого.Голодная пустота внутри предвкушающе облизнулась, готовясь к очередному выплеску адреналина и злости, злости, злости…
Такой нехилый наркотик, что ломил руки не хуже порошков, без запаха, вкуса и устойчивой консистенции.Кажется, кто-то называет это вторым дыханием.Что ж, сейчас не тот момент, чтобы оспаривать терминологию, поэтому Изая напоследок вглядывается в непринужденное лицо Шизуо и почему-то вспоминает, что кажется это еще называют любовью.Не было, похоже, ни одного человека, который бы проснувшись с мыслями об информаторе Икебукуро, подумал что день будет хорош.Следовало отдать дань все тем же сплетням, но в то многострадальное утро Хейваджиме не было дела до мыслительных процессов, отклоняющихся в сторону общества.Не перед кем было скрывать мыслей о назойливой блохе.Не перед кем было бы смутиться и нерешительно потирать шею.Шизуо был определенно не из тех, кто нуждался в друзьях, признании людьми и стабильности.Это можно было бы назвать одиночеством и не ошибиться.Вот только никому было не позволено видеть его таким.Когда провожаешь взглядом стекающую по стеклу каплю дождя.Когда зарывшись пальцами в волосы, стараешься снова забежать в приоткрытые двери реальности.Когда будят чьи-то знакомые крики.
И когда осознаешь, что они предсмертные.Его жизнь и вправду можно было назвать скупой на радости, но одно “Но” все-таки присутствовало.Размышлять над тем, куда его отнести, даже не стоило.Ответ всегда один: Это же Изая…И стараясь отогнать мысль о том, что интонация, с которой это говорилось, была мягкой и почти что нежной, Хейваджима лишь улыбался куда-то в сторону.Никто не запрещал дарить улыбки пустоте.Тем более такими ее радуют редко.Изая, с беспечным выражением лица, перепрыгивающий с одного кусочка тротуарной плитки на другую — явление странное, но вполне привычное.Изая же, висящий на шее сильнейшего человека в Икебукуро и при этом не пытающийся его убить — явление странное вдвойне.
При этом попахивающее больничной койкой, зарезервированной одним из добрых жителей округа.Поэтому Шизуо, вяло стараясь, отмахнутся от Орихары, и собрать остатки своей репутации, меньше всего задумывался над тем, с какой же целью на этот раз блоха решила с ним поиграть.Добровольно.Перекрывая ощущения одни за другим, в голову кралось осознание чего-то верного, правильного, единственного.На тот момент, ему даже показалось, что он вполне может простоять так целую вечность. Слушая недовольное бурчание Орихары из-за спины.Чувствуя, как длинные ледяные пальцы рисуют узоры на шее и забираются за воротник.
Не обращая внимания на удивленных, более чем обычно, прохожих, что стараясь спрятать взгляды, поплотнее закутывались в воротники дешевых полупальто.Казалось, что Хейваджима Шизуо и Орихара Изая — та же часть серой, безликой массы, что топчет нагретый солнцем асфальт и не обращает внимания на причуды современности.Можно было легко обойти стороной время.Обернутся ему в след и непринужденно махнуть рукой.Улыбаться столь беспечно и плевать, что улыбается он также как и Изая.И этого вполне хватает, чтобы не одергивать руку, а только насмешливо выпустить дым от сигарет в лицо усмехающемуся информатору и смотреть на его надутые в притворной обиде губы, слышать сухой кашель и мысли о своем умственном развитии.Этого достаточно, чтобы непринужденно топать на встречу с очередными должниками и знать, что так может продолжаться до бесконечности долго.Четко видеть, кому принадлежит этот удивленный взгляд с горящими в уголках глаз слезинками от запаха никотина в сигаретах.И продолжать идти дальше.Икебукуро, кажется, создан именно для того, чтобы они в очередной раз встретились.Изая мог пропадать на недели, месяца, полугодия, и потом возвращаться с той же наглой ухмылкой и осведомляться о здоровье Хейваджимы.Такой вот спектакль.И уже привычно летящий автомат с газировкой не внушает страха, а лишь смесь причудливой радости с желанием снова почувствовать на себе взгляд полный голодной ненависти.Сверкающее лезвие ножа, что, кажется, все время разлуки предвкушало встречу, оказывается в руках также быстро ,как и очередной вырванный из асфальта дорожный знак.Так привычно.И все равно ново.Изая задумывается об этом постоянно.Именно в те минуты, когда с заброшенной на плечо сумкой вышагивает по плиткам аэропорта и даже не старается прогнать из головы настойчивую мысль об одном слишком шумном блондине.Но проходя по знакомым переулкам Икебукуро, он не замечает в толпе выгоревших на солнце светлых волос.Остается только разочарованно вздохнуть, повернутся на носках в сторону офиса и думать о собственной “помешанности”, что скорее приятна, нежели надоедлива.Проскальзывала ли в его голове хоть одна мысль о том, что что-то не так?Всенепременно.И даже не одна.Сотни, старательно набирающие численность до тысячи.А Орихара лишь лениво отмахивался.Он доверял собственным инстинктам, но фактам верил больше.Поэтому, открывая двери собственного офиса и приветственно кивая Намие, он думал слишком о многих вещах, чтобы услышав новости, что уже как полгода не летали над проулками района, не выронить бумажный стаканчик кофе из автомата.-Шизу-тяна? Избили? – в насмешливом голосе ни капельки удивления. Это казалось слишком забавным.И в ответ на короткий кивок женщины в нем взыграли лишь собственнические нотки.– Ну и как? Не умер?Сделав полуоборот в излюбленном кресле, Изая остановил взгляд на нарочито равнодушной женщине.
По спине пробежал принеприятнейший холодок, и Орихара поздравил себя с приобретением нового чувства в своем скудном наборе.
Тревога.О, да!Именно она не поскупилась на нового должника градом рассеянности и неприятностей.В глазах, казалось, потемнело.-Не умер. Пролежит еще пару дней в больнице, не более, – Намие уже отвернулась, чтобы продолжить заниматься своими делами, как неторопливый голос информатора, став на полтона тише и угрожающе, заставил ее обернуться.-Это все? Недоговариваешь, Нами-тян~Что ж…Игра оказалась заранее проигранной.Не стоило и думать, что можно обмануть того, кто, кажется, заполучил все рентгеновские снимки твоих мыслей.И повернувшись в сторону ожидающего ответа Изаи, она произнесла это настолько тихо и спокойно, насколько позволяли растраченные во время работы с Орихарой нервы.-Он потерял память.Ну, что же, Информатор-кун, думаю можно с легкостью и без пафоса поздравить тебя с очередным экзаменом в жизни.
Вот только сдашь ли ты его?..