Часть 2 (2/2)

Совместный обед стал пыткой для виконта. Дантес будто и вовсе не замечал его. Граф с большой охотой рассказывал о своих приключениях в глубоком космосе, о том, как попал в плен к одним туземцам на далёкой неразвитой планете, не входящей в Объединённую республику под эгидой Европы. Максимилиан вторил графу, рассказывая о воинской службе, они упивались друг другом. И во всём этом Морсер не участвовал и не мог бы участвовать. Что видел он в своей жизни?Особняк отца, нажитый убийством, бесчисленные пустые балы, где развлекались только сплетнями? Он не был дальше галактики и то, тот единственный раз, когда он покинул Европу и был взят в плен, Альбера спас граф. Ах да, второй раз было всё то же самое.

Когда вдруг Максимилиан обратил своё внимание на мрачного Морсера, Альбер не пожелал говорить с ним, сославшись на головную боль. Ему было так тошно от всего происходящего, что, в конце концов, он покинул обед. Удивлённый Моррель списал всё на свою настойчивость, но Монте-Кристо всё понял сразу. И потому вечером, когда Альбер вышел к ужину, а господин Моррель к тому времени уехал домой, граф со свойственной ему тактичностью и в то же время абсолютной безжалостностью, сказал: — Альбер, мне неприятно говорить это, но я был несколько озадачен вашим отношением к господину Моррелю. Разве он вас обидел чем-то? — по графу было видно, как неприятен ему этот разговор. Если бы он происходил утром, Морсер бы извинился и сказал, что вёл себя как дурак и что он не испытывал к Максимилиану неприязни. Но день, проведённый с ними обоими, заставил Альбера так устыдиться себя, так разочароваться, что он не смог подавить в себе уязвлённую гордость. — Разве я был груб с ним? —спросил Морсер.

— В этом-то и дело, вы были вежливы ровно настолько, насколько это принято в обществе.

— Это плохо? — Не пытайтесь юлить, Альбер. Обычно вы более доброжелательны к гостям и не умолкаете ни на минуту.

— Возможно, что вы не знаете меня так хорошо, как вам кажется, — граф удивлённо посмотрел на Альбера. — Возможно, — согласился он. — И всё же, чем господин Моррель заслужил вашу немилость?

— Он явился без приглашения, когда вы были больны. — Он не знал об этом, и потом, я сам сказал, заходить к нам. — Но не на следующий же день! В приличном обществе это вовсе не означает… — Так вы уже берётесь судить, что значат мои слова? — спросил граф жёстко. — Не помню, чтобы когда-нибудь они значили то же, что принятые в парижском обществе, к коему вы, видимо, причисляете себя. — Не в этом дело! Он же знает, как вы к нему относитесь, заставлять вас… — Моё мнение на сей счёт не играет никакой роли? — спросил граф. — Что? Нет. Всё не так! Просто он был… Кто бы смог отказать Максимилиану? — Вы бы смогли, — сказал граф. — Хотя помнится, раньше вы не питали к нему такого рода чувств. Что вас заставило изменить своё мнение? Неужели моё отношение к нему? — Альбер испуганно посмотрел на Монте-Кристо и покраснел. — Вы действительно сын своего отца, — сказал граф устало. Это больно ударило по Альберу, он мгновенно побледнел, его губы задрожали. — Я бы никогда не сделал ничего… — граф остановил его рукой. — Ревность Мондего столь же разрушительна, сколь и поразительна. Никогда не думал, что стану причиной её возникновения. — Зачем вы всё это говорите?! Мне всего лишь не повезло родиться сыном вашего врага, ему же повезло родиться сыном вашего друга. Разве это делает его лучше меня? Разве я виноват в том, кем является мой отец?

— Вам не повезло? — засмеялся граф. — Это новость. По-моему, вам очень повезло. Вы родились в богатой и уважаемой семье. Ваши родители любили друг друга. У вас был лучший друг, который, не подумав, отдал за вас свою жизнь. Едва ли кому-то могло в жизни так повезти. — Вы же прекрасно знаете, что ничего этого более нет! — отчаянно закричал Альбер. — И кто лишил меня всего этого, — сказал он чуть тише, с укором смотря на графа. Тот снисходительно посмотрел на Морсера и, улыбнувшись хищной улыбкой, больше похожей на оскал, сказал: — Вините меня в том, что произошло? Напрасно. Это заслуги вашего отца и матери, а не мои. — Мама не виновата. — Отнюдь, — отрезал граф, морщась от мигрени.— Горе вашей матушки было страшным, но она нашла утешение в другом человеке. Более того, она нашла его в том, кто устроил мне ад на долгие четырнадцать лет. Такого не прощают, Альбер. — Но она не знала! — сказал Морсер. — Что ж, вот вам выбор. Быть верным своей первой любви или утешиться в объятиях другого? Найти утешение, Альбер, можно не только в другом мужчине. Помнится, Валентина Вильфор хотела уйти в монастырь. У меня же был отец, которому также нужна была поддержка. Он умер совершенно один, от голода, — Альбер вскинулся и сокрушённо посмотрел на Монте-Кристо.

— От голода? — прошептал он. — Не может быть, чтобы мама его бросила. Она не такая женщина…

— Она его не бросила, — поспешил успокоить его граф. — Как и столь нелюбимый вами судовладелец Моррель. — Однако они не смогли утешить его. Мой отец умер от горя, Альбер, потому что просто не нашёл причины жить. — И вы бы предпочли, чтобы ваша любимая также погибла? — спросил Альбер. — Вы действительно жестоки, граф. — Нет, — ответил Дантес. — Не хотел бы. Но и простить её, я не смогу. Господь всегда даёт нам иные пути, но некоторые просто слишком слепы, чтобы им следовать. — Я вас не предам, — твёрдо сказал Морсер, разгадав в душе Монте-Кристо главный из страхов.

— Полноте, Альбер, — сказал Дантес. — Право, это звучит как издевательство. — Но я говорю искреннее. — И всё-таки я вам не верю. И потом, вы даже не спросили, нужна ли мне ваша верность. Она мне не нужна. Вы вольны делать, что хотите. Я лишь поддерживаю вас, пока вы не окрепните.

— Мне казалось, что… Не всё же было ложью?!

— Не всё, — согласился Дантес. — Но будь оно всё притворством, разве бы вы мне поверили? Я убедил себя в том, что вы мне друг. Но это ничего не значит, мой дорогой Альбер. Всего лишь уловка, к которой я прибегал довольно часто последние годы.

Морсер потрясённо смотрел на Монте-Кристо, не зная, что ответить. Граф, видя замешательство своего подопечного, смягчился.

— Не берите в голову, Альбер. Это всё не важно. — Я всё думаю о том, что если бы всё случилось иначе, я бы мог быть вашим сыном! — горячо возразил Морсер. Дантес вздрогнул, будто увидел призрака и побледнел. — Но этого не случилось, — ответил он наконец. — Я бы так хотел им быть.

— Вы фантазёр, Альбер, — сказал граф, смотря на часы, лежащие подле на тумбе. — Уже много времени, идите спать. — Вы устали? — спросил Морсер тут же. — Я бы хотел поспать несколько часов перед тем, как мы двинемся в путь. — Куда теперь? — удивлённо спросил Морсер. — Разве мы не останемся в Марселе чуть подольше?

— Вы, если хотите. А я бы хотел продолжить путешествие подальше отсюда. Я лишь хотел увидеть Моррелей. — Но, ваше состояние, граф…

— Оно не должно вас волновать, Альбер.

Ночью графу стало вновь плохо, его припадок, который Морсер видел впервые, напугал Альбера до ужаса. Граф впал в бешенство, он страшно кричал, умолял выпустить его, умолял свершить честный суд, призывалк ответу и грозился расплатиться с уже давно отомщёнными врагами. Когда Али попытался привести его в чувства, граф плакал, и это напугало Альбера ещё больше. После помешательства и визита врача, Монте-Кристо сделали укол и уложили спать. Он проспал до утра, а утром графа увезли на спутник Титан — крупнейший медицинский центр Млечного пути. Он был совсем недавно застроен, поскольку претендовали на его владение сразу несколько семей. Около двух лет назад Кавендиши признали право на владение Титаном за де Вёрджи, которые, в свою очередь, обязались выплатить Кавендишам компенсацию. Семья Пуатра, имеющая, пожалуй, меньше двух других семей прав на Титан, яростно отстаивала их, желая заполучить больше, чем ей полагалось, в результате ей не досталось ничего. Кавендиши заключили сделку с де Вёрджи и совместными усилиями склонили Парижский суд на то, чтобы Титан был поделен между ними. Сейчас Кавендеши кусали локти, потому что де Вёрджи при всей своей нелюбви заниматься финансами, оказались удачливыми инвесторами. Глава дома слыл увлечённым молодым человеком, страстно влюблённым в медицину. За то время, пока он представлял в своём лице семью де Вёрджи, на Титане был отстроен крупнейший в галактике медицинский центр.

Когда-то графа спасло только то, что он имел неограниченный доступ в этом центре на все виды услуг. На Титан не так просто было попасть, но графа Монте-Кристо эта цитадель приняла с распростёртыми объятиями. И она вновь это делала, теперь уже, правда, принимая в своём космопорте не только графа, но и Альбера. Морсер упрямо сжимал ледяную ладонь графа в своей, и не выпускал даже тогда, когда тот делал попытки вырвать руку.Монте-Кристо положили в отдельную палату со всеми удобствами. Она, конечно, имела вид самый значительный. Никаких белых стен и неудобной постели. Это было больше похоже на номер в не самой дурной гостинице. Морсеру предстояло жить в номере в соседнем здании. Там обосновались все те, кто сопровождал пациентов. Обычно это практиковалось в том случае, когда больной лежал уже не в лечебном центре, а в хосписе. Альберу невероятно повезло. Он здесь был одним из немногих, кто ждал выздоровления, а не смерти. Впрочем, самого Морсера это никак не утешало.

— Вы не говорили, что осколок всё ещё находится в вашем сердце, — чуть укоризненно сказал Альбер. — Это не было столь важно, — ответил Монте-Кристо. — Вы же знаете, я здесь не из-за него.

— Но это всё равно важно! — тут же сказал Морсер. — Я думал, что ваше сердце заменили. — Меня едва спасли, Альбер. На пересадку нужно время и хорошее здоровье. Увы, я не могу им похвастать. Хотя, через пару лет, если мои нервы будут в порядке, я бы мог согласиться на трансплантацию.

— Вы же сделаете это? — спросил Морсер. — Ведь ваше собственное сердце, оно ведь далеко не вечно. Это опасно жить с таким сердцем. Вы в любой момент можете… — Альбер тяжело сглотнул, не договорив.

— Альбер, — ответил граф устало. — Как видите, мне в последнее время не слишком хорошо. Поверьте, трансплантация — это последнее, что меня интересует в данный момент.

— Ваши приступы… Они ведь имеют характер психологический?

— Я не желаю обсуждать это, — жёстко ответил граф. — Да, конечно, — тут же ответил Морсер. — Извините. Я, приду завтра.

— Вы хорошо устроились?

— Более чем. Хотя я бы предпочёл жить поближе к вам.

— Куда уж ближе, — усмехнулся граф.

— Соседняя комната была бы неплоха. — Идите, Альбер, — мягко сказал граф. — На Титане очень красиво и довольно много интересного. Думаю, вы найдёте, чем себя развлечь. Морсер не хотел уходить, но подчинился желанию графа остаться в одиночестве. Альберу предстояло увидеть Титан во всей красе, но это его не радовало. Он бы с большей охотой остался с Монте-Кристо. Пусть им не о чем было говорить друг с другом, только ранить. Но это лучше, чем быть вдали от графа.