Часть 23 (1/2)
Временами Эндимионуначинало казаться, что крысы ходят за ним по пятам и любопытно подглядывают. Не бросаются, и не пытаются выжить – просто знакомятся. Это было внове. Он привык считать слово «крыса» ругательным. Так называли дезертиров и предателей, стукачей и прочих непочтенных людей в Гвардии, а глагол «крысить» означал мелкое воровство среди своих же, и за такое больно но неопасно били. Знал он, и что во многих подземельях хозяева оставляют крыс специально – чтобы те в меру устрашали пленников, ну и покусывали иногда, как же без этого… Но эти, местные крысы, не напоминали ни первых, ни вторых. Отчего-то они вызвали симпатию и желание помочь - возможно, оттого, что в первом нуждался и сам человек, а без второго не мыслил своего существования. Помочь – хоть кому-то, хотя бы и крысе!.. – это уже не бесполезно проведенный день. А серые, верно, здесь живут впроголодь. Небось, давно уже доели все, что припрятано в кладовой, и повадились шастать по чужим подполам и полям…
Лишь бы книг не трогали - а ведь могли бы, и не со зла.
На втором этаже Эндимион не задержался надолго – убедился, что здесь он один, и что работы ему тут – непочатый край. Завтра, как проснется, сразу и приступит. Сидеть, сложа руки, он не только не любил, но и не мог – очень быстро начинал сходить с ума и искать, на что бы излить нерастраченную энергию.
Парень опять спустился вниз, и опять услышал уже знакомый шорох. Не опасаясь его более и не обращая внимания, он нашел комнату с очагом – назвать это недоразумение «камином» он не мог бы. Но на то, чтобы обогреться с дороги, его хватило. На растопку можно было пустить окончательно сгнивший табурет, устроится в наименее продуваемом углу и наблюдать, как из углов других любопытно поблескивают бусинки глаз.
Он сам не заметил, как уснул. Снилась ему преимущественно какая-то ерунда: семь тощих коров, и семь тучных, и одна из них дула в тромбон.
Утро началось с того, что на околице продрал горло какой-то петух. Пожелав ему очутиться в супе, Эндимион с трудом разлепил глаза. Он вообще-то привык просыпаться рано, но после вчерашнего он предпочел бы проспать до полудня, а то и до следующего года. Но – не судьба.
При свете дня дом выглядел окончательной развалиной. Джедайт явно поставил на нем крест и не рассчитывал возвращаться в стены, где он был одинок и никому не нужен.
Недолго поломав голову, как бы ему раздобыть завтрак (поставил ловушку в перелеске) парень занялся разгребанием просто таки вековых завалов. Монотонная и довольно тяжелая работа неплохо отвлекала от неприглядной реальности. Крысы при свете солнца затаились и не показывались – что с их стороны было исключительно разумно.
В такой или примерно такой деятельности прошло три дня – он что-то ел, урывками спал, скреб по углам, приводя в божеский вид, подкармливал крыс и старался жить дальше. Последнее выходило хуже всего.
Небеса, чего бы он сейчас не отдал за прежнее, навязшее на зубах занудство Кунсайда!.. За дружеский подзатыльник Нефрита, заумную лекцию Джедайта или язвительную шуточку Зойсайда!.. Это было как сон из прошлой жизни. Танталова мука, близок локоть да не укусишь, вот, что это было такое. Они – Энд знал – неподалеку. В нескольких днях перехода, если телепортами. Несколько дней – и он снова мог бы их увидеть. Но…
Вот именно. Но.