Часть 22 (1/1)
Улыбку, появившуюся на лице террианца, почитай, с самого начала заварушки, вряд ли можно было отнести в раздел любезных. Скорее уж подходили эпитеты «зловещая», «многообещающая» и «злорадная».Да, Берилл. Спасибо.
*********************************************Магия, учили его, не может быть доброй и злой, как не может быть доброй или злой лопата. Лопатой можно вскопать огород, а можно вышибить человеку дух – но все это будет одна и та же лопата.
Зато магия может быть темной или светлой – тоже, в общем-то, простое и понятное явление. Светлой невозможно причинить людям вред, а вот темная может заставить хлебнуть горя. Никому еще не жилось проще и слаще от соседства урочища с упырем, вставшего кладбища, метлы, норовящей вылететь в окошко, наконец…
А тут, видимо, новая королева решила сразу дать понять, что она за птица. А может, опасалась бунта во дворце, вот иузаконила свое милое безобидное «хобби» - делать из людей невесть что.
Эндимион к магии никогда не проявлял интереса. Это было такой обыденной стороной жизни, да к тому же, полной вечной грызни конкурирующих лиц и структур, что оставалось долгое время за бортом. Очевидно, мудрая матушка-природа, расщедрившись в плане военных талантов, жестко окоротила магические. Ну а общение-контакт с Террой не в счет – это не его, Эндимиона, заслуга… Теперь же выбор предоставлялся ему весьма скудный: либо за короткий промежуток времени освоить то, за что не брался никогда, или поставить крест на своей жизни и всем, что (и кто) с нею было связано.А еще ему на руку играло то, что в королевстве мало кто знал его влицо. На орле монеты его профиль не чеканили, равно как и на решке, портретов по невестам тоже не возили. А когда случался неурожай и в столицу строчили слезное письмо о помощи, то запоминали, что приезжал такой себе ничем не примечательный тип, шастал по полю босиком, а потом рожь и пшеница лезли со страшной силой. И уж рожь с пшеницей запоминалась намного лучше…
Одним словом, никто не мешал Эндимиону хоть в какой-нибудь затрапезный отряд штурмовиков идти. Писарем или другим каким канцеляристом. Или магом, опять же, нынче должно быть, темной учат прямо на курсах. Вот и он поднатаскался бы. Как раз для темной магии шуйца нужна… Как говорится, «правая – мечу, левая – заклятию».
Парень тряхнул головой, как будто выгоняя неуместные мысли прочь. Какая, к металлии, курсантская подготовка, о чем вы?.. Ни за какие блага мира он не пойдет на службу к Берилл. Не дождется она от него такого счастья. Да и не уверен он, что спокойно, изо дня в день, сможет сносить постоянное соседство этих странных созданий, бывших некогда террианскими подданными. Вряд ли, глядя правде в глаза, сможет.…Ответ, все же, нашелся. Но совсем не там, где Эндимион его ожидал. Впрочем, а ожидал ли он теперь вообще хоть чего-то?..**************************Этому месту надлежало бы иметь какое-нибудь патетическое название, вроде «когтя смерти», «черного брильянта» или хотя бы «обители безжизненных». Но ничего подобного и в помине не было – на карте давно отслуживший свое домишко – а официально место прописки третьего террианского лорда – значилось «Бесшумником». Очевидно за то, что когда у хозяина рванула алхимическая лаборатория, то сделала она это совершенно бесшумно – особенно если сравнивать с коллегами по цеху…Эндимиона не интересовала энтимология названия, впрочем, если бы его кто-нибудь спросил, он бы ответил – патетическое название должно родиться само, так сказать в молве народной. А иначе это дешевый пафос.
Он открыл дверь, издавшую при этом душераздирающий скрип, и оказался внутри продуваемого всеми ветрами холла.
Он мимолетно подумал, что своему хозяину это жилище либо стоило невероятных денег, либо досталось за бесценок. Стены были сложены из красного огнеупорного кирпича – такой популярен в местах, где пожары нередкое явление. Но здесь, на Востоке, благодаря погодным условиям, подобная постройка либо становилась совершенно бесполезной, либо некой хозяйской блажью. Впрочем, зная Джеда – скорее всего, он колдовал над стенами сам. Ему никогда не было лениво потратить неделю на поиски с тем, чтобы истратить на само заклятие минуту – был бы эффект. Да и сам процесс поиска доставляет третьему лорду немало удовольствия… вернее, доставлял. Доставляет ли исейчас, принцне был уверен. Как бы то ни было, он был теперь внутри. Степенные крысы поглядели на чужака без интереса и вернулись к своим делам. Здесь уже много месяцев не бывало человека. Джедайт, когда переехал ко двору, это место и вовсе не навещал. Оно навевало лорду дурные воспоминания. Тем не менее, где оно находится, а так же где, в случае чего, искать ключ, Эндимион знал. А потому и воспользовался, рассудив здраво, что никому, кроме ненормального вроде него, устаревшая давно библиотека не понадобится. Что там можно было найти? Полуистлевшие гримуары, представляющие ценность только для библиофилов вроде Джеда – он их откапывал по заброшкам, выменивал, покупал на последние деньги, чтобы, укрыв полой плаща, приносить сюда и при свете камелька до рези в глазах вчитываться в давно выцветшие строки. Это потом, когда Джед остался в Звездной Цитадели, к его услугам был любой Архив, и он более не наведывался в свою сокровищницу. Она стала не нужна – неуместная, отжившая свое, как детская игрушка. Беда была в том, что Эндимион испытывал некую необъяснимую тягу к старым игрушкам – особенно чужим…Он поднялся по скрипучей лестнице, опасаясь опираться на перила – те могли и не выдержать, а он нынче недостаточно ловок, чтобы не свернуть себе шею при падении. На втором этаже все было не настолько запущенно, но воздух стоял густой, спертый – окна давно не открывали. Энд понимал, что обжить это место будет непросто. Но с другой стороны – никто сюда и не сунется раньше времени. У дома в округе наверняка дурная слава – учитывая, сколько прежний хозяин тут всего взорвал…
Он ходил по комнатам, и ему чудился призрак владельца где-то неподалеку. То тень на палевых обоях, то характерные, и такие знакомые по кабинету в Звездной Цитадели чернильные пятна на стенах, ожоги на столешницах, расшатанные стулья. Это был лорд Джедайт во плоти – Эндимион его, как живого, видел сейчас перед собой в стенах этого дома. Вспомнилось, как онувидел его впервые – одинокого, потерянно бродящего в стенах Гильдии Артефактологов. Блестящий ум – о, воистину блестящий, он слепил непосвященных. И такой острый, что об него можно было порезаться. На этом-то они и сошлись. Джедайт много знал. Он не испытывал презрения, или пренебрежения к людям, волею судьбы знавшим меньше. Наоборот – казалось, лорд их, таких, любит еще больше, и всегда щедро делится с ними накопленными знаниями. Барону Востока всегда доставляло невероятное удовольствие просветить любого человека по любому же вопросу. Но люди обычно не любят, когда им что-либо впихивают в головы – особенно знания. Как известно, меньше, чем читать, люди любят только писать, а уж слушать умеют единицы. Эндимион умел.Тускловатый, бесцветный, затасканный по архивам тип в очках и потертой мантии армейского мага – это был настоящий алмаз в куче... гм… короче, совершенно неподходящей для себя компании. Эндимион очень любил Джеда. За его беседы, за понимание, за всегдашнюю готовность помочь, его практичный ум, умение подстроится под любой стиль работы, трудолюбие и невероятную, нечеловеческую трудоспособность. За все то, что составляло личность лорда Джедайта – и то, что сейчас отняла у него, у них обоих, Берилл. И не потому он любил трудоспособность своего третьего лорда, что та избавляла его от многих проблем – вовсе нет. Но Энд совершенно искренне восхищался этим качеством, ставил его в пример прочим, им не отягощенным – точно так же, как их подобные стороны ставил другим и восторгался ими же.
Ведь если уж на то пошло – в его государственном совете лишь два лорда могли похвастаться родовитым происхождением. То есть, ровно половина. Северянин Кунсайд, как поговаривали, был нечистокровным – но ему, все же,принадлежал надел в дальней провинции, возле Халадирги, так что с номинальной позиции все было в порядке. С Нефритом было проще – типичный «трудный наследник» за которым должен гонятся почтенный дворецкий в летах, в одной руке держащий поднос с завтраком, а в другой – свежую прессу… Зато Джед был самым обычным человеком, чье прегрешение заключалось лишь в одном: он был слишком умным. Зойсайд сам путался в своих корнях, за свою недолгую жизнь успевал он побывать едва ли не везде, и хорошо чувствовал себя в любом амплуа. Когда об этих четверых говорилось, что кто-то из них – лорд Востока или Запада, подразумевалось следующее. У тех, кто наследовал семейный участок, звание оправдывалось этим наследством. У тех же, кто даже номинально не мог быть причислен к такого рода наследникам, просто имел там некую недвижимость.Так, в предгорьях Халадирги притулились земли предков северного маркграфа Кунсайто, по-тамошнему – их марки. За Нефритом в приданное отдавали пол горного кряжа, по какому поводу не уставал в свое время подшучивать Зойсайд. Сам Зойсайд был пожалован отличной загородной виллой в самом пекле Юга, куда он зимой сбегал отогреваться и привезти фруктов (да, конечно, в столицу их доставляли, но обтрясти-то свой сад – всяко надежнее…). А вот Джедайт отделался номинальным владением – «Бесшумником». В документах везде стояло – Джедайт, барон Востока. Однако владел он на Востоке вот этой развалюхой,и более ничем. Эндимион находил это весьма остроумным.
Если бы только друг пожелал – он незамедлительно получил бы во владение хоть целый город. Эндимион ни секунды не сомневался, что уж кто-кто, а лорд Джедайт отлично справится с управлением города. Однако его друг не любил владеть вещами – он предпочитал владеть информацией. Не желал он и иметь здесь места жительства – это же в негоприезжать надо будет! А при одной лишь мысли, что придется заниматься исключительно хозяйственными заботами, и покинуть на два часа обожаемые бумажки, лорд впадал в депрессию. Кратковременную, но очень красочную.
Странная судьба у этого дома… Сначала один одинокий человек, затем другой…