День спустя (1/1)

Всю ночь Лу провёл без сна. С широко открытыми глазами. Отчаянно пытаясь заплакать, чтоб слезами снять с души часть давящего на неё груза. Но его глаза так и оставались сухими…В голове оленёнка роились сотни мыслей и вопросов. И все они крутились вокруг одного большого ПОЧЕМУ. Почему реакция Се отличалась от десятков ожидаемых? Почему Лулу признался в любви явно не тому человеку? Почему не смог найти ТОГО человека?Значит ли всё это то, что бедный Лу просто неудачник, недостойный чего-то большего, чем депрессия? А если недостоин, то зачем кому-то такой человек? И зачем оленёнку такая жизнь? И ведь ничего не стоит открыть окно и положить конец такому скудному существованию. Просто сделать шаг в густую темноту, кое-где разбавленную мерцающими каплями звёзд.Пытаясь отогнать от себя эти навязчивые мысли, Лу наощупь открыл тумбочку, стоящую слева от кровати, и вынул упаковку лежащего там успокоительного. Да, Лухан давно принимает эти маленькие жёлтые таблетки, заедая их антидепрессантами. Именно благодаря им он ещё окончательно не «съехал с катушек».Кое-как проглотив две таблетки в сладкой оболочке, оленёнок вытащил из-под подушки разрывающийся телефон. Тринадцать пропущенных за последние полчаса. И все от Тао. Панда наверняка переживает, почему его старший товарищ несколько часов не подходит к телефону, не появляется в социальных сетях и не проявляет вообще никаких признаков жизни. Но это волновало Лу в последнюю очередь. Он нажал на клавишу сброса и вернул мобильный под подушку, закрывая глаза и в очередной раз пытаясь заснуть.А перед глазами в очередной раз стоит неестественно прямая спина Сехуна.- Лухан, к тебе гости пришли, - в приоткрывшуюся дверь заглядывает мама.- Я никого не хочу видеть, - некогда звонкий голос Лулу звучит глухо и хрипло. – Пусть приезжают в следующей жизни.- Сынок, - женщина неуверенно заходит в комнату и садится рядом с сыном. – Там Лэй с другом приехал. Ты же так по нему скучал…Пальцы матери осторожно пробегают по волосам оленёнка, перебирая иссиня-чёрные прядки.- Это было в параллельном временном потоке, - сухо отвечает парень, отворачиваясь от матери. – Я больше ни по кому не скучаю.Женщина только коротко вздохнула и, поднявшись, вышла из комнаты.- Извини, Лэй, но с Лу что-то происходит, - она развела руками. – Ни кого видеть не хочет…- Я понимаю, - кивнул сообразительный единорог, потянув своего спутника по направлению к входной двери. – Тогда мы пойдём. А вы не могли бы передать ему, что я на днях ещё его навестить приду?- Я передам, - женщина закрыла за гостями дверь.Телефон оленёнка зазвонил в четырнадцатый раз. Уже не глядя сбросив звонок, Лу, наконец, поднялся с кровати и подошёл к окну. Аккуратно выглянул из-за шторы, оценил расстояние до земли и пришёл к выводу, что лететь придётся долго, а приземление вряд ли будет эстетичным.Но боль, саднящая в глубине грудной клетки, мешала отказаться от идеи, охватившей израненную душу парня. Чтоб не чувствовать одну боль, надо причинить себе сильнейшую…Лу отвернулся от окна и окинул взглядом комнату. Внимание его заострилось на одном предмете, лежащем возле компьютера. Это был небольшой карманный нож, с которым никогда не расставался Чен. Но сейчас нож был здесь без назойливого младшего брата Лу. Оленёнок тут же оказался рядом со столом. Его рука уверенно коснулась блестящего лезвия, проверяя его остроту. Когда по подушечке большого пальца скатилась капля крови, Лухан был почти счастлив.Схватив своё орудие избавления от боли, парень сел на кровать и неслушающимися пальцами закатал рукав толстовки почти до локтя. Нервно сглотнув, он осторожно провёл лезвием по тонкой коже, наблюдая, как края раны тут же расходятся. Тоненькая рубиновая струйка потекла из порезанного запястья прямо на цветастое покрывало кровати. Боль была сильной… Но не достаточной. Воодушевившись, Лухан сделал ещё один неглубокий надрез. Ведь он не хотел умирать, ему просто нужно было отрешиться от пульсирующего чувства в груди.К тому моменту, когда дверь распахнулась, впустив встревоженного Тао, на руке оленёнка красовалось с десяток тонких кровавых полос. Младший, не растерявшись, подбежал к другу, выдернул из его рук нож, схватил его за капюшон и потащил в ванную, попутно забросив орудие экзекуции в угол.Уже в ванной Тао схватил первое попавшееся полотенце и хорошенько обмотал им пострадавшую руку Лухана.- Панда, что ты тут делаешь? – наконец опомнился тот.- Волновался я, вот что, - Тао хмурился, разглядывая ссутулившегося друга. – Ты же на мои звонки не отвечаешь. Вот и примчался. Как попой чувствовал, что ты что-то натворишь.- Я Сехуну признался, - Лу глубоко вздохнул и сел на край ванны. – А он просто развернулся и ушёл.Тао не ожидал услышать подобное. Поэтому опустился рядом с другом, приобняв того за плечи.Так они просидели несколько долгих минут, пока Лу не нарушил тишину.- Странная жизнь... Живёшь, никого не трогаешь. Но какая-нибудь тайна гложет душу изнутри. Внешне ничего не меняется, ты остаёшься прежним - добрым, весёлым, улыбчивым человеком. А внутри... Гложешь себя мыслями, что скрывать и врать не хорошо, ведь этому тебя с детства учат. Да и если сказать свою тайну тому, кого она касается, легче ведь станет. Переложишь груз со своих плеч на чужие. Пусть уже без тебя решают, а тебе по фиг, главное высказался...– Лу слепо уставился в одну точку. - Раньше это работало. А теперь начинаешь понимать, что тебе легче, но ведь другому тяжелее. Особенно, если человек дорог, а тайна для него не самая приятная. И назад время не вернуть, чтоб зашить себе рот, связать пальцы, чтоб ни сказать, ни написать не смог, чтоб всё было, как раньше. Пускай и на лице маска, а в душе тяжело. Лучше так, чем страх потерять этого человека... Правильно говорится "Семь раз отмерь - один отрежь". Да только хреновый из меня портной получился... Режет по косой, по живому... И маска вдруг начинает сама с лица слетать. Непроизвольно так... То ли лицо осунулось, то ли завязки у маски оторвались. И я, наконец, такой, какой есть... Со всеми своими слезами, страхами и прочими отрицательными дополнениями. И всё бы ничего...вроде как легче. Всё-таки легко быть собой, когда претворяться больше не надо... Только вот настоящий я никому не нужен...- Олень ты, оленёнок, - Тао крепко обнял друга, прижимая его к себе. – Мне ты нужен без всяких масок.А Лу лишь грустно улыбнулся, уткнувшись носом в смуглую шею. И только сейчас он почувствовал, как же хочет спать. О чём он тут же сообщил панде.И Тао помог Лулу встать. Не разжимая объятий, довёл до комнаты, положил его на кровать, накрыв тёплым одеялом. И не уходил до тех пор, пока не услышал сонное размеренное дыхание старшего. И, коснувшись напоследок губами лба Лухана, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.- Он тебе так дорог, да? – внезапное появление Чена заставило панду подпрыгнуть от неожиданности.- Конечно, он же мой друг.- Я не об этом, - Чондэ подошёл к нему почти вплотную. – Ты его любишь не как друга. Но неужели ты не понимаешь, что ты ему в этом плане никогда не будешь нужен. А вокруг тебя есть люди, которые не могут без тебя. Которые нуждаются в тебе, как в воздухе.- Так, Чен, это уже не смешно, - Тао осторожно уперся руками в плечи младшего, пытаясь просто отодвинуть от себя. – Если ты на себя намекаешь, то знай, что мне парни не нравятся…- Тебе просто нравится мой старший брат, - юноша зло ухмыльнулся. – Ну да, по нему не всегда поймёшь, какого он пола. Трансвестит хренов.- Не смей так о нём говорить! – глаза панды тут же сузились. – Он – мой лучший друг! И не такой сопле, как ты, его оскорблять.Тао, не желая больше говорить на эту тему, отвернулся и пошёл к входной двери, собираясь обуться. Но на полпути его догнали, развернули, схватив за плечи, и грубо прижали к стене. А затем панда почувствовала, как его губ коснулось что-то горячее и влажное. Тао был просто шокирован тем, что его целует Чен. Нет, тем, что его целует младший брат его лучшего друга.- Ты с ума сошёл? – грубо отпихнул Чена старший, едва придя в себя. – Ещё раз так сделаешь, и тебя будут от стенки отдирать.Изумлённый панда быстро обулся и выбежал из квартиры, не давая Чену сделать ещё какую-нибудь глупость.

Едва успела захлопнуться дверь, как Чондэ сполз по стене, не сдерживая рвущиеся наружу слёзы. А стоящий за тонкой стеной Лухан понял, что сегодняшний день станет точкой отсчёта в системе координат его младшего брата.