Глава 16 "Маленькая хитрость" (1/1)

Румейса быстро пробежала по тропинке, ведущей к берегу и Коннор едва поспевал за ней. Он увидел, как она направилась к кораблю, взлетела по трапу и скрылась из глаз. Коннор остановился в нерешительности. Ему не хотелось просить капитана о чем-либо. Он все еще не мог решить для себя, как относиться к ней, после того, что услышал. Но метис понимал, что разговор с ней – единственный шанс задержаться здесь. Он видел, что Румейсе хотелось бы побыть здесь еще, и он готов был на многое, чтобы порадовать эту девушку. Коннор удивлялся сам себе. Он никогда еще не чувствовал ничего подобного. В общине и в Ганазедоне было достаточно красивых девушек и женщин, но ни одна не привлекала его так, как эта милая и необычная восточная красавица. Он долго стоял, размышляя, стоит ли поговорить с капитаном, но не смог решиться. Даже если они задержатся здесь на день или два, то потом все равно придется уехать. И что тогда? Они вернутся в Нью-Йорк, и кто знает, увидит ли он еще когда-нибудь эту девушку? Ведь она очень любит свою Госпожу, судя по всему, очень предана ей и вряд ли согласится оставить ее. А даже если и так? Что он, Коннор, может дать ей? Что он может предложить ей, кроме постоянного беспокойства за его жизнь, врачевания его ран и редких моментов покоя? Он вспомнил свои же слова, которые сказалЛансу, Большому Дэйву и доктору Уайту на свадьбе Мириам и Норриса. С его жизнью вряд ли из него получится хороший муж. При этой мысли Коннор фыркнул и раздраженно мотнул головой. Да о чем он вообще думает?! Какой муж?! Он, Коннор,- ассасин, а значит, никакой семьи у него быть не может. Молодой индеец решительно зашагал в сторону холма. Подойдя к двери дома, он собирался уже открыть ее, но тут ему на плечо легла чья-то ладонь, и метис инстинктивно пригнулся, готовый вступить в бой.- Что с твоими нервами, Коннор? – раздался знакомый насмешливый голос и, обернувшись, индеец увидел стоящего позади иронично ухмыляющегося Хэйтема.

- Как ты так тихо подошел? – недовольно пробурчал Коннор и ехидно добавил: - Ты же хотел отдохнуть, разве нет? Хэйтем неопределенно пожал плечами и привычно сложил руки за спиной.- Решил пройтись. Хотел навестить Уилла, но увидел, что ты возвращаешься. – Магистр немного помолчал, но потом все же спросил: - Что случилось?- Ничего. – Буркнул Коннор. – С чего ты взял, что что-то случилось?- Мне так показалось – Хэйтем вновь пожал плечами и чуть насмешливо взглянул на сына – Но, вероятно, я ошибся. Что ж, я, пожалуй, все-таки проведаю Уилла. Бенджамен принес целую корзину еды, она на кухне. Захочешь – поешь. С этими словами Хэйтем не спеша направился по дорожке к причалу, но его остановил неуверенный оклик:- Отец…- Да, Коннор – откликнулся, не оборачиваясь, Магистр, изо всех сил стараясь сдержать невольную улыбку.- Ты знаешь, что завтра на рассвете мы отплываем в Нью-Йорк? – спросил Коннор, глядя ему в спину. Хэйтем неторопливо повернулся к нему и кивнул:- Да, ведь капитан с самого начала предупреждала нас об этом. – Он окинул сына внимательным взглядом и вопросительно выгнул бровь. – А ты имеешь что-то против?- Нет… просто… - Коннор замялся, но потом быстро выпалил: - Я не против. Просто забыл, что она говорила об этом. Хэйтем неопределенно хмыкнул и, чуть кивнув головой, собрался уже продолжить путь, но не успел он сделать и шага, как его снова остановил голос сына:- Подожди, отец… - Коннор нерешительно топтался на месте, не зная, стоит ли начинать разговор, но увидев, что Хэйтем снова повернулся и теперь смотрит на него, метис неожиданно решился: - Как ты… ну, как вы познакомились с мамой? И почему ты не остался с ней? Только из-за того, что не мог оставить свой Орден? Хэйтем вздрогнул от неожиданности и пристально вгляделся в лицо индейца:- С чего вдруг такие вопросы, Коннор? – Магистр явно не был готов к такомуи теперь потрясенно взирал на сына.

- Просто спросил. Если хочешь, можешь не отвечать. – Коннор повернулся к двери и открыл ее, мысленно ругая себя на все корки за то, что вообще начал этот разговор. Он вошел в дом и направился на кухню, оставив отца стоять на дорожке и изумленно смотреть ему вслед. Хэйтем несколько минут стоял неподвижно, раздумывая над вопросом сына. Рассказывать ему о своих отношениях с Дзио и причине их расставания он был не готов. Не сейчас. Даже по прошествии стольких лет, Магистру было тяжело вспоминать ее, вспоминать о том, что их счастье оказалось таким коротким, а расставание – горьким. Но если его сын хочет это знать… Неожиданно Хэйтем вспомнил о своем дневнике. Может, все-таки стоит отдать его Коннору?Ведь так он сможет сам прочесть о жизни своего отца, а его, Хэйтема, это избавит от необходимости отвечать на вопросы о причинах тех или иных его поступков,которые еще может задать ему Коннор. А хочет ли его сын знать о жизни отца, нужно ли ему это? И даже если он прочтет его дневник, сможет ли он понять Хэйтема? Сможет ли найти ответы на свои вопросы? Магистр в задумчивости сделал несколько шагов по дорожкев сторону причала. Может, все-таки попробовать? Ведь и Мадам дала ему тот же совет. Лучше жалеть о том, что сделано. Так может это и вправду поможет им найти какое-то понимание? А если нет, что ж… Он, Хэйтем, хотя бы попытался. Он уверенно зашагал по дорожке и через несколько минут уже поднялся на борт ?Бриллианта?. Магистр тихонько постучал в дверь капитанской каюты и, услышав резкое: ?Что еще??, невольно улыбнулся и вошел в каюту. Капитан сидела за столом, а перед ней были разложены карты и листы с какими-то подсчетами. Она что-то сосредоточенно писала, но, подняв голову и увидев Хэйтема, едва заметно вздрогнула и попыталась улыбнуться:- Извини, Хэйтем. Я думала это опять Волверстон или Огл.- Простите, если помешал, Мадам. – Мягко улыбнулся Хэйтем – Все в порядке? Мне показалось, что Вы чем-то расстроены.- Будешь тут расстроенным, когда у этих балбесов то пальники теряются, то ядер не хватает, то еще что-нибудь случается! – шутливо проворчала она, но глаза ее остались серьезными. Хэйтем неожиданно осознал, что еще никогда не видел ее такой уставшей и измученной. Лицо ее было бледным, а под глазами залегли темные круги. Хэйтема внезапно охватило чувство какой-то жалости и сострадания. Он понимал, что ее усталость вряд ли связана с подготовкой корабля к отходу. Но Иоланда дель Барбосса не собиралась показывать свою усталость никому, тем более своему сыну. Она отложила свои записи и жестом пригласила его сесть, продолжая внимательно вглядываться в спокойное лицо Магистра.- Что-то случилось, Хэйтем? Вы снова повздорили с Коннором?– тихо спросила она, на что он только отрицательно качнул головой.- Нет, на сей разобошлось. – Хэйтем чуть усмехнулся. – Оказалось, что он умеет слушать спокойно, если захочет.- Он вынужден, Хэйтем, – капитан поднялась с кресла и прошлась по каюте. – А это совсем другое. И я не думаю, что у него остались приятные впечатления от наших рассказов.

- Приятные или нет, Мадам, теперь он знает правду. А это лучше, чем блуждать в неведении. – Спокойно произнес Магистр. – Согласен, что ему нелегко принять все то, что он сегодня услышал, но, я думаю, он должен справиться.- Не знаю, прав ты или нет, Хэйтем, но теперь уже поздно что-либо менять. Вам обоим пришлось нелегко в эти несколько дней. – Она горько усмехнулась.- Коннор справится, я уверен, Мадам. К тому же, его сейчас, как мне кажется, поддерживает кое-кто еще, так что… - Хэйтем мягко улыбнулся и с удовольствием отметил, что ее усталое лицо тоже озарилось теплой улыбкой.- Ах, вот в чем дело! Ну что ж… Может хотя бы у этих детей появится шанс на счастье. Как ты думаешь, Хэйтем, тогда, возможно, нам не стоит так торопиться с отходом? Мы вполне можем позволить себе еще денек побыть здесь, если ты, конечно, не против.- Я не против, Мадам. – Усмехнулся Хэйтем. – Только, пожалуй, Коннору не обязательно знать, что…- Не беспокойся, мой мальчик. Я все беру на себя. – Она лукаво улыбнулась и, быстро пройдя к двери, распахнула ее и крикнула: - Волверсон, Питт, быстро сюда! Через секунду оба стояли перед ней, вытянувшись и ожидая ее приказа.- Вот что, парни, на сегодня можете закончить с приготовлениями, но только сделайте еще одну вещь. Свалите весь груз в первом и третьем трюмах на левый борт и скажите всем, что нашли небольшую пробоину и течь. Скажите Джиму, чтобы он ?занялся ремонтом?, а вы ему ?поможете?. Мы задержимся здесь еще на день-другой. Оба, хлопая глазами, недоуменно воззрились на нее, но, спустя несколько секунд, хором ответили:- Есть, капитан! Она кивнула им и оба, переглядываясь и пожимая плечами, собрались удалиться, но капитан остановила их:- Волверстон, за это можете взять две бутылки рома, но не больше. И чтоб завтра были в форме. Лицо великана осветилось радостной улыбкой и он довольно кивнул:- Все будет в лучшем виде, кэп! – с этими словами оба поспешно ушли. Капитан повернулась к Хэйтему и задорно изогнула бровь. Хэйтем не смог сдержать тихого смеха, а она негромко хмыкнула.- Вот так. Теперь грозный капитан ?Аквиллы? ничего не заподозрит. – Тихонько проговорила она. – Пробоина – вещь серьезная. Они снова рассмеялись. Успокоившись, капитан снова уселась в кресло и нежно посмотрела на Хэйтема.- Знаешь, Хэйтем, если у этих детей все сложится, то им обоим очень повезет друг с другом. Они оба пережили много бед, но остались чистыми душами. Из них получилась бы очень красивая пара, как ты считаешь? Магистр, поразмыслив, кивнул. Ему нравилась эта скромная и милая девушка и он был полностью согласен, что она была бы очень подходящей парой его сыну.- Кстати, Мадам, я давно хотел спросить у Вас кое-что. – Тихо произнес он.- Я слушаю тебя, мой мальчик. – Капитан кивнула и внимательно посмотрела на него.- Коннор говорил, что Румейса-хатун была служанкой в том же гареме, где мы нашли Дженни. Как она попала на Ваш корабль? И Уилл, он ведь…- Это не самая короткая история, Хэйтем. Давай я принесу чаю или чего-нибудь поесть? А потом расскажу тебе.- Не стоит беспокоиться, Мадам. Я перекусил в особняке. Мастер Бенджамен притащил целую корзину всякой всячины. – Улыбнулся Хэйтем.-А я, честно говоря, не отказалась бы сейчас от чашки кофе. И если я все равно пойду на камбуз, то могу захватить и тебе чашечку чая. – Она мягко улыбнулась. – Так как, мастер Кенуэй?- Только если это Вас не затруднит, Мадам. – Рассмеявшись, сдался Хэйтем.- Тогда подожди меня. – Она ласково взглянула на него и вышла из каюты. Пока капитан отсутствовала, Хэйтем ощутил, что корабль немного накренился влево и Магистр не смог сдержать легкой улыбки. Вернулась она через несколько минут с подносом, на котором стояли две чашки, небольшой чайник с душистым чаем, кофейник с ароматным кофе и небольшая тарелочка со сдобными маленькими булочками. Капитан разлила по чашкам чай и кофе и кивнула на тарелку с булочками:- Попробуй, Хэйтем. Всю выпечку Бен делает сам и получается у него отменно! – она вдруг тихо фыркнула, сдерживая смех. – Я помню, как вы с Уиллом тратили все свои деньги в булочной на улице Шампо, помнишь, там, рядом с церковью Святого Жана, в Труа. Вы сначала объедались всякой сдобой и пирожными, а потом месяц не могли даже смотреть в сторону этой булочной. Но когда у вас снова появлялись деньги, вы опять шли туда и снова наедалисьеще на месяц. Хэйтем вынужден был поставить свою чашку обратно на поднос, чтобы не расплескать весь чай и от души рассмеялся:- Так и было, Мадам! А однажды мы объелись так, что даже не смогли залезть на крышу какого-то сарая. А потом мы еле дотащились до оружейной лавки, где меня ждал мистер Гаррисон. Мне тогда казалось, что я больше никогда в жизни даже смотреть не буду на выпечку, но… - он снова рассмеялся, а капитан последовала его примеру. Отсмеявшись, Магистр снова взял в руки чашку и сделал глоток чая. Капитан же, ласково взглянув на него, тоже взяла чашку и, усевшись в кресло и откинувшись на спинку, негромко произнесла:- Боже, Хэйтем, столько времени прошло, а мне кажется, будто это было вчера… - она немного помолчала, но потом снова заговорила: - Итак, если мне не изменяет память, ты хотел узнать, каким образом Румейса попала на наш корабль, не так ли? Хэйтем утвердительно кивнул, но потом, неожиданно задумался и мягко добавил:- Я понимаю, Мадам, что утомляю Вас своими расспросами, но я хотел бы узнать еще…- Хэйтем! – Ласково перебила она его.– Ну что за ерунду ты говоришь! Разве ты можешь утомить меня? И, если я правильно поняла, ты хотел бы узнать все по порядку, верно? Магистр чуть смутился, но потом улыбнулся и снова кивнул.- Ну что ж… - она помолчала немного, собираясь с мыслями, и негромко начала рассказывать: - Как ты понимаешь, после того, что я натворила в Лондоне… Мне снова пришлось вернуться в Братство. До меня постепенно стало доходить, что я совершила. Я не скажу, что я очень сильно раскаивалась в этом, но все же… я понимала, что такая жестокость не оправдывается ничем, даже тем, что ассасины обманули меня, или тем, что я почти потеряла рассудок от боли и жажды мести. Я осознавала, что могла бы просто послать Анто и его людей к черту, бросить его проклятый список ему в лицо, но… я сделала то, что сделала. И каяться было поздно. В общем, в середине декабря 1729 года, ?Арабелла? снова отправилась в путь. Я немного пришла в себя, но поняла, чтоменя стали бояться в Братстве, что, в некоторых случаях, даже облегчало мою задачу. Мы по-прежнему старались укрепить влияние Берегового Братства, но, честно говоря, мне уже не было это интересно. Я просто продолжала делать то, что делала всегда, только теперь все было не совсем так, как раньше. Я без сожалений убивала тех, кто нарушал Кодекс, когда не получалось улаживать дела мирным путем – я без раздумий применяла совсем другие методы, но во мне больше не было ни ярости, ни гнева, а просто чувство какой-то неизбежности и… безразличия. Я немного оживала только тогда, когда возвращалась в Лондон, чтобы увидеть тебя. А потом все начиналось заново. Она еле слышно вздохнула и сделала небольшой глоток кофе.- Так прошло почти шесть лет. В октябре 1735 года мы шли в Лондон из Перу, когда нас окружила армада испанского Королевского Флота. Нам на помощь подоспели несколько кораблей Братства, но силы были неравными, и когда мы все же пробились, ?Арабеллу? пришлось завести в ближайший порт и встать там на ремонт. Я торопила ребят, но они сумели кое-как подлатать корабль только через две недели. Мы вышли из доков и на всех парусах, не сбавляя хода, продолжили путь, но я понимала, что вряд ли успею к твоему дню рождения. Мы причалилив Лондоне только 8 декабря. Я первым делом отправилась на площадь Королевы Анны и то, что я там увидела, заставило меня ужаснуться и заметаться в панике, распугивая окружающих. Я трясла каждого прохожего, расспрашивая, что здесь произошло и где теперь семья Кенуэй. Наконец, кто-то сказал, что на ваш дом был совершен налет. Меня интересовало только одно – жив ли ты и где ты теперь, но когда я услышала, что Эдвард…. – она судорожно вздохнула и прикрыла глаза – что его больше нет, Дженни похищена, а ты и Тэсса сейчас в том самом доме в Блумсбери, я… я не помню, что было дальше, Хэйтем. Помню только, что каким-то образом оказалась возле вашего нынешнего пристанища, помню, что увидела тебя в одном из окон. А потом япришла в себя уже на ?Арабелле?. Она снова вздохнула и отпила еще один глоток. Хэйтем поставил свою опустевшую чашку на поднос и тоже тихо вздохнул. Тем временем капитан собралась и заговорила снова:- Я не могла поверить в то, что твоего отца больше нет, Хэйтем. Мне казалось, что это какая-то злая шутка, что такое просто невозможно. Ведь несмотря ни на что… впрочем, сейчас это не имеет значения. Я поняла, что Бог все же покарал меня за то, что я натворила тогда, в 1729-м. Единственное, что помогало мне держаться, так это сознание того, чтос тобой все в порядке, хотя…Оглу и Дайку удалось из разговоров соседей и сплетен на улицах узнать, что это ты, защищая Тэссу, убил одного из тех, кто напал на ваш дом.Знаешь, Хэйтем, я испытала смешанные чувства. Мне стало безумно больно от того, что тебе пришлось сделать это, страшно от того, что тебе пришлось пережить, но все это перекрывала гордость за тебя. Я понимала, что сын Эдварда Кенуэя поступил бы только так и никак иначе. – Она одобрительно кивнула ему, а Хэйтем только грустно улыбнулся. Капитаносушила свою чашку и налила себе еще кофе. Она вопросительно взглянула на Хэйтема, но тот отрицательно качнул головой. Она чуть пожала плечами и продолжила:- Так вот, после нашей с тобой встречи у часовни, я попыталась выяснить, кто стоит за всем этим. Не стану скрывать, Хэйтем, твое сообщение о поездке в Европу с Берчем привело меня в некоторое замешательство, но я даже не могла предположить тогда, что именно Берч окажется заказчиком этого… этого кошмара. Конечно, мне безумно хотелось найти убийц Эдварда, но я понимала, что в первую очередь следует заняться поисками Дженни. Через день после вашего отъезда, ?Арабелла? тоже снялась с якоря. Единственное, что мне удалось выяснить, так это то, что Дженни увезли в карете в сторону порта, а значит, дальше ее будут везти по морю. Я чуть не вытрясла душу из начальника Лондонского порта, но он клялся, что той ночью ни одно судно не снималось с якоря, зато на следующее утро отчалили сразу несколько судов. И на каком из них находилась Дженни - я не знала. Мы, не теряя времени, тоже вышли в море, и я послала нескольких птиц к Уиллу, Джеку, капитану Тигу и моему отцу. Через несколько дней почти все Береговое Братство было поднято на поиски Дженни, но те, кто ее похитил, видимо, были хорошо осведомлены о таком варианте развития событий. Работорговцы прекрасно знали, что им грозит. Береговое Братство всегда охотилось за ними, и они стали жутко хитрыми. Они всегда шли на любые уловки, использовали свои тайные убежища и убежища контрабандистов, вывешивали черные флаги, словом, делали все, только чтобы не попасться в наши руки. Тогда мы быстро напали на след того судна работорговцев, которое вывезло Дженни из Лондона, но когда мы его догнали и захватили, ее там не оказалось. Они доставили ее на другой корабль, а куда он направился - они не знали.Мы снова бросились на поиски и, через несколько недель, нашли тот корабль, но Дженни не было и там. Капитан сознался, что они передали ее каким-то людям в порту Булонь во Франции. И дальше ее везли уже по суше. В общем, мы нападали на след Дженни, но он тут же обрывался, и я заподозрила, что в Братстве снова завелись крысы, но выяснить ничего не смогла, как ни старалась. После почти двух лет поисков, результат, к моему ужасу, был нулевой. Но сдаться я не могла. Мы продолжали искать ее, но все было бесполезно. Постепенно, почти все отказались от поисков, кроме меня, моего отца, Джека и Уилла. Конечно, если кому-то из Братства удавалось найти хоть какую-то зацепку, то нам сразу сообщали об этом, но чаще всего это был либо ложный след, либо устаревшие сведения. Так мы метались по всему миру, вплоть до 1740 года. К тому времени даже у меня начали потихоньку опускаться руки. Я даже не знала, жива ли моя Дженни. И, как ни стыдно мне в этом сознаться, Хэйтем, я тоже почти прекратила поиски. Капитан замолкла и сделала из своей чашки еще пару глотков. Хэйтем поднялся и прошелся по каюте, задумчиво покачивая головой. Затем он снова вернулся на свое место и, немного подумав, налил себе еще чашку чая и тихо спросил:- Но Вы говорили, Мадам, что в Береговом Братстве две тысячи кораблей. Неужели ни один из них не смог напасть на след Дженни?- Бог с тобой, Хэйтем! Если бы в то время мы имели столько кораблей, возможно, поиски бы не заняли столько времени. На тот момент у нас было всего около пятисот судов, ну может, чуть больше. И этого оказалось слишком мало. К тому же, Дженни не всегда везли по морю, а на суше мы были почти бессильны. И, кроме того, не забывай, что в Братстве состояли и капитаны судов, принадлежащих Ордену тамплиеров, а значит, они легко могли взять Дженни на борт, а ни я, ни кто-либо другой не узнали бы об этом.- Значит, Вы не знали, что тамплиеры были к этому причастны? Что отца убили наемники Берча, Дженни похитили тоже они, асам он был Великим Магистром? –спросил Хэйтем. Ее глаза гневно сверкнули:- Клянусь тебе, Хэйтем, если бы я знала об этом, я, наверное, повторила бы то, что сделала в 1729-м, обыскала бы каждый корабль, принадлежащий Ордену, а Берча убила бы сразу, еще тогда, у часовни. Но мне тогда удалось выяснить о нем только то, что он был управляющим у твоего отца, хотел жениться на Дженни и спас тебя во время налета. Этот ублюдок оказался хитрой лисой. Я поняла, что он тамплиер только тогда, когда мы с тобой начали тот разговор об ассасинах и тамплиерах, помнишь? Магистр молча кивнул.- Так вот, в начале 1740 года, поиски Дженни почти сошли на нет. Все то время, пока мы искали ее, я совсем не видела тебя. Я знала, что ты жив и здоров, что ты в безопасности, ведь все бляшки в сундуке были такими же светлыми, но… - она тихо вздохнула - За это время произошло и еще одно немаловажное событие. Уилл Тернер попросил меня взять на обучение его сына. Признаюсь, я сначала подумала, что он жестоко издевается надо мной, но он оказался совершенно серьезен. В июне 1739 года я впервые увидела Уильяма Тернера Третьего и забрала его из Порт-Роял. Мальчишка мне понравился, впрочем, ты сам знаешь, что этот шалопай из себя представляет. Она чуть улыбнулась, а Хэйтем не сдержал тихого смешка и согласно кивнул. Она сделала еще один глоток кофе и продолжила: – Я взялась за его обучение, мы продолжали поиски Дженни, но потом случилось еще кое-что неприятное – мы потеряли ?Арабеллу?.- Как? – Хэйтем удивленно посмотрел на нее. Капитан грустно усмехнулась.- Ты не поверишь, мой мальчик, но все до обидного просто. Наша ?Арабелла? была далеко не новым кораблем. И, как любой корабль, она отслужила свой век. Мне было до слез жаль ее, но… Нам пришлось реквизировать у Ост-Индской компании выбранный мной бриг, а легендарный корабль капитана Блада отправился на покой.- А почему именно бриг? –спросил Хэйтем. – Ведь, насколько я помню, ?Арабелла? была фрегатом? Она тихо одобрительно хмыкнула:- Ты внимателен, Хэйтем. Действительно ?Арабелла? была фрегатом. Но видишь ли, фрегат – тяжелый корабль. Да, он лучше вооружен и у него более вместительные трюмы, но он все-таки более тяжелый в управлении и имеет меньшую маневренность. А бриг – самый маневренный корабль из всех. К тому же, я не знаю, как так вышло, но у меня сохранились чертежи, по которым Эдвард перестраивал свою ?Галку?. Кое-что, конечно, мы добавили, но в целом, ?Бриллиант? - почти копия корабля твоего отца, Хэйтем. Магистр лишь пораженно выдохнул, а она снова грустно улыбнулась.- Так вот, Хэйтем, к тому времени, как мы с тобой встретились в Труа, я оставила новый корабль в порту в Гавре, поручив команде заняться его перестройкой и усовершенствованием. И именно поэтому нам с Уиллом приходилось иногда покидать тебя и мчаться через половину Франции, чтобы проверить, как идут работы и посмотреть, что уже сделано.

- Значит… - Хэйтем неожиданно нахмурился и замолчал, но потом тихо продолжил: - Значит, это Выприслали ко мне Уилла с тем письмом? А свое лицо Вы специально… Она вдруг резко поднялась и, подойдя к нему, присела на кушетку рядом с Хэйтемом. Она пристально взглянула ему в глаза, взяла его ладонь в свои и крепко сжала.- Хэйтем, мой мальчик, поверь, что это не так. Я передала начальнику почтовой станции письмо для тебя. Я сделала это для того, чтобы ты не забывал, что ты не один, что есть те, кто всегда готов помочь тебе. Но Богом клянусь, Хэйтем, я не знала, что это письмо передаст тебе Уилл. Только потом я выяснила у начальника станции, что он отдал письмо для тебя именно ему. Я стала замечать, что этот оболтус частенько стал возвращаться поздно и решила выяснить в чем дело. Я проследила за ним однажды, что, впрочем, было не так уж сложно. Когда я поняла, что он ходит в замок, я не могла поверить своим глазам. Я поняла так же и то, что вы с ним нашли общий язык. Он ведь тоже рос один. Знаешь, он ведь по-настоящему, как к брату, привязался к тебе тогда.А когда нам пришлось уехать, он очень скучал по тебе, Хэйтем. – Она тихо вздохнула и, немного помолчав, продолжила: - А мое лицо… Когда мы только приехали в Труа, я решила, что так мне будет проще. Я не привлекала к себе излишнего внимания, люди считали меня прокаженной и старались держаться подальше. Это было мне только на руку, ведь так никто не мешал мне наблюдать за тобой. Пока Уилл был занят на станции, я приходила к замку, потихоньку залезала на то большое дерево напротив ворот и смотрела, как ты занимался с учителем фехтования на небольшой лужайке перед замком. Сначала я не собиралась вмешиваться, Хэйтем, но когда я увидела вас на улице Кошек…Я оцепенела от страха, что Уилл начнет учить тебя тому, чего толком и сам не знает, и от осознания того, чем это может закончиться! И тогда я решилась. Я подумала о том, что если уж я ничего не смогла дать тебе, кроме жизни, то обязана хотя бы научить тебя тому, как сохранить ее. Научить тому, чему не мог или не хотел научить тебя Берч – пользоваться не только красивыми приемами фехтования, которые годятся только для лондонских джентльменов, а тем навыкам, которые помогли бы тебе выжить в реальном бою, где нет правил или второй попытки. В том бою, в котором противник воспользуется любым шансом убить тебя, не будет ждать, не проявит снисхождения. Хэйтем понимающе кивнул и чуть улыбнулся. Она кивнула ему в ответ и поднялась с кушетки. Пройдясь по каюте, она остановилась у окна и снова заговорила:- Те два с половиной года, которые мы провели в Труа, стали для меня самым драгоценным временем, мой мальчик. Но, как ты понимаешь, ничто не может длиться вечно. Нам пришлось уехать, потому что я получила весть от Уилла-старшего. Он, наконец, напал на след Дженни, но когда мы пошли по этому следу, оказалось, что ее уже давно нет в том месте, в котором мы рассчитывали найти ее. Признаться, я готова была рыдать от отчаяния, но ничего не могла поделать. Я понимала, что спустя столько лет, надежда на то, что мы сможем найти Дженни, становится все более и более призрачной. С тяжелым сердцем, я снова вернулась к делам Братства, параллельно продолжая поиски, но уже почти не надеясь на удачу. Она тяжело вздохнула и снова села в кресло. На несколько минут воцарилась тишина, но потом капитан продолжила:- Я вернулась во Францию спустя почти три года, но тебя там уже не было. Я поняла, что теперь ты – полноправный рыцарь Ордена тамплиеров и пойдешь по тому пути, который выбрал. Клянусь, Хэйтем, меня не смутил твой выбор. Мне было только очень горько, что ты все-таки оказался втянут в это бессмысленное и кровавое побоище между Орденом и Братством. Но я была уверена, что ты сможешь постоять за свою жизнь, ведь я сама учила тебя этому и знала, на что ты способен. Капитан помолчала еще минуту, а потом вдруг задорно улыбнулась:- Знаешь, когда я поняла, что ты направился в Альтею, тогда, в 1747-м, удивлению моему не было предела. Я немедленно отправилась туда же, гадая, что заставило тебя посетить мою родину. Меня чуть не хватил удар, когда я увидела, что ты направился в тот квартал, где находился наш особняк, а потом пошел прямо к нему. Но оказалось, что ты собрался в гости к нашему соседу, сеньоруХуану Ведомиру. Я знала его отца и скажу тебе по секрету – пренеприятнейший был человек. Да и сам Хуан всегда был напыщенным индюком. Она тихо рассмеялась, и Хэйтем тоже с трудом сдержал смех.- Правда, Мадам? Хуан Ведомир был Вашим соседом? – улыбаясь, спросил он.- Ну да. – Она кивнула и тоже улыбнулась. – Ты прошел мимо нашего дома и внимательно оглядел его, вероятно прикидывая пути отступления в случае неудачи. Ты осматривал дом, а меня так и подмывало показать тебе тайный лаз в ограде сада, через который мы с кузеном когда-то пробирались в сад Ведомира и воровали яблоки или апельсины, хотя в нашем саду их тоже было хоть отбавляй. Она снова улыбнулась, но улыбка вышла невеселой. Хэйтем пораженно качнул головой и тихо хмыкнул, думая о том, что даже не подозревал, что тогда был совсем рядом с особняком, где прошло детство его… матери. Капитан тем временем снова заговорила:- Так и проходили годы, мой мальчик. Я старалась не упускать тебя из виду, занималась делами Братства и все так же пыталась хоть что-нибудь разузнать о Дженни. И только в январе 1752 года, спустя почти двадцать лет, мне, наконец, удалось найти нужную ниточку, которая и привела меня в Дамаск, в гарем Асад-паши аль-Азема. Я не буду рассказывать тебе всех подробностей, иначе это будет слишком долго. Честно говоря, я не была уверена в том, что это Дженни и что она действительно там, но я должна была проверить это.Мне пришлось потратить немало сил и средств, чтобы пробраться в этот чертов гарем. Во-первых, мне пришлось несколько месяцев учить арабский язык, одновременно изучая все возможные пути проникновения во дворец. Но оказалось, что для меня единственными путями попасть туда было либо стать наложницей наместника, либо служанкой в гареме. Признаться, первый вариант меня не слишком привлекал, поэтому я остановилась на втором. На свой страх и риск, я подкупила нескольких стражников и троих евнухов, чтобы меня приняли на службу в качестве калфы*. Мне пришлось облачиться в платье и сменить имя. Я заняла должность младшей калфы гарема и стала называться Кадер-калфа. – Она чуть улыбнулась. - В мои обязанности входила уборка покоев наложниц, мытье полов, помощь в поддержании общего порядка в гареме, а также я должна была помогать старшим калфам. Но мне было все равно как называться и что делать. Моей задачей было найти Дженни и мне это удалось. Знаешь, Хэйтем, стыдно сознаться, но я с большим трудом смогла узнать свою Дженни, а поговорить с ней мне удалось только через пару месяцев. Я сумела подкараулить ее в коридоре дворца. Но я никак не ожидала того, что произошло потом. К моему удивлению, когда она узнала меня, ее глаза загорелись такой ненавистью и злобой, что я оторопела. Она едва не закричала, поэтому мне пришлось зажать ей рот. Она долго брыкалась, но потом немного успокоилась. Я стала рассказывать ей, что хочу вытащить ее отсюда, но Дженни совершенно спокойно ответила, что никуда со мной не пойдет. Я не понимала, что происходит, но она доходчиво мне объяснила. Дженни ненавидела меня, Хэйтем. Ненавидела за то, что я оставила вас, предала ее доверие, ненавидела за то письмо, которое получил твой отец, за то, что мое хваленое Братство не могло найти ее раньше, словом, за все. Не знаю, рассказал ли ей Эдвард правду о письме, но теперьэто уже не имело значения. Дженни ненавидела меня так сильно, что предпочитала оставаться в гареме, лишь бы не принимать от меня никакой помощи. Она пригрозила, что выдаст меня страже, если я еще раз попытаюсь подойти к ней или насильно забрать ее отсюда. Признаюсь, Хэйтем, я никогда еще не чувствовала себя такой растерянной. Я понимала, что забрать Дженни я не смогу и не представляла, что делать дальше. И тут мне в голову пришла мысль сообщить обо всем тебе. Она не хотела идти со мной, но с тобой – это было бы совсем другое дело. Но, чтобы сообщить тебе, надо было теперь найти возможность выбраться оттуда, а я, честно говоря, еще не успела хорошо изучить дворец. Скрепя сердце, я решила оставить Дженни в покое и занялась поиском выхода из этой золоченой клетки. Однажды, проходя мимо какой-то кладовой, я услышала, какие-то странные всхлипывания, доносившиеся оттуда. Я вошла и увидела ужасающую картину: совсем молоденькая девушка стояла на высоком стуле, а над ее головой висела петля из скрученной простыни. Я поняла, что она собирается делать и успела помешать ей, а она вдруг бросилась ко мне на шею, разрыдалась и начала быстро и сбивчиво рассказывать мне о том, чтовечером ее должны готовить к встрече с Асад-пашой и что она готова умереть, лишь бы не попасть в его руки. Мое сердце защемило от жалости к этой девочке, и я пообещала ей, что возьму ее с собой, как только найду возможность сбежать отсюда. Она вдруг прекратила плакать и счастливо улыбнулась, а потом… Ты не поверишь, Хэйтем, но именно Румейса-хатун показала мне тот потайной ход, под главными банями. Как она узнала о нем – для меня до сих пор загадка, но она попала в гарем еще ребенком и, наверняка, облазила весь дворец. Она боялась бежать одна, потому что знала, что если ее поймают… Впрочем, ты, я думаю, знаешь, какие наказания существуют в Османской империи. И для девушек тоже предусмотрено немало страшных казней. Хэйтем поморщился и кивнул. Теперь ему было ясно, как и когда эта девушка оказалась на корабле Иоланды дель Барбосса. Его не удивило, что его сестра не захотела принять помощь от этой женщины. Он знал характер Дженни и понял, что раз уж та возненавидела ее, то ни за что не согласилась бы бежать с ней. Магистру было не совсем понятно, в чем именно обвиняла Дженни капитана, но вспоминая свой разговор с сестрой, он вспоминал так же и то, что та обвиняла во всех бедах не только Берча, но и отца, и его самого, поэтому удивляться тут было тоже нечему.- И Вы забрали Румейсу-хатун с собой. – Скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он.- Да, Хэйтем. Она ведь осталась сиротой, ее мать погибла, когда Румейсу забирали в гарем, а отец ее погиб еще раньше и она почти не помнила его. Я взяла эту девочку на корабль, и предупредила каждого, что если я узнаю, что кто-нибудь попытался дотронуться до нее, или хоть чем-то обидел ее, то… наказание последует незамедлительно. Но, в защиту своих парней скажу, что среди них нет таких мерзавцев, какие были на корабле Лавассера. Они сочувствовали Румейсе и с радостью приняли ее в команду. – Тут она тихо фыркнула от смеха. – Правда, сделали они это весьма своеобразно. Представляешь, эти негодяи заставили бедняжку выпить пол кружки рома, а потом спеть старую матросскую песню, и сказали ей, что это такой древний морской обычай! И если она этого не сделает, то корабль потерпит крушение и всех постигнет кара за несоблюдение обычаев, а капитана растерзает и сожрет Кракен. А бедная малышка поверила и, надо признаться, с честью выдержала испытание. Она храбро влила в себя ром, но вот с песней… в общем, Уилл сказал, что слов, после первого куплета, они уже не разобрали, но мотив вроде был похож. Хэйтем не смог сдержаться и от души расхохотался.- Бедная девушка! Как они вообще до этого додумались?!-еле выговорил он.- Да кто их знает! Но, уверяю тебя, свою кару за это они точно получили! – тожерассмеялась капитан. – А несчастная Румейса потом несколько дней не могла придти в себя. Все-таки ром – это не совсем подходящий напиток для того, кто ни разу в жизни не пил ничего, крепче кофе. Они снова рассмеялись. Хэйтем неожиданно поймал себя на мысли, что уже давно ему не было так спокойно. Сейчас он чувствовал себя расслабленно и как-то непривычно уютно здесь, на этом корабле, рядом с этой необычной женщиной.Для него она оставалась Мадам – его учителем, его наставником, его другом. И, судя по всему, ее тоже устраивал такой вариант. Магистр слушал ее негромкий мягкий голос и в его душе не было больше того смятения, неверия, боли. Она рассказывала о грустных и забавных моментах своей жизни, которые переплетались и с его жизнью, но это не вызывало у него злости или раздражения. Только легкую грусть, какую-то теплоту и чувство благодарности. Она тем временем продолжила свой рассказ:- Мы вышли из порта Дамаска в феврале 1753 года и взяли курс в Англию. Но, по пути мы встретились с Джеком Воробьем, который попросил моей помощи в одном деле, касающемся Братства. Я не могла отказать ему, ведь Джек всегда помогал мне. Нам пришлось немного изменить курс и идти к берегам Испании, а оттуда я передала с одним из кораблей Братства письмо в Лондон, для тебя. Оно, конечно, не было подписано, но я написала о местонахождении Дженни и о том подземном ходе, по которому можно было попасть во дворец. Когда мы с Джеком покончили с делами, я снова направилась в Англию, но, когда мы причалили в порту Лондона, я узнала, что мое письмо не дошло до тебя. К сожалению, тот корабль, с которым я передала его, нарвался на засаду охотников за пиратами и затонул. Так же я узнала, что всего четырьмя днями раньше ты отплыл в Бостон. Но мне удалось найти твоего помощника, Джима Холдена. Я отправила к нему Дайка с таким же письмом, но Холден оказался весьма недоверчивым парнем и решил сначала все проверить сам. Он отправился в Дамаск, а я – в Бостон, потому что с ужасом обнаружила, что бляшки в сундуке темнеют. Что было дальше - ты уже знаешь, и пообещал не рассказывать об этом Коннору. – Она хитро улыбнулась. Хэйтем улыбнулся ей в ответ и чуть заметно кивнул.- Ну, а потом… - она устало потерла переносицу. – Потом я убедилась, что ты добрался до Бостона, и тоже отправилась в Дамаск. Мы с командой обосновались неподалеку от дворца и стали ждать. Ждать твоего прибытия.

- Вы были там, когда мы с Холденом… - начал было Хэйтем, но вдруг его осенила догадка: - Так вот почему за нами с Дженни не было погони! Она медленно кивнула, а потом тихо произнесла:- В этом деле я надеялась только на твои навыки скрытности и твою удачу, мой мальчик. Мы не могли ворваться во дворец, стражи и евнухов было слишком много, даже для нас. Нам оставалось только ждать у подземного хода и прикрыть вас в случае погони. Так и вышло. Отвлечь на себя погоню нам все же удалось, и вы с Дженни смогли уйти незамеченными, но помочь Холдену мы ничем не смогли. Прости, Хэйтем. Хэйтем в недоумении смотрел на нее. Неужели она извиняется за то, что не смогла противостоять целой армии?- Вы правда считаете, Мадам, что я должен обвинить Вас в том, что Вы и Ваша команда не смогли помочь Холдену? – уголки его губ дрогнули в ироничной ухмылке. Она грустно улыбнулась и вздохнула:- Джим оказался твоим настоящим другом, Хэйтем, а не только твоим слугой и помощником. Он был тем, кому ты мог доверять, а такие люди – настоящая драгоценность. Очень жаль, что все произошло именно так.- Да, очень жаль. – Тихо повторил Хэйтем. – Холден покончил с собой после всего того, что произошло. Капитан печально кивнула. И тут Хэйтема снова осенило- Вы ведь знали об этом, Мадам! Значит, Вы были и во Франции, когда мы…когда умер Берч? Она немного помолчала.- Да, мой мальчик. Клад Кортеса заставил меня последовать за вами в Труа. И день смерти Берча стал одним из самых страшных дней в моей жизни. Капитан глубоко вздохнула и тихо заговорила:- Хэйтем, я не знаю, сможешь ли ты простить меня за то, что я никак не дала знатьоб этом тебе, но я давно заподозрила, что именно Берч причастен к смерти Эдварда и налету на ваш дом. Я не могла предоставить никаких доказательств, но… Я знала, что ты вел поиски убийц, и знала, что рано или поздно ты их найдешь. Я понимаю, что это звучит ужасно, но я считала, что право мести принадлежит только тебе и Дженни и не вмешивалась, как бы мне не хотелось. А когда вы направились во Францию, я поняла, что твои поиски подошли к концу. Хэйтем тихо вздохнул. Так и было. Но неожиданно Магистр вспомнил еще одну деталь. Он вспомнил свой разговор с сестрой. Тогда он провожал ее на корабль, который должен был доставить ее в Англию. Там, на пристани, в ответ на его просьбу беречь себя, Дженни кивнула, язвительно усмехнулась и весьма ядовито заметила, что не станет просить его о том же, поскольку, по всей вероятности, у него, Хэйтема, есть ангел-хранитель, или, скорее, демон, который помогает ему и оберегает от всех несчастий. Тогда он только презрительно фыркнул в ответ на ее слова, но теперь… он понял, на что намекала его сестра. Значит, эта женщина каким-то образом сумела помочь ему и там, во Франции. Но как? Хэйтем пристально взглянул ей в глаза, но она неожиданно отвела взгляд. Магистр успел заметить промелькнувшую в ее глазах тень вины и какого-то непонятного страха. Он удивленно посмотрел на нее, но она по-прежнему не поднимала на него глаз.- Что случилось, Мадам? Есть что-то, о чем Вы не хотите мне рассказать? – мягко спросил он. Она немного помолчала, но потом все же тихо ответила:- Я не знаю, Хэйтем. Я понимаю, что тебе не слишком приятно слушать о том, что кто-то всю жизнь следил за тобой и…- Мадам… –иронично закатил глаза Хэйтем, а она едва заметно усмехнулась. – Что было, то было и, если уж я не замечал этого, значит… не все так страшно. И, если я правильно понимаю, то, вероятно, я обязан Вам… Внезапно она резко вздернула голову, и глаза ее, к удивлению Магистра, сверкнули молниями гнева. Голос ее был негромким, но в нем ясно звучали нотки горечи и негодования:- Обязан?!Что за чушь ты несешь, Хэйтем?! Запомни раз и навсегда: ты ничем мне не обязан! Я делала то, что считала нужным, и теперь рассказала тебе все это вовсе не для того, чтобы ты считал себя обязанным мне! Ты сам спас Коннора от веревки, не дал убить его в тюрьме. Разве ты считаешь, что он, твой сын, обязан тебе?!- Нет. - тихо, но твердо ответил Хэйтем.

- Ты поступил так, как должен был поступить Отец. Ты сделал это не для того, чтобы извлечь из этого какую-то выгоду, или чтобы услышать от него слова благодарности. Ты спас его, потому что не мог спокойно смотреть на то, как умирает твой собственный ребенок! И я действовала из тех же побуждений.Хочешь ты того, или нет, Хэйтем,но ты - мой сын, и я… - она вдруг резко замолкла и закрыла глаза. Взяв себя в руки, она снова тихо заговорила:- Господи! Прости меня, Хэйтем. Я, наверное, выгляжу как настоящая истеричка или буйно помешанная! Мне не стоило говорить этого…- Стоило, Мадам. Я прошу прощения за свои слова. – Негромко произнес Хэйтем. – Я не хотел Вас обидеть.- А я не хотела обидеть тебя. Знаешь что, давай забудем об этом. А я обещаю, что попрошу у доктора Бронсона какую-нибудь микстуру от буйного помешательства и выпью весь пузырек залпом. – Она попыталась улыбнуться, а Хэйтем, немного подумав, неожиданно усмехнулся.- Хорошо, Мадам. Мы забудем об этом, но только при одном условии. – Он лукаво прищурился, а ее глаза вдруг загорелись озорными огоньками.- Ну, вот и дожили, сеньора дель Барбосса! Теперь Вам еще и предъявляют условия! Что ж, я слушаю, Великий Магистр Кенуэй. – Она покорно склонила голову и улыбнулась. Хэйтем тоже не удержался от улыбки, глядя на нее. Потом он внимательно взглянул ей в глаза.- Мы забудем об этом, если Вы расскажете мне все.- Тут нечего рассказывать, Хэйтем. Разве только то, что я снова не смогла вовремя помочь тебе и снова вмешалась в твою жизнь.- Я не совсем понимаю, Мадам – озадаченно проговорил Хэйтем. Она грустно усмехнулась:- Хорошо, я расскажу тебе. Иначе ты начнешь трясти своего информатора Огла, а тот наговорит тебе такого, что… Хэйтем еле сдержал смех и утвердительно кивнул.- Так вот, вы отправились во Францию. И мы отправились туда же. Мы оставили корабль в Гавре, а сами проехали весь путь до замка на почтовых лошадях. Конечно, наездники из моих парней так себе, но все же мы добрались до Труа, почти одновременно с вами. Мы с ребятами следили за вашим проникновением в замок, видели, как вы перебили охрану во дворе. Потом вы вошли в замок, а мы окружили его, чтобы, в случае, если Берчу удастся каким-нибудь образом вызвать подкрепление, прикрыть вас. Там, в караульном помещении обнаружилось еще несколько солдат и нам пришлось это исправить. Нам снова оставалось только ждать. И мы ждали, прислушиваясь к звукам боя,и когда все затихло, я поняла, что ты справился и с Берчем покончено. А потом…я услышала громкий крик Холдена: ?Сэр!? и отчаянный визг Дженни и мое сердце остановилось. Я поняла, что случилось что-то страшное. Наплевав на все, мы вломились в замок, но… Я снова опоздала, Хэйтем. Холден и Дженни с изумлением и ужасом смотрели на меня, а ты… - она прервалась, и голос ее дрогнул. Хэйтем чувствовал, что ей тяжело вспоминать об этом, но неожиданно ему в голову пришла мысль, что она ведь могла убить Лусио и Монику, после того, как Лусио нанес ему тот удар. Неужели так и было?- Мадам… - Хэйтем неуверенно взглянул на нее. -Прошу Вас, скажите, что стало с теми людьми, с юношей и женщиной?- Не волнуйся, Хэйтем. Ни я, ни мои ребята не трогали их. Холден сказал, что ты запретил ему делать это, прежде чем потерял сознание. Парни собрали им полную сумку припасов, дали лошадей и вышвырнули их за ворота. Что с ними было дальше -я не знаю. Она немного помолчала, но, собравшись, снова продолжила:- Знаешь, тогда Дженни заступила мне дорогу, крича, чтобы я не смела подходить к ее брату. Мне пришлось дать ей хорошую пощечину и напомнить ей еще кое-что. Холден никак не мог понять, что происходит, и поверить в то, что услышал, но вопросов не задавал. Ребята помогли ему перенести тебя в спальню, а доктор Бронсон занялся твоей раной. Пока доктор занимался тобой, я приказала парням убрать трупы и… - она вдруг осеклась.- И? –продолжил Хэйтем, насторожившись. На ее лице мелькнуло выражение досады на себя, и она обреченно вздохнула:- И мне снова пришлось совершить не самый лучший поступок, Хэйтем.Название ему - клевета, но... будь я проклята, если я сожалею об этом!

- Не понимаю... - изумленно воззрился на нее Магистр.- Сейчас поймешь. - Невесело усмехнулась она. - Я велела своим людям переодеться в форму и бежать в город, якобы за помощью. Они распустили слух, что на замок напали люди в капюшонах, и перебили почти всех. Ведь, когда тамплиеры стали бы выяснять, что случилось, они могли заподозрить и обвинить тебя в убийстве Берча. А тогда… ты вряд ли бы остался Великим Магистром. И я сильно сомневаюсь, что ты и Дженни вообще смогли бы выйти из замка живыми. А нападение ассасинов было вполне реальным прикрытием. И этим можно было объяснить твою рану. К тому же, даже еслитамплиеры и начали бы их искать, они бы все равно никого не нашли, потому что Братство ассасинов во Франции тогда было… мягко говоря, оно находилось в полном упадке. Но, могу сказать тебе, что те, кого Орден послал выяснить все подробности, не слишком-то и старались. Они прибыли через три дня, расспросили Холдена, который поведал им, что Берч сам пригласил тебя в Труа, чтобы обсудить дальнейшие планы, касающиеся Ордена в Колониях, и даже показалписьмо, якобы написанное Берчем и адресованное тебе.Потом, господа "Дознаватели" поехали в город, где им подтвердили, что ночью прибежали несколько солдат и переполошили весь город, сообщив, что на замок напали какие-то люди в капюшонах.На этом их "расследование" и закончилось. Они убрались восвояси, даже не пытаясь найти ни тех солдат, ни тех, кто убил Великого Магистра Берча и едва не убил Великого Магистра Кенуэя.- Боже! – потрясенно прошептал Хэйтем. – Я… даже не подумал об этом…- Конечно не подумал, потому что в тот момент тобой двигало только одно - желание отомстить за отца, свершить правосудие.- Капитан вздохнула и замолкла на несколько секунд, потом снова заговорила и в голосе ее Хэйтем отчетливо различил нотки горечи и боли. - Ты не думал о том, какими последствиями может обернуться для тебя этот поступок. Ты хоть представляешь, что было бы с тобой, если бы они узнали, Хэйтем?! Она немного помолчала, но потом продолжила и голос ее вновь зазвучал спокойно и ровно:- Я попросила Дженни и Холдена ничего не рассказывать тебе и оба дали мне слово. Признаться, я не ожидала от Дженни, что она сделает то, что обещала, но, видимо, она смогла понять меня. Мы провели в Труа несколько месяцев, пока ты не поправился. Я не могла открыто приходить в замок - Дженни не хотела этого, но доктор Бронсон ежедневно бывал там и докладывал мне обо всем. Иногда он оставался дежурить у твоей постели, чтобы дать отдохнуть Холдену и Дженни и только тогда я могла…да впрочем, неважно. Когда ты начал приходить в себя, доктор тоже прекратил свои визиты, подробно объяснив Холдену что делать дальше. А через несколько недель мы узнали, что Джим Холден покончил с собой. Онавздохнула. Хэйтем грустно покачал головой и тоже тихо вздохнул.- А потом? – негромко спросил Магистр.- А потом, Хэйтем, наши с тобой пути снова разошлись.Дженни отправилась в Англию, ты – в Америку, а мы – в Бухту погибших кораблей. Уилл снова начал ворчать, что я забросила все дела, но мне было наплевать на его ворчание. Я делала то, что было нужно мне, и не собиралась за это оправдываться. И, по-моему, до Уилла стало доходить, что так будет всегда. На несколько минут наступила тишина. Хэйтем осмысливал услышанное, а капитан, поднявшись, подошла к окну и застыла, глядя на кроваво-красное заходящее солнце и постепенно темнеющее небо. Наконец, она тихо произнесла:- Ну вот, мой мальчик. Теперь ты знаешь все. Всю правду, которую ты так хотел услышать. Только вот… Неожиданно, она прервалась на полуслове, быстро подошла к двери каюты и резко распахнула ее настежь. На пороге обнаружился ни кто иной, как Коннор, моментально залившийся краской стыда. Капитан, мгновенно собравшись, лукаво улыбнулась ему:- Входи, Коннор. Что за глупости приходят тебе в голову? Зачем подслушивать под дверью, когда можно просто войти и сказать или спросить все, что тебе хочется?- Я… Извините, капитан, я не хотел мешать. – Смущенно пробормотал метис, виновато косясь на отца. Капитан ободряюще улыбнулась ему:- Ты не помешал, мой мальчик. Проходи. – Она посторонилась, пропуская его. На несколько минут воцарилось неловкое молчание.- Что-то случилось, Коннор? – негромко спросила капитан – Или, быть может, ты хотел что-то спросить у меня?Или искал отца?- Нет. Да. Я просто хотел узнать, когда мы отплываем. – Не поднимая взгляда, сказал Коннор. – Я слышал, что завтра, но… Что случилось с кораблем?- Ах, да! Простите, джентльмены, но, боюсь, у меня для вас не слишком хорошие новости. Тот линейный все-таки повредил обшивку и днище. Как мы вовремя этого не заметили – ума не приложу! Теперь в одном из трюмов полно воды и ребята как раз занимаются ремонтом. Но до завтра они вряд ли успеют… Сами видите, что с таким креном мы далеко не уйдем, так что нам придется задержаться еще на день-другой чтобы привести корабль в порядок. Простите, я совсем забыла сказать вам об этом. Надеюсь, я не сильно огорчила вас? – капитан изо всех сил сдерживала улыбку, видя, как глаза индейца заблестели от радости. Хэйтем тоже наблюдал за сыном и от него тоже не укрылся радостный блеск в его глазах. Он только хмыкнул,стараясь сохранить невозмутимый вид. Его взгляд встретился со взглядом капитана и в глазах обоих заплясали озорные искорки.- Раз так, то ничего не поделаешь, придется смириться, Коннор – печально произнес Хэйтем, борясь с желанием рассмеяться. Он встал и подошел к окну, чтобы не выдать себя улыбкой. Капитан сокрушенно вздохнула:- Прости, Коннор. Я понимаю, что тебе не терпится вернуться …- Ничего, все в порядке, – поспешно произнес метис, пряча радостную улыбку – Я все понимаю.- Спасибо тебе, мой мальчик. – Ласково сказала капитан.

- Что ж, тогда я пойду. – Заторопился Коннор, желая побыстрее найти Румейсу и рассказать ей приятную новость. Но неожиданно вспомнив о том, что хотел задать капитану еще один вопрос, не дающий ему покоя целый день, остановился и нерешительно глянул на нее.- Ты хочешь спросить что-то еще? – она так же ласково смотрела на него. Коннор замялся, но потом решил, что еще успеет спросить у нее то, что хотел. Сейчас ему больше хотелось увидеть радостную улыбку Румейсы.- У меня действительно есть к Вам вопрос, но я не хочу мешать вам. Думаю, это может подождать. Мы можем поговорить завтра, капитан?- Сегодня, завтра и всегда, когда ты пожелаешь, мой мальчик. – Тепло улыбнулась она. – И ты никому не помешал.- Тогда я пойду. – Он кивнул ей и отцу и поспешно вышел из каюты. Как только дверь каюты закрылась за метисом, капитан и Хэйтем заговорщицки переглянулись, а на губах обоих появилась одинаковая лукавая, но теплая улыбка.