Глава 15 "Первый шаг" (1/1)

Путь до особняка прошел в молчании. Но не успели они дойти до дверей, как им навстречу выбежала Румейса и с тихим всхлипом бросилась на шею капитану:- Госпожа! О,Аллах, я думала… Я…- Ну-ну, моя девочка! Все в порядке. – Ласково проговорила капитан, обнимая ее за плечи. – Эти… не слишком умные джентльмены перепугали тебя? Она нарочито грозно обернулась к отцу и сыну Кенуэй, и Коннору сталоне по себе от ее взгляда, а Хэйтем только ухмыльнулся, но тут же виновато склонил голову:- Простите, Мадам и Вы тоже, Румейса-хатун. Это моя вина. Капитан чуть улыбнулась, но в ее глазах вспыхнули озорные искорки.- Румейса, ты прощаешь мастера Хэйтема? – лукаво спросила она.- Конечно, Госпожа! Ведь мастер Хэйтем-паша беспокоился за Вас! – застенчиво улыбнулась девушка и, бросив быстрый взгляд на Коннора, тут же торопливо добавила: - И мастер Коннор тоже.- Тогда не будем больше об этом. – Улыбнулась капитан.- Завтрак готов, Госпожа. – Засуетилась Румейса, поспешно возвращаясь в дом.- Отлично, спасибо тебе, моя девочка! Завтрак прошел в довольно мирной атмосфере. Капитан расспрашивала Коннора о его общине в Дэвенпорте и, к удивлению Хэйтема, тот охотно рассказывал. Румейса слушала его, затаив дыхание, что также не укрылось от взгляда Магистра. Покончив с завтраком, капитан, Хэйтем и Коннор снова расположились в гостиной. Коннору не терпелось услышать продолжение, о чем он не преминул напомнить капитану, и получил в награду укоризненный взгляд отца. Но она лишь тяжело вздохнула и кивнула, соглашаясь.- Хорошо, Коннор, я расскажу вам. Но должна предупредить тебя, что тебе тоже предстоит узнать кое-что, что может тебе не понравиться. Метис настороженно посмотрел на нее, но кивнул, полагая, что раз разговор пойдет о тамплиерах, то здесь нечему удивляться.- Мне неприятно рассказывать вам об этом, но вы оба имеете право знать, кто такая капитан дель Барбосса,и что она совершила, пытаясь наказать тех, кто разрушил ее жизнь. Я взяла на себя роль судьи, Коннор. Сделала то, от чего всегда предостерегал меня Жиль. Она снова глубоко вздохнула и начала свой рассказ:- Когда я узнала о том, что именно доктор Вейкер и тамплиеры Лондонского Ордена виновны во всем произошедшем, меня с головой захлестнули ярость, ненависть и жажда мести. И первым испытал все это на себе доктор Вейкер. Я дождалась, когда он вернется на корабль, а потом… Я не хочу рассказывать вам, какие муки ему пришлось пережить, прежде чем я позволила ему умереть. Он никогда не отличался особой храбростью, поэтому назвал мне имена тех, кто еще участвовал в этом деле с письмами. По его словам, их было не так уж много, всего семеро, но я, признаться, не до конца поверила ему, ведь, по моим представлениям, чтобы провернуть такое, нужно, как минимум, вдвое больше людей. Она прикрыла на минуту глаза, но потом продолжила.Голос ее звучал спокойно, но в нем слышались нотки презрения и горечи:- В тот же день труп доктора Вейкера с петлей на шее украсил грот-рею ?Арабеллы?, а я начала свою охоту на тамплиеров. Это ужасно, но я буквально обезумела от ненависти, а мои глаза застилала пелена ярости. Янапрочь забыла, что такое жалость, снисхождение и милосердие, но зато очень хорошо поняла, что такое жажда крови и мести. Тем не менее, у меня хватило ума понять, что действовать надо скрытно, ведь если бы тамплиеры поняли, кто на них охотится, жизни моего сына, Дженни, да и самого Эдварда, оказались бы под угрозой, а этого допустить я никак не могла. Поэтому я начала с того, что приказала Волверстону и Питту арендовать большой склад за чертой города, а сама и принялась совершенствоваться в искусстве скрытности и перевоплощения. Изо дня в день, я пристально следила за людьми, которых мне назвал Вейкер, старалась выяснить все их слабости и пороки, и пользовалась разными прикрытиями, чтобы подобраться ближе. Например, один из них, некий Ричард Стилнэт, очень любил выпивку и женщин. Я переоделась в соответствующий наряд и решила познакомиться с ним поближе. Правда, для него это знакомство обернулось поездкой за город, на тот самый склад, и закончилось перерезанным горлом. Перед тем, как убить его, я задавала ему те же вопросы, что и Вейкеру, но он не сказал мне ничего нового.Другой тамплиер, Джексон Обри, был помешан на породистых лошадях. С ним мы встретились на Королевских скачках в Аскоте. Я представилась ему владелицей больших конюшен и, в ходе беседы невзначай обмолвилась, что собираюсь продавать великолепного молодого ахалтекинского жеребца изабелловой масти. Он, тут же забыв обо всем на свете, начал умолять меня позволить ему взглянуть на это чудо. Разумеется, я не смогла отказать ему. Он немного разочаровался, увидев вместо конюшен склад, но… Коннор, расширенными от ужаса глазами, смотрел на нее, пытаясь осмыслить услышанное. Хэйтем чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Это была воистину страшная месть. Тем временем капитан продолжала:- Я не стану рассказывать вам о том, что произошло с остальными, но их участь оказалась не лучше, чем у их сообщников. Моя команда ужасалась тому, что видела, Уилл и отец слали мне послания одно за другим, прося одуматься, но… я никого не слышала.– Она горько усмехнулась. - На все это я потратила почти пять месяцев. Оставался только Магистр. Но, вскоре после убийства Обри, меня нашел Анто, ассасин, который был прислан А-Табаем, чтобы помочь Эдварду восстановить Братство в Лондоне. Он предложил мне помощь, сказав, что знает, кто еще помогал тамплиерам. Он дал мне список из еще девяти имен и даже предоставил доказательства того, что эти люди были причастны к перехвату писем. Я взяла этот список, но в нем не было имен тех, кого называли Вейкер и остальные. Тем не менее, Анто уверил меня, что эти люди - тамплиеры и помогали тем, кто разрушил мою жизнь. Других слов больше не требовалось. Я продолжила охоту, только теперь количество жертв увеличилось. Я успела убить двоих из его списка, но… Оказалось, что эти люди, хоть и состояли в Ордене, но вообще не понимали, о каких письмах идет речь. Тогда я решила взяться за Магистра Дина. Это оказалось еще проще, чем я предполагала. Дин был обеспокоен тем, что почти вся верхушка Ордена мертва, но выяснить, кто за этим стоит у него не получалось. Я отправила ему письмо от имени Вейкера, прося о встрече и намекая, что знаю, кто убивает членов Ордена. Он, конечно, согласился, полагая, что Вейкер находится на борту ?Арабеллы? живой и здоровый, а сама ?Арабелла? только держит путь в Лондон. Ведь сразу после убийства Вейкера я приказала увести корабль с рейда и оставить его в маленькой бухте, неподалеку от порта, о которой мало кто знал. Так вот, Дин согласился встретиться, и сам пришел к тому месту, которое я ему указала. Проще было некуда. Их метод с подложными письмами действительно оказался довольно эффективным. Магистра постигла та же участь, что и всех остальных, но перед смертью он утверждал, что знали о деле с письмами действительно только семь человек. Выходило, что ассасины тоже обманули меня, а те двое из их списка действительно оказались не виновны. Коннор судорожно вздохнул и заерзал на диване. Ему вспомнились слова Ахиллеса. Он ведь точно также показал ему портреты в подвале и доходчиво объяснил, почему Коннор должен был убить всех этих людей. Он подтвердил, что все они, в том числе и отец, причастны к пожару в его деревне и смерти его матери. Но…- Зачем, капитан? – полушепотом спросил метис, неуверенно оглядываясь на отца. Она горько усмехнулась.- А как ты сам думаешь, Коннор? – мягко спросила она.- Я… Я не знаю. Может быть, они ошиблись? Или…- Нет, мой мальчик. Они не ошиблись. – резко ответила она. – Они решили воспользоваться случаем. Зная, что я готова уничтожить каждого, по чьей вине я лишилась семьи и ребенка, они решили сделать всю грязную работу моими руками. И я это поняла. Через день после убийства Магистра, я встретилась с Анто и в разговоре, между делом, поинтересовалась, знает ли Эдвард Кенуэй обо всем. Он заметно стушевался, сначала сказал ?да?, потом ?нет?, но я сделала вид, что не замечаю этого. Я поняла, что Эдвард ничего не знает, а Анто ведет свою игру. Я попрощалась с ним, но решила выяснить, что он затевает. Мне пришлось очень и очень потрудиться, чтобы проследить за ним, но мне это удалось. Он встретился с некоторыми из своих людей на площади, и я своими ушами слышала, как он сказал, чтонадеется, что я ничего не поняла, и теперь им остается только дождаться, пока ?бешеная волчица загрызет каждого, кого считает виновным в потере своего щенка?, Орден тамплиеров будет уничтожен и Братство ассасинов снова восстановит свою былую силу. Коннор едва не вскрикнул от ужаса. Неужели ассасины были способны на такое? Он снова неуверенно оглянулся на отца. Хэйтем сидел неподвижно, но, в отличие от сына, его не ужасал ее рассказ. Он знал, на что способен человек, доведенный до отчаяния, он по собственному опыту знал, на какие поступки толкает людей жажда мести. Конечно, все что она рассказала, было, мягко говоря, страшно, но… Мог ли он винить ее? Мог ли он осуждать эту женщину, потерявшую все по милости мерзавцев и предателей? Да, она поступила жестоко, но он поступил почти так же, когда убил Берча. И не ему судить ее. Капитан тем временем снова заговорила:- Это была фатальная ошибка ассасинов. Мало того, что они обманули меня, они толкнули меня на убийство невиновных. И тогда пришел их черед. Я решила, что выслеживать ассасинов и убирать их по одному – не слишком разумно, поэтому придумала кое-что другое. Я попросила Анто принять меня в Братство, но сделать это так, чтобы Эдвард ничего не узнал. Я предложила ему собрать тех, кому он доверял, и кто якобы помогал мне найти виновных в перехвате писем. Ведь тогда для вступления в Братство требовался какой-то дурацкий обряд, который они позаимствовали у Карибских ассасинов. Кроме того, я сказала, что хочу поблагодарить их лично. Я не знаю, то ли ему в голову ударило тщеславие, то ли он просто оказался глупцом, но, к моему удивлению, Анто согласился. Мы условились встретиться на рассвете у того самого склада и там провести обряд посвящения.

- И что? – еле выдохнул Коннор.- А то, мой мальчик, что когда мы встретились, я провела их внутрь и попросила подождать пару минут, пока мои люди принесут деньги, которые я хочу передать Братству в благодарность за помощь. Они любезно согласились подождать, а я вышла, чтобы якобы проследить за своими людьми. А потом… я приказала запереть двери склада на железный засов и подожгла этот проклятый склад вместе со всеми, кто там находился.- О Духи! – прохрипел Коннор, бледнея, как полотно. Хэйтем же пораженно смотрел на нее. Он понимал, что она поступила точно так же, как и он тогда, в коптском монастыре Абу-Гербе, когда пришел за Холденом.

- Прости меня, Коннор. Я прошу прощения у вас обоих, за то, что я вынуждена рассказывать Вам подобные вещи. Но вы хотели знать правду, джентльмены – так извольте!Теперь вы ее знаете.

- Но… это же…. – метис не находил слов -Это же… чудовищно!- Согласна, Коннор. – негромко ответила она. – Все это отвратительно и ужасно. Но так было. Так бывает всегда, когда слепая ярость и злость застилает человеку глаза и разум. Я кажусь тебе чудовищем, и я не могу спорить с тобой. Я лишь прошу тебя не повторить моей ошибки.- Просите меня?! – непонимающе уставился на капитана индеец. – Мне бы никогда и в голову…- Неужели? – насмешливо переспросила она – Ты думаешь, ты выглядишь лучше, когда речь заходит об этом Чарльзе Ли? Разве ты не мечтаешь убить его?- Это совсем другое. – насупился он. – Ли…- Что - Ли? – негромко спросила она – Что тебе сделал Чарльз Ли?- Он… - гневно начал Коннор и вдруг замялся. Всю свою жизнь Коннор ненавидел его и винил Ли в смерти матери и поджоге своей деревни. Тогда, в Вэлли-Фордж, он узнал, что сжег его деревню ни кто иной, как Вашингтон. Это потрясло его до глубины души, но, получалось, что Ли здесь действительно ни при чем. Конечно, Чарльз Ли был предателем патриотов, благодаря ему они проиграли сражение при Монмуте в 1778-м, но… лично ему, Коннору, было уже все равно победит Вашингтон или проиграет. Он помогал повстанцам удерживать позиции, сделал все, что мог, но сам начал сомневаться в правильности своих действий. Из-за Ли ему пришлось убить Ганадогона, но и здесь вина этого человека была сомнительна. Капитан была права – горло его друга пронзил его клинок, а не клинок Чарльза. Коннор переводил растерянный взгляд с капитана на отца. Хэйтем внимательно смотрел на сына, но молчал, а в его взгляде метис заметил какое-то ожидание и… Сочувствие?- Он виноват перед тобой, Коннор. – мягко сказала капитан. – Но так ли велика его вина как ты думаешь? Он виноват в том, что напугал тебя тогда в лесу, оскорбил, избил тебя, но в чем еще его вина перед тобой? Да, Чарльз Ли не самый лучший человек, он поступил отвратительно, обидев пятилетнего ребенка, сделав ему больно, но… разве за это он заслужил той мучительной смерти, которой ты ему желаешь?- Я…я все равно не поступил бы так, как Вы, даже с Ли. – после продолжительного молчания, хрипло выдавил Коннор. Она взглянула на него и вдруг склонила голову в уважительном полупоклоне:- В таком случае, я принимаю твой приговор, Радунхагейду. Ты тоже многое пережил, мой мальчик, но остался чист душой. Я, к сожалению, не смогла сделать того же. Но позволь мне задать тебе еще один вопрос. Коннор снова бросил неуверенный взгляд на отца и кивнул.- Скажи, ты считаешь, что Анто и его ассасины поступили правильно, когда использовали меня в своих целях? Ты считаешь, что их способ устранения врагов чужими руками достоин восхищения?- Нет, но... Но они тоже не заслужили такой страшной смерти. Те люди, которых они назвали Вам, были… - Коннор внезапно осекся.- Тамплиерами, не так ли? – продолжила за него капитан. – А тебя не смущает, что те люди были невиновны в том, в чем я их обвиняла? Их вина была только в том, что они принадлежали к Ордену. И они, по твоему мнению, заслужили свою смерть?- Я не знаю. – честно признался Коннор. – Ахиллес всегда…- Ахиллес?! – метис вдруг с изумлением увидел, как ее глаза вспыхнули гневом, а в голосе зазвучали металлические нотки – Прости меня, Коннор, но я должна еще кое-что рассказать тебе. Видишь ли, Ахиллес Дэвенпорт был одним из учеников Анто и тот хорошо выучил его. Выучил его также использовать людей для уничтожения врагов чужими руками. И именно это он и проделал с тобой!- Что?! – едва не задохнулся метис. – Что Вы сказали?!- Я сказала, что Ахиллес использовал тебя, чтобы отомстить тамплиерам, в частности - твоему отцу. И ему это почти удалось. Да, он научил тебя владеть оружием и остальным навыкам, но скажи, ты многое знаешь о нем самом, о его жизни? Ты никогда не задумывался, зачем в его доме висят портреты тамплиеров? Ведь они были там еще до того, как ты пришел к нему. Ты никогда не спрашивал его, почему он хромает?- Откуда… откуда Вам все это известно? – еле выговорил Коннор.- Я знаю все, что хочу знать, мой мальчик – твердо произнесла она. – Я знаю и то, что Ахиллес был одним из тех, кому удалось избежать тогда смерти. Он был совсем мальчишкой и его вряд ли посвящали во все дела. Поэтому его не оказалось в тот день на складе, о чем я теперь почти сожалею.- Вы не смеете… так говорить – просипел Коннор, багровея от гнева. – Вы… лжете!- Увы, Коннор, это правда – жестко сказала капитан. – Мне очень жаль, что я вынуждена была рассказать тебе все это. Прости меня. Но, не зная правды невозможно судить о людях верно. Обо мне ты теперь знаешь все, и ты вынес свой вердикт, а я его приняла. Но подумай вот о чем: ведь тебя окружают и другие люди, о которых ты ничего не знаешь и не пытаешься узнать. И вряд ли они сами расскажут тебе о своих прегрешениях и ошибках. Я не могу винить Ахиллеса, он смог позаботиться о тебе, научил тебя всему. Но я уверена, что, несмотря на свою привязанность к тебе, он пытался использовать тебя, как оружие против тех, кто заставил его осознать свою самую большую ошибку, и кого он так и не смог простить за это. Ты стал клинком в его ослабевших руках. Отравленным клинком, направленным прямо в грудь его давнего врага – Хэйтема Кенуэя. Коннор неожиданно повернулся к Хэйтему.- Это правда, отец? – сдавленно проговорил он. Хэйтем взглянул в широко распахнутые карие глаза сына и, чуть помедлив, произнес:- Ахиллесу Дэвенпорту есть за что ненавидеть меня, сын. И, боюсь, что…это правда, Коннор, хотя, не могу утверждать с уверенностью. Я не знаю истинных мотивов этого человека, но…- Тогда расскажи! Расскажи, за что Ахиллес, как вы утверждаете, ненавидит тебя? Почему вы считаете, что он использовал меня? – выкрикнул Коннор, трясясь от гнева. Хэйтем, подумав с минуту, к изумлению метиса,кивнул:- Я расскажу тебе, если ты не будешь перебивать меня, Коннор. И хотя бы раз выслушаешь меня спокойно. Индеец молча кивнул.- Что ж, я не стану мешать вам, джентльмены. Если что – я на ?Бриллианте?. – Капитан бросила на Хэйтема одобрительный взгляд, поднялась с кресла и вышла из дома. Закрыв за собой дверь, она тяжело вздохнула и направилась по дорожке к причалу. К тому времени, как Хэйтем закончил свой рассказ о событиях, произошедших в далеком 1755 году, уже настало время обеда. К немалому удивлению Магистра, Коннор слушал его внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы или уточняя какие-то детали. Метис был потрясен рассказом отца. Оказалось, что его наставник, Ахиллес Девенпорт, тоже был отнюдь не безгрешен. По вине Братства и ошибке наставника оказался стерт с лица земли целый город. Поиски Частиц Эдема закончились для Ахиллеса печально, но Коннора больше поразило то, что Великий Магистр Кенуэй проявил своеобразное милосердие, а не прикончил того на месте. Коннор не мог разобраться в своих чувствах. С одной стороны его терзали сомнения в правдивости рассказа отца. Вбитое Ахиллесом недоверие к словам тамплиера не давало ему безоговорочно поверить Хэйтему. Но с другой стороны… Хэйтем не стал скрывать от сына, что далеко не последнюю роль во всем произошедшем сыграл бывший ученик Ахиллеса, Шэй Кормак, которого Коннор тут же про себя окрестил предателем. Но слушая отца, его рассказ о том, что произошло дальше, метис начал задумываться о том, что, возможно, Кормак был не так уж неправ. Нет, Коннор не оправдывал его, но… В голове молодого индейца царила полная неразбериха. Он пытался понять, неужели Ахиллес действительно пытался использовать его, как оружие против отца? Ведь выходило, что именно Хэйтем и Кормак помешали его плану, именно Хэйтем оставил его калекой, именно Хэйтем и Орден тамплиеров привели Братство в упадок и разрушили дело всей жизни Ахиллеса. Значит ли это, что старик действительно поставил свою личную неприязнь выше истинной благой цели? Слушая непривычно мягкий голос отца, Коннор внезапно подумал о том, что никогда раньше не видел его таким. Сейчас он не напоминал ему того надменного и холодного человека, каким Коннор впервые увидел его. Сейчас они просто разговаривали, и метис вдруг поймал себя на мысли, что ему интересно слушать отца, пусть он и рассказывал о не совсем приятных для Коннора вещах, связанных с деятельностью Братства. Но сейчас Хэйтем не пытался внушить или доказать ему что-то. Он просто спокойно рассказывал сыну о событиях, произошедших когда-то, с некоторой долей иронии отзываясь как о действиях ассасинов, так и о собственных действиях. Закончив свое повествование, Хэйтем поднялся и прошелся по гостиной,краем глаза пристально следя за сыном. Хэйтем сам удивлялся тому, что решился рассказать сыну правду. Подействовали ли на него слова Мадам, или была еще какая-то причина, Магистр не хотел сейчас разбираться в этом. Он просто сделал первый шаг и теперь наблюдал за реакцией сына. Хэйтем признался себе, что ожидал гневных возражений, громких выкриков о лживости тамплиеров, и всего того, что обычно Коннор высказывал ему после почти любого разговора. Но он был немало удивлен, и даже поражен тем, что на этот раз его сын смог спокойно выслушать его и, судя по всему, сейчас пребывал в глубоких раздумьях. Но Коннор все-таки не смог удержаться, чтобы не задать глупый, по мнению Магистра, вопрос:- Почему я должен тебе верить, отец? Почему ты не рассказывал об этом раньше? – подозрительно прищурившись, негромко спросил метис.- Господи, Коннор! – Хэйтем тоже не удержался и иронично закатил глаза, но потом, с чуть насмешливой улыбкой, добавил: - Я не заставляю тебя верить мне. Ты просил меня рассказать и я это сделал. Теперь ты сам должен решать, верить или не верить моим словам. Коннор задумчиво кивнул, но тут же задал следующий вопрос:- Но если Ахиллес, как ты говоришь, признал свою ошибку, то зачем ты тогда выстрелил? Зачем ты оставил его калекой?- Знаешь, если бы не Кормак, наверное, я бы убил его, но… Я сделал ему предупреждение, и он меня понял. К тому же, я не мог оставить его у себя за спиной, Коннор. Он был сильным противником, еще способным сопротивляться. Мне не хотелось получить клинок в спину.- Так и скажи, что испугался. – ехидно пробурчал Коннор. В серо-голубых глазах Магистра сверкнула молния, но он только презрительно взглянул на сына:- Нет, Коннор. Я не знаю, чему учил тебя твой наставник, но если он не научил тебя этому правилу, то мне остается только удивляться тому, что ты до сих пор еще жив.- Наверное, твой наставник был лучше! – огрызнулся метис, но вдруг с интересом посмотрел на отца: - Тебя правда учил стрелять этот Огл? Хэйтем усмехнулся и кивнул:- Да, правда. Он и Мадам. При упоминании капитана Коннор неожиданно вздрогнул, а по его лицу пробежала тень.- Я не могу понять, как она могла сделать такое! – с негодованием выпалил он. Хэйтем задумчиво посмотрел на него.- Знаешь, Коннор… Не знаю, как ты, но я не могу винить ее.- Конечно не можешь, ведь ты такой же! – вспылил индеец - Ты убил заложников в форте, и того самозванца, и…

- Сын, - утомленно выдохнул Хэйтем – послушай моего доброго совета. Оставь эту дурацкую привычку рубить с плеча. Сначала подумай о том, что толкнуло ее на этот поступок. Ведь по вине тамплиеров она лишилась всего, что ей было дорого, а ассасины не придумали ничего лучше, как воспользоваться ею в своих целях. И те и другие поступили, мягко говоря…отвратительно и подло. И каждый получил по заслугам.- То есть, ты оправдываешь ее? – изумленно выгнул бровь Коннор. Магистр взглянул ему прямо в глаза:- Да, Коннор. Я не могу судить ее. Знаешь, почему? Метис отрицательно качнул головой, насупившись и глядя на отца исподлобья.- Потому что я не знаю, как на ее месте поступил бы я. – твердо произнес тот. Коннор удивленно воззрился на него.- Разве в вашем Кодексе, или что там у вас, не сказано, что тамплиеры не убивают из мести? – с иронией спросил он, но смотрел на отца внимательно.- Рад слышать, Коннор, что ты стал интересоваться такими вещами, как изучение истории и философии противоборствующего ордена, а не только бездумным истреблением его представителей. – чуть улыбнувшись, спокойно ответил Хэйтем. – Да,в уставе Ордена действительно есть такие слова. Но… Однажды я нарушили это правило, так что…- Что?! Магистр Ордена нарушил устав тамплиеров?! – Коннор не верил своим ушам – Как?! Почему?!- Давай поговорим об этом в следующий раз, Коннор – с усталым вздохом проговорил Магистр. – Честно говоря, сейчас я бы хотел немного отдохнуть, если ты не возражаешь.- Не возражаю – недовольно пробурчал тот – Твоя комната наверху, рядом с той, которую занял я.- Спасибо за информацию. – улыбнулся Хэйтем. С этими словами он поднялся по лестнице и до Коннора донесся тихий стук закрывшейся двери. Оставшись в одиночестве, Коннор, недолго думая, растянулся на диване и принялся размышлять о том, что сегодня услышал. Он не мог не признаться себе, что его поражали перемены в поведении отца. Коннору казалось, что перед ним приоткрылась какая-то завеса, скрывающая истинное лицо этого человека. Но кто может сказать, какой Хэйтем Кенуэй был настоящим? Тот, кто без сожалений хладнокровно перерезал горло безоружным заложникам в форте, или тот, кто несколько минут назад спокойно разговаривал с сыном, а еще раньше искренне радовался встрече со старым другом? Ответа Коннор не нашел. Он также размышлял о том, что узнал сегодня от капитана и отца об Ахиллесе. Ему было не слишком приятно признавать это, но Коннор понимал, что и сам несколько раз задумывался над тем, почему Ахиллес так настаивал на убийстве Хэйтема. После рассказа отца, метис начал понимать, что возможной причиной такой настойчивости могла оказаться и личная месть. Но поверить в это до конца Коннор не мог. За те годы, что Коннор провел в поместье, он все-таки привязался к этому ворчливому старику и поверить в то, что тот просто использовал его, было трудно. Но и в словах отца было много того, что было похоже на правду. Старик иногда рассказывал ему о прежних временах расцвета Братства, о некоторых из своих бывших учеников, но никогда не упоминал имени Шэя Кормака, никогда не рассказывал о его предательстве. Да и о Частицах Эдема он старался не упоминать. Только однажды Коннор наткнулся на какие-то старые записи об этом, но Ахиллес, внезапно появившись рядом, отобрал у него записи и отправил с каким-то поручением к кому-то из общины. Так может, в словах отца и капитана все же есть доля правды? Капитан… Эта женщина вызывала у него чувства, в которых он никак не мог разобраться. Она внушала ему уважение своей мудростью,восхищала его своим хладнокровием и умениями капитана корабля. Он чувствовал какое-то тепло,будто исходившее от нее, когда она говорила с ним и с его отцом. Коннор никак не мог поверить в то, что она приходится ему ни кем иным, как родной бабкой, но все же не мог не замечать некоторого сходства между ней и его отцом. Особенно явным было сходство их серо-голубых глаз, и даже взгляд, тот самыйпристальный взгляд, который, казалось, проникает в самую душу собеседника, был у них совершенно одинаковым! Но то, что он услышал от нее сегодня, повергло молодого индейца в шок. Он не представлял себе, как могла эта женщина оказаться способной на такую жестокость. Это никак не вязалось с тем, что он успел узнать о ней. Да, она оказалась капитаном пиратов, но ее поступки не отвечали тем представлениям опиратах, которые былиу Коннора до встречи с ней. Он не мог не признать, что в ней было благородство, мягкость и какое-то озорство, но теперь… Из размышлений его неожиданно вырвал тихий застенчивый голос Румейсы. Метис тут же вскочил и смущенно взглянул на нее.- Простите, мастер Коннор, я не хотела мешать Вам. – тихо произнесла она. – Я только хотела спросить, не желаете ли Вы, чтобы я подавала обед. Ведь уже пора.- Спасибо, но я не голоден, а отец хотел немного отдохнуть, так что… может быть попозже – Коннор немного смущенно улыбнулся.- Как скажете, мастер Коннор. – девушка слегка поклонилась и хотела было уже выйти из гостиной, но вдруг остановилась на пороге – Простите еще раз, мастер Коннор, но… Если я Вам пока не понадоблюсь, я хотела бы пойти к Госпоже. Может, на корабле нужна моя помощь. Вы разрешите? Коннор кивнул, но тут же нахмурился:- Я провожу тебя. Ты сама видела, какие звери тут водятся. И мне совсем не хочется, чтобы твоя Госпожа оторвала мне голову, если с тобой что-нибудь случится. Девушка покраснела и слегка качнула головой:- Ну что Вы, мастер Коннор. Здесь ведь совсем близко. Спасибо Вам, но…- Я провожу тебя, Румейса. Мне тоже не помешает пройтись – твердо сказал он. Они вышли из дома и направились по дорожке, ведущей вниз с холма. Неожиданно Коннор услышал, как девушка восхищенно прошептала:- Смотрите, мастер Коннор! Метис посмотрел туда, куда она указывала и тоже замер от удивления. На старом поваленном высохшем дереве сидела довольно крупная странная птица. Ее яркое красно-синее оперение выделяло ее из массы густой зелени вокруг. У нее был крупный и сильно закруглённый клюв с круто загнутым кончиком, длинный клиновидный красно-синий хвост и лапы с длинными и цепкими пальцами и не слишком большими когтями. Коннор никогда еще не видел такой диковинной птицы. Птица с любопытством рассматривала их, слегка наклонив голову и, похоже, совсем не боялась людей.

- Это попугай. Я видела такого в гареме. Они очень забавные – тихо прошептала Румейса, не отрывая взгляда от птицы. Коннор пожал плечами- По-моему, ничего забавного. Просто… - но он не успел договорить, потому что птица принялась не спеша, важно и чинно расхаживать по стволу взад-вперед, чем вдруг напомнила Коннору его отца. Он не удержался и фыркнул от смеха. Румейса тоже тихонько рассмеялась. Попугай же остановился и принялсяраскачиваться из стороны в сторону, забавно кивая при этом головой, будто тоже смеялся. Коннор развеселился еще больше. Он посмотрел на девушку и, с улыбкой развел руками, признавая, что был не прав. Попугай вдруг тожерасправил свои большие вытянутые крылья и закивал еще сильнее. Коннор и Румейса снова рассмеялись, а попугай издал пронзительный резкий крик, взлетел, и скрылся в зарослях.- Ты была права, действительно забавный – улыбаясь, проговорил метис. Девушка согласно кивнула, а Коннор вдруг покраснел и, смущенно глядя на нее, неожиданно предложил:

- Послушай, ты ведь почти все время сидишь в доме. Не хочешь немного прогуляться? Я могу проводить… - тут он совсем смешался, но Румейса, тоже покраснев как маков цвет, смущенно кивнула. Они в молчании спустились с холма и не спеша направились вдоль берега. Пройдя еще немного, Коннор вдруг остановился и робко произнес:- Хочешь, я покажу тебе самое красивое место на этом острове? Девушка немного смущенно посмотрела на него, но ее карие глаза сверкнули любопытством и она молча кивнула. Коннор, тихонько взял ее за руку и повел ее по тропинке к тому самому уступу, который сегодня утром показал ему отец, когда они искали капитана. Миновав старые развалины, они спустились на широкий уступ. Их взору предстал потрясающий вид на лагуну и Румейса восхищенно ахнула:- Мастер Коннор! Какая красота! Она, не в силах оторваться, несколько минут любовалась окружающей ее красотой, а Коннор украдкой любовался ею. Она была поистине прекрасна, и метис вдруг осознал, что эта девушка ему действительно очень нравится.- Рад, что тебе понравилось. Если хочешь, давай посидим здесь немного. – нерешительно проговорил он. Румейса отвела восхищенный взгляд от лагуны, сияющими глазами взглянула на него и чуть смущенно кивнула.- Я еще никогда не видела такой красоты, мастер Коннор! – тихо сказала она. – Как Вы нашли это место?- Мне показал отец. Когда мы искали твою Госпожу.- Недовольно пробормотал индеец. Девушка с любопытством взглянула на него.- Простите, мастер Коннор, но мне показалось, что Вы были чем-то расстроены. Что-нибудь случилось?- Нет, просто… - метис замялся, не желая огорчать ее, но она смотрела на него с таким участием, что он, неожиданно для себя, выпалил: - Просто я узнал некоторые неприятные вещи и теперь не знаю, как к этому отнестись.- Неприятные вещи о… Госпоже? – тихо спросила Румейса. Коннор нехотя кивнул- И о ней тоже.- Я знаю, что это не мое дело, мастер Коннор, но Вы были очень добры ко мне и… - она слегка замялась – Если Вы хотите, то можете…

- Я не думаю, что тебе это понравится, Румейса. – мягко прервал ее Коннор. – Она рассказала ужасные вещи и…я не хотел бы, чтобы ты думала об этом.- Я не представляю, что может быть еще ужасней того, что ей пришлось рассказать Вам тогда, мастер Коннор – убежденно произнесла девушка, недоверчиво глядя на него. Коннор с сомнением посмотрел на нее. Ему неожиданно захотелось рассказать обо всем, поделиться с ней своими сомнениями, но он понимал, что она только расстроится и перепугается.- Ну… она рассказала, что ей удалось найти тех, по чьей вине… - и вдруг, с несказанным изумлением, Коннор увидел, как всегда кроткие карие глаза Румейсы вспыхнули молниями гнева.- Тогда я не сомневаюсь, что все негодяи расплатились сполна – удовлетворенно сказала она. Коннор ошарашено таращился на нее во все глаза. Он не мог поверить своим ушам.- То есть, ты считаешь, что она правильно поступила, перебив всех, кто был к этому причастен, да еще так жестоко? – ошеломленно спросил он.- Простите, мастер Коннор, - опустила глаза девушка, но в ее тихом голосе звучала уверенность – но вряд ли мужчина может понять. Она немного помолчала, а Коннор продолжал потрясенно смотреть на нее.- Моя мама умерла, когда в наш дом пришли люди Асад-паши, чтобы забрать меня в гарем. – Тихо прошептала девушка. – Мама защищала меня,она не могла допустить, чтобы ее разлучили со мной и убила бы любого, кто попытался бы сделать это. Но она не умела сражаться, как Госпожа. И ее убили. Девушка снова замолчала, а метис почувствовал себя не в своей тарелке.- Прости, Румейса, я… я не хотел тебя расстроить.- Нет, мастер Коннор, все в порядке, – попыталась улыбнуться она – Просто… Поймите, мастер Коннор, Госпожа – мать. Мать, которую разлучили с ее единственным сыном, который для нее был дороже собственной жизни. И я, на ее месте, своими руками вырвала бы сердце тому, кто отнял у меня моего ребенка. Любая мать поступила бы так же. Коннор не мог придти в себя от изумления. Сегодня воистину день сюрпризов! Он и не подозревал, что в этой милой и хрупкой девушке может быть такая уверенность и твердость. Это не оттолкнуло его, напротив, она еще больше стала нравиться ему, но внезапно индейцу в голову пришла еще одна мысль. А как бы поступила на месте капитана его собственная мать, Гадзидзио? При воспоминании о ней по губам Коннора скользнула грустная улыбка. Он вдруг осознал, что Румейса была права. Его мать, наверняка, поступила бы так же, если бы кто-нибудь осмелился причинить ему, Коннору, вред или попытался бы забрать его у нее. Некоторое время они сидели молча. Потом Коннор решился все-таки заговорить:- Что ж, может, ты и права, Румейса. Но знаешь, давай больше не будем об этом говорить. Она согласно кивнула и смущенно покраснела:- Просите меня, мастер Коннор. Наверное, я расстроила Вас.- Нет-нет, Румейса – поспешно заверил ее метис – Ты меня не расстроила, просто… я… Он смущенно умолк и отвернулся, глядя на лагуну, но в следующую секунду схватил ее за руку:- Смотри! – он указал ей на лениво кружащего над морской гладью орла, и глаза девушки снова с восхищением распахнулись.- Какой… красивый! –выдохнула она.- Он охотится. Смотри, смотри! – воскликнул Коннор, когда орел внезапно резко снизился и, пролетев над самой водой, снова взмыл вверх, держа в когтях крупную серебристую рыбу.- Это самое прекрасное место из всех, что я видела, мастер Коннор! – искренне прошептала девушка и, слегка покраснев, добавила: - Спасибо, что показали мне его.- Ну что ты… - тоже покраснел Коннор – Я очень рад, что тебе понравилось. Если хочешь, завтра можем снова придти сюда. Неожиданно, взгляд ее стал печальным, и она еле слышно вздохнула:- Но ведь завтра… Госпожа сказала, что завтра на рассвете мы отплываем в Нью-Йорк.- Правда?! – от неожиданности Коннор вздрогнул – Я… я не знал, что так скоро. Девушка грустно кивнула и поднялась с уступа.- Надо возвращаться, мастер Коннор, а то Госпожа и Ваш отец будут беспокоиться – тихо прошептала она. Коннор тоже легко поднялся и вдруг, поражаясь самому себе, ласково взял ее за руку:- Хочешь, я поговорю с капитаном и… Румейса только качнула головой.- Когда-нибудь все равно придется уехать, мастер Коннор. Но я очень благодарна Вам за все, что Вы для меня сделали. Не осознавая, что делает, Коннор вдруг привлек ее к себе и попытался заглянуть ей в глаза:- Ты хочешь побыть здесь еще? Если ты хочешь остаться, я обещаю тебе, что поговорю с капитаном и… Неожиданно она подняла голову и тоже взглянула в его глаза. В ее взгляде метис явно увидел долю замешательства и, вместе с тем, какую-то благодарность и… Нежность?- Я… Я не знаю, мастер Коннор.- тихо прошептала она, но вдруг, мягко высвободившись из его объятий, почти бегом кинулась прочь по тропинке к дому. Коннор пробурчал что-то себе под нос и поспешил за ней.