12. Ласточкин хвост. (1/2)
Лэнгли, округ ФерфаксШтат Вирджиния2020 год***Гил ещё раз перечитывает рапорт, кладёт его перед собой на стол и недоверчиво косится на сидящего напротив Малкольма.- Ты не передумал?- Нет, - тот качает головой.
Он принял это решение, как только очнулся в больнице, задыхаясь от кошмара, где за ним тащился полусгнивший труп Эндикотта с проломленной головой и требовал ответа за свою смерть.Малкольм больше не имеет права прятать голову в песок после всего, что натворил.- Ты же понимаешь, что тебя никто не собирается ни в чём обвинять, операцию мы провели, заказ выполнен, данные уничтожены, - перечисляет Гил, загибая пальцы на правой руке. – Да тебе медаль скорее дадут.Малкольм закатывает глаза.- Это вряд ли. На свободе серийный убийца, которого я выпустил из тюрьмы.- Его поймают, - уверенно возражает Гил. - Слишком много людей брошено на его поиски, это лишь вопрос времени.Хотел бы Малкольм быть таким же уверенным. Если отец провернул всё это, будучи под практически круглосуточным присмотром, то почему бы ему так же ловко не скрыться от преследования?Наверняка он уже технично залёг на дно где-нибудь в маленьком городке и потихоньку обрастает знакомствами среди милых соседей.
- Ты плохо знаешь Мартина Уитли, - криво улыбается Малкольм. - Вы проверили телефон, на который он звонил с моего?- Одноразовый, - Гил со вздохом откидывается на спинку рабочего кресла. - Мы нашли его в мусорке вместе с трекером за несколько километров от места. Кстати, - он щёлкает пальцами, словно только что вспомнил. - Если бы он не сделал второй вызов на номер группы, я бы так быстро тебя не нашёл.- О, его забота так утешает, - саркастично отзывается Малкольм.Хотя, в глубине души он понимает, что если бы Мартин не навёл Гила, а тот, в свою очередь, не организовал быстро скорую, кто знает, какие последствия мог бы дать неизвестный коктейль в крови.Гил немного виновато улыбается. Он снова пробегает глазами лежащий перед нимрапорт, перебирает пальцами по столу и вдруг спрашивает:- Ты понял, как именно он всё провернул?Малкольм равнодушно пожимает плечами.- Я оставлял его в одиночестве несколько раз, у него был шанс связаться с кем-то, - он переводит глаза на окно, рассеянно окидывая взглядом серый предгрозовой пейзаж. - Как именно я не знаю, может, оставлял шифрованные послания или ещё что-то. Ну, а место побега он выбрал просто идеальное – ни камер, ни прослушки, ни толковой охраны, и я, - Малкольм печально фыркает, признавая свой глобальный промах. – По уши занятый своими делами.Убаюканный его гладкими словами и бархатистой покладистостью, совершенно по-идиотски беспечный. Даже несколько... увлёкшийся? Последнее особенно неприятно. Знал же, что расслабляться нельзя, а попался, как восторженный щенок.Кажется, рядом с Мартином он всегда будет просто щенком.- Ты так и не сказал, что произошло с Эндикоттом, - внимательно смотрит на него Гил.От этого взгляда Малкольму становится неуютно.
Он уже ответил на все вопросы, даже написал подробный отчёт, но Гил почему-то уже второй раз пытается выяснить у него хоть какие-то новые детали. Первый был ещё в больнице, тогда Малкольму удалось ненавязчиво съехать, и до этого момента тему Гил не поднимал.На мгновение Малкольма прожигает мысль, что камеры в кабинете всё же были, и Гил всё знает, но тогда у дверей уже ждали бы приставы с наручниками наготове, или санитары со смирительной рубашкой. Так что, похоже, у Гила просто очень хорошая чуйка на чужие секреты.- Когда я зашёл, он уже держал доктора Уитли на мушке, - скучающим тоном говорит Малкольм. - Потом я отвлёк его внимание, и он взял на прицел меня, доктора Уитли это вывело из себя, и он проломил ему череп статуэткой. Потом вырубил меня.Гил прищуривается.- Это я уже слышал.- Тогда я не знаю, что тебе нужно, - раздражённо цедит Малкольм сквозь зубы.
- Чтобы ты перестал нервничать, для начала, - предлагает Гил успокаивающим тоном- А потом рассказал мне, как всё было.- Я только что это сделал.Гилу не подходит такой ответ.- Промежуток между проломленным черепом и аккуратно введенной иглой в шею меня беспокоит.- Намекаешь, что я ему помог? – вскидывается Малкольм. Сердце испуганно пропускает удар, неужели Гил считает его предателем?Но тот успокаивает его, поспешно отгораживаясь рукой:- Нет, нет, что ты, малыш. Я знаю, ты бы не стал. Но я хочу, чтобы ты знал, ты можешь сказать мне, - и добавляет, понизив голос. - Что бы он ни сделал.Подождите.
Малкольм растерянно моргает. Гил решил, что Мартин его… что?
Да ладно. В больнице не могли ничего обнаружить.- Он ничего не сделал, - твёрдо отвечает Малкольм, глядя Гилу в глаза. Он не жертва, и все окружающие должны чётко это для себя уяснить. Да, он проебался, но он сам решил пойти на это и готов нести ответственность за всё, что вышло из-под контроля.Ну… может, кроме кое-каких подробностей, о которых другим знать не обязательно.- Но следы... - начинает Гил.- Нет, - поспешно перебивает его Малкольм.Никаких следов, ничего, он точно знает. Мартин даже предусмотрительно платок с собой забрал, которым вытер руку после...К щекам приливает краска от воспоминаний.Гил упрямо склоняет голову:- Ты имеешь право выдвинуть обвинения.Малкольм крепко сжимает челюсти и шумно выдыхает через нос.- На мне нет его ДНК, соответствующих повреждений тоже нет, медики тебе наверняка уже доложили, - он старается звучать спокойно, только потому что это Гил, а не какой-нибудь случайный офицер полиции, которого он бы заткнул без зазрения совести на пятой секунде неловкого разговора. - Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.- Я хочу, чтобы ты объяснил мне, с каких пор "нет повреждений" называется то, что ты весь в синяках.- Мы повздорили.Лицо Гила дёргается короткой судорогой, глаза сужаются недоверчиво и зло:- Следы чёртовых зубов на шее, это тоже "повздорили"?Чёрт.Малкольм заметным усилием воли удерживает свою равнодушную маску.- У доктора Уитли своеобразные понятия об общении с детьми.От того, насколько тупо и откровенно оборонительно это звучит, ему хочется ударить себя по лицу. Увы, ничего более умного в голову не пришло.- Малкольм, - угрожающе тянет Гил.- Гил, – невозмутимо отбивает Малкольм.С полминуты они напряжённо играют в гляделки, а потом Гил всё-таки сдаётся. Он поднимает перед собой руки, мол, как знаешь.- В любом случае, тебе понадобится психологическая реабилитация.- Не понадобится, - насмешливо отвечает Малкольм. - Если ты подпишешь мой рапорт и замолвишь за меня словечко перед новым начальником группы в центральном участке.Брови Гила удивлённо приподнимаются.- Решил вернуться в убойный?- Да, там как-то проще, - с облегчением говорит Малкольм, довольный, что они оставили скользкую тему. - И домой хочется.- Я думал, ты хотел сбежать из Нью-Йорка.- Раньше хотел, а теперь, как подумаю, что он на свободе… - он демонстративно передёргивает плечами. - Мне нужно быть ближе к матери и сестре.Их надо оградить от любых посягательств Мартина, они не готовы к такой встрече. А что касается его самого… он справится. По крайней мере, у него есть шанс.- Я понимаю, - Гил расстроено поджимает губы. - Но группе будет без тебя тяжело.Малкольму тоже не слишком хочется их оставлять, но по-другому никак. Ему нужно хоть на время забыть о том, что случилось, попытаться восстановить порядок в голове. Эта работа уже во второй раз столкнула его с чем-то пугающим внутри самого себя, и следующий раз может быть фатальным.Он не хочет, чтобы Гил снова пострадал от превратностей его психики.- Мне тоже без вас будет тяжело, но мне нужна смена обстановки, - невесело улыбается Малкольм. - Прости.- Это твой выбор, - разводит руками Гил.Именно за это Малкольм его и любит – за способность отпустить и дать сделать собственный выбор, набить свои шишки. То, чего ему никогда не позволял отец.Мартин всегда хотел видеть придуманный им самим идеал, стремился переделать под себя, прогнуть и подавить, а Гил спокойно мирился со всеми несовершенствами, как любой любящий родитель.
Увы, это мало что изменило в итоге.- Говорят, из ЦРУ просто так не уходят, - со смешком отмечает Малкольм.Гил косится на него и фыркает.- Мы не синдикат, но если вдруг нам понадобится совет, ты ведь не откажешь?- Тебе – никогда, - искренне отвечает Малкольм. Для Гила он готов сделать почти всё. Хотя случай с Уоткинсом показал, что ?почти? при особых условиях может быть устранено из этой формулы.
Кажется, Гил тоже думает об этом, потому что он вдруг задумчиво хмурится.- Ты всегда можешь вернуться, если захочешь.- Не захочу, - качает головой Малкольм. - Это был познавательный, интересный опыт, местами мне даже нравилось, но эти шпионские игры – не моё. За два года я потерял больше, чем за предыдущие десять. Теперь хочу всё наверстать.Вряд ли у него получится. Единственное, на что по-настоящему надеется Малкольм - сохранить то, что ещё осталось.- Тогда я могу только пожелать тебе удачи, - улыбается Гил немного печально.- Спасибо.Они молчат какое-то время. Гил задумчиво вращает на столе листок с рапортом. Потом он поднимает глаза на Малкольма и спрашивает:- И всё-таки, как он это сделал?Опять. Всё опять неизбежно возвращается к отцу.- Понятия не имею, - отмахивается Малкольм. - Мартин Уитли всегда был очень умным.Это сложно признавать, но рядом с отцом Малкольм постоянно чувствует зудящую потребность доказать, что он тоже умён. Застарелый комплекс, который никак не получается извести.- Думаю, ты мог бы раскрыть эту загадку, - подначивающим тоном замечает Гил.- Мог бы, но не хочу, - Малкольм абсолютно серьёзен, его уже тошнит от тех усилий, которые он прилагает, чтобы хоть немного дистанцироваться. - Прости.Гил сразу теряет всю насмешливость, как-то сдувается и тушуется.- Не извиняйся. Я рад, что ты хочешь начать с чистого листа, надеюсь, у тебя всё получится.У Малкольма в горле внезапно расцветает комок острых шипов, он закусывает с силой щеку изнутри. Не хватало ещё расклеиться перед Гилом.Тот опускает взгляд на стол и берёт свою ручку, ставя размашистую подпись на рапорте, а потом отодвигает его от себя неприязненным жестом и поднимается. Малкольм тоже встаёт.Гил обходит стол сбоку.- Ты же знаешь, что я люблю тебя, парень? – он кладёт тяжёлую ладонь Малкольму на плечо и от этого жеста волшебным образом становится легче дышать.- Конечно, - тепло улыбается Малкольм. - И я тебя люблю.Гил обнимает его, крепко сжимая в руках. Малкольм вцепляется пальцами в его пиджак на спине и тихо вздыхает. Объятия Гила всегда давали ощущение защиты и безопасности, жаль, что он больше не маленький мальчик и не может позволить себе спрятаться в них от всего, что сделал.- Будь на связи. И береги себя.- Ты тоже, Гил.Он чувствует себя выгоревшим и безмерно уставшим.Уходить всегда не просто, но Малкольм в этом профессионал.МанхэттенНабережная возле Центрального парка2020 год***Нью-Йорк встречает Малкольма пасмурной, даже немного штормовой погодой и бесконечным шумом оживлённого улья. В небе висят тяжёлые тучи, моросит мелкий дождь, а набережная выглядит серой и безлюдной.Малкольм смотрит на воду, задумчиво потягивая кофе из стаканчика, и решает, куда ему податься, чтобы присмотреть себе новое место обитания. Он жалеет, что легкомысленно продал лофт и не озаботился даже сдачей его в аренду, по крайней мере, тогда он мог бы потеснить жильцов и временно перекантоваться не в стерильной гостинице, а в чём-то напоминающем дом.Ветер немного усиливается, колет холодной моросью в лицо, и Малкольм щурится, прикрывая ладонью глаза. Пожалуй, пора поискать временное укрытие в какой-нибудь местной кафешке.- Говорила тебе, он обязательно будет здесь! – раздаётся знакомый женский голос за спиной.- Малкольм! – зовёт его другой, чуть пониже, и он изумлённо оборачивается навстречу.Мать, как всегда, великолепна в тёмно-зелёном пальто с полупрозрачным зонтиком-тростью в руке. Эйнсли пружинистым шагом идёт чуть впереди неё, не обращая внимания на дождь. Её расстёгнутое белое пальто развевается на ветру, открывая ярко-синее платье совершенно не соответствующее погоде.Малкольм смотрит на них обеих, почти не веря своим глазам и пытаясь хоть что-то сказать, но в голову не приходит совершенно ничего. Как они нашли его в огромном городе? Он ведь даже не сказал, что приехал.- Я дала тебе гораздо больше двух дней, - холодно цедит Эйнсли сквозь зубы, когда они подходят. - Где тебя носило?- Я… - тянет Малкольм, судорожно подыскивая подходящую причину. Он смотрит сестре в лицо и видит там что-то пустое и очень-очень злое.
Через мгновение до него вдруг доходит.
Она знает.О, боже.
Она. Знает.Поэтому смотрит на него, как на кровного врага.- Наконец-то ты соизволил почтить город своим присутствием, - вклинивается чуть запыхавшаяся от быстрой ходьбы на высоких каблуках мама. - Без предупреждения. Опять.В её голосе так явно звучит обида, что Малкольму становится ко всему прочему ещё и нестерпимо стыдно. Он отодвигал встречу подальше, не зная, что говорить и как вести себя с ней. И вот теперь отвратительное чувство вины, неловкости и какого-то детского желания взять её за руку и никогда больше не отпускать, обрушивается на него с новой силой.- Прости, мама, - тихо говорит он. - Я был очень занят.Он снова косится на Эйнсли. Та молча сверлит его ледяным взглядом, и Малкольм никак не может понять, как же ей объяснить всё так, чтобы она хоть когда-нибудь ещё с ним заговорила.Мать, тем временем, беспечно машет на него рукой.- Знаю я все твои глупые отговорки, - она проводит пальцами по его плечу, смахивая капельки дождя. - Ты весь промок, пойдём скорее в машину я подвезу тебя домой.
- Домой? – удивляется Малкольм. Разве у него здесь есть дом?Он надеется, что мама не имеет в виду свой особняк, потому что там он не согласится жить даже под страхом смерти, несмотря на то, как сильно по ней скучал.- Да, ты продал лофт, я помню, - строго отвечает она. - Это было весьма грубо с твоей стороны. Но я выкупила его обратно и позволю тебе там пожить, если будешь хорошим сыном.Малкольм непонимающе хлопает глазами. Она сделала что?- Я не думаю…Но мама не настроена выслушивать его объяснения, поэтому она легонько толкает его в плечо и кивает стоящей рядом сестре.- Так, детки, быстро в машину, дождь не способствует стойкости укладки, - она разворачивается и приглашающе машет ладонью. - Ну-ка, вперёд!- Прости, мам, - настойчиво говорит Эйнсли. - Но у меня, в отличие от вас двоих, есть работа. Свою задачу я выполнила, и мне пора.С новым порывом ветра она запахивает полы пальто и коротко кивает Малкольму, прощаясь.- Эйнс, - Малкольм пытается схватить её за рукав, чтобы удержать.
- Нет, - шипит она, вырывая руку. - Не трогай меня!- Пожалуйста, я должен... - слова распирают его, он хочет пояснить, убедить и загладить вину, как делал всегда. Ведь сглаживать углы и находить точки соприкосновения - его профиль.- Ты ничего никому не должен, - горько усмехается Эйнсли, не давая ему ни единого шанса. - Кроме себя самого.- Это работа, - делает Малкольм ещё одну обречённую попытку.- Это - отговорки, - жёстко отрезает сестра.Малкольм начинает злиться.- Я не мог по-другому.В конце концов, работа всегда поглощала его целиком, и кому как не Эйнсли об этом знать.Но лисьи глаза Эйнсли, вечно такие хитрые и знающие, внезапно делаются огромными. Она выдыхает резко, словно Малкольм только что ударил её под дых, а потом кивает. Её лицо становится обескураженным и ранимым, как будто она не ожидала от него такой подлости. Это так сильно задевает Малкольма, что он замирает, забыв все стройные красивые слова, которые должен был сказать.- Конечно, не мог, - произносит она севшим голосом. - Как всегда.Эйнсли говорит тихо, но Малкольма её короткая фраза обжигает пощёчиной.
Какая ирония, ошибки прошлого догоняют его, когда он уже решил, что покончил с этим. Когда решил наконец-то прекратить бежать, когда решил заботиться о семье, позволить себе доверять им. Было невероятно самонадеянно с его стороны даже думать о том, что что-то может быть по-прежнему.Теперь их черёд сторониться его, как чужака, от которого одни неприятности, и, чёрт возьми, он это полностью заслужил.Господи, какой же он неудачник.Больше Малкольм не пытается удерживать Эйнсли. Она уносится бело-синим вихрем, исчезая в толпе, а ему остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь она позволит ему попытаться заново построить какое-то подобие обоюдного доверия.
Хотя, в этом, Малкольм уверен, он никогда не будет хорош.- Может, хоть ты объяснишь мне, почему она дуется на тебя уже неделю? - недоумённо спрашивает мама, мёртвой хваткой вцепляясь в предплечье Малкольма.
Он испытывает огромное облегчение и благодарность от того, что Эйнсли ничего не сказала маме. Ещё и её реакцию он бы просто не пережил.- Я налажал, - вздыхает Малкольм. - Сильно.И это мягко сказано.- Ну, что ж, - мать недовольно поджимает губы. - У тебя будет шанс извиниться. А теперь шевелись, дорогой, нам пора.Ему хотелось бы побыть в одиночестве, подумать и порефлексировать по старой привычке, но он не может бросить мать, она и так от него натерпелась.Малкольм с сожалением смотрит на дождливую набережную, выбрасывает в урну стаканчик с кофе и обречённо следует за ней.
Нью-ЙоркДамбоЧуть позже***В лофте почему-то пахнет мылом. Это первое, что замечает Малкольм, когда заходит внутрь следом за матерью.Он раздевается, бросает промокшее пальто на кухонный стул и садится за стол, наблюдая, как мать гремит посудой, пытаясь заварить чай.- Я ничего не меняла, - говорит она, наливая воду в чайник, и ставит его на плиту. - Домработница приходит раз в неделю, повариху я одолжить пока не могу, но я что-нибудь придумаю.- Не нужно, я вряд ли буду есть дома, - отказывается Малкольм. Он и в Вашингтоне ел где придётся, хоть и умеет готовить. Это специфика работы.Утром звонил глава убойного из центрального участка и сказал, что получил рекомендации и хотел бы встретиться, чтобы присмотреться. Они договорились на пятницу после полудня, так что у Малкольма осталось не слишком много возможностей праздно проводить свой досуг. И домашние обеды явно не входят в список запланированного.Мать бросает на него обвиняющий взгляд.- Опять ты за своё. Я думала, долгое отсутствие научит тебя ценить то, что ты имеешь.- Я ценю, мама, правда, - честно отвечает Малкольм. - Но у меня есть привычки.Например, не спать без фиксаторов или забывать в разгаре работы, что нужно ещё жить, помимо этого.- Ты же не начал курить? – вдруг спрашивает мать.Секунду Малкольм ошарашено хлопает глазами, а потом качает головой:- Нет.Только пристрастия к никотину ему ещё не хватало.- Ну, хоть это слава богу, - закатывает глаза мать, очевидно намекая, что его привычки ей не по душе. - Когда приедут твои вещи?- Вечером.- Отлично. Ты отменил бронь в отеле?- Ещё не успел.Чайник закипает, она снимает его, выключая плиту, и заливает кипяток в чашку. Что показательно – для себя она чай не заваривает.- Оставь это мне, мой помощник всё решит.О, нет, снова мама решила взять быка за рога сходу. Как же Малкольма бесит это её стремление получить всё в свои руки.- Притормози, - он поднимается с места и огибает стойку, приближаясь к ней. - Я просто хочу отдохнуть и заняться своими делами, никого в них не впрягая.- Какие у тебя дела, - всплёскивает руками мама. - Ты же только приехал.О, у Малкольма есть целый список дел. И первое из них – записаться на приём к своему старому психологу.- Для начала, хочу устроиться на работу.- Тебе не нужна работа, - сообщает мать так, словно это само собой разумеется.Конечно, её денег им всем хватит до конца жизни и намного дольше, но суть ведь не в этом.- Мне – нужна, - настойчиво говорит Малкольм. Его мозг не умеет работать вхолостую, без практического занятия он начинает генерировать немного суицидальные идеи, а Малкольму совсем не хочется лезть на стену и превратиться в итоге в одного из тех, кого он ловит.Мама драматично вздыхает, её выразительные брови приподнимаются в страдальческой гримасе.- Милый, то, что твой отец в бегах, не значит, что ты должен… - начинает она нравоучительным тоном, но Малкольм не собирается выслушивать ещё одну лекцию о том, как жить полной жизнью. Гил уже справился, так что, спасибо, было понятно с первого раза.Клубок тёмной злости внутри шевелится, расправляя кривые конечности, и недовольно ворчит.- То, что мой отец в бегах, не имеет значения, - выходит немного резче и громче, чем следовало. Мать тут же замолкает, поражённо на него уставившись, словно не ожидала, что он тоже умеет перебивать. - На него охотится всё бюро Штатов, рано или поздно его поймают, и бог его знает, что с ним будет. Мне это уже не интересно. Я хочу жить своей жизнью и заниматься любимым делом, а не ходить по приёмам и маяться от скуки.Мама обижено поджимает губы.- Конечно, как скажешь. Я просто хотела помочь.Вот, опять он срывается по пустякам. У Малкольма возникает непреодолимое желание побиться головой об стену. Знает ведь, что она иначе проявлять свою заботу не умеет, но каждый раз выходит из себя от этих проявлений. Как самый эталонный бесчувственный идиот.- Мама? – тихо зовёт он, и, когда она вопросительно мычит, приподнимая подбородок, продолжает. - Я немного нервный с дороги, не обращай внимания. Я очень тебя люблю.Он старается вложить в эти слова всю свою нежность, которую к ней испытывает. Пускай они часто ссорятся и не находят взаимопонимания, но он перед ней действительно во многом виноват. Он хочет, чтобы она была рядом, и готов теперь прощать ей то, что раньше считал неприемлемым. Лишь бы и она его простила.Её лицо смягчается, улыбка трогает уголки губ, а глаза становятся тёплыми и ласковыми.- И я тебя, дорогой, - она кладёт тонкую руку ему на плечо, поглаживая. - Я очень скучала.Малкольм приобнимает её за плечи и касается губами виска.- Прости. Обещаю, больше я не уеду.
Врёшь, смеётся в голове голос Мартина Уитли, как только я появлюсь на горизонте, ты бросишь всех и побежишь следом, как послушный гончий пёс.И снова прибежит в ловушку из которой его уже не отпустят.- Не стоит обещать то, что не сможешь исполнить, - печально говорит проницательная Джессика Уитли, а Малкольм, вопреки настойчивому голосу в голове, клянётся себе, что сделает всё возможное, чтобы как можно меньше её расстраивать. Ведь под холодной маской уверенной в себе богатой аристократки живёт его добрая мама, которая безмерно любит его.Он уже упустил сестру, и теперь должен сделать всё возможное, чтобы мать осталась рядом. Они - его семья, его люди, и он будет защищать их, хотят они того или нет.- Тогда я обещаю, что буду рядом столько, сколько возможно, хорошо? – он ободряюще сжимает руку на её плече.- Хорошо, - улыбается мать, через мгновение возвращая себе свою королевскую осанку и самообладание. - Увидимся завтра.- Завтра? – удивлённо переспрашивает Малкольм, он не планировал завтра ни с кем встречаться.- Семейный ужин, новая традиция, привыкай, - мать прижимается чуть ближе, а потом мягко высвобождается из его рук.- Эйнсли будет? – спрашивает Малкольм, раздумывая – подобрать ли причину для отказа, чтобы дать сестре время остыть, или рискнуть своим душевным равновесием и прийти, рискуя нарваться на скандал.- За два года не пропустила ни одного, - отвечает мать и бросает на Малкольма красноречивый взгляд, мол, учись.Малкольм решает, что за один раз от него ничего не отвалится, маме будет приятно, а лишний шанс объясниться с Эйнсли упускать не стоит. В конце концов, ему не помешает подробно выяснить, что именно она знает о произошедшем.- Когда?- В восемь, - мать надевает пальто и берёт со стола свою сумку, оставляя там связку ключей. - Пришли мне список того, что ты хотел бы съесть, - и успевает вставить, прежде чем Малкольм открывает рот. - Кроме лакричных конфет.- Подловила, - щёлкает пальцами он.Мама дёргает бровью.- Два года для матери не срок, - окидывает лофт последним взглядом. - Располагайся и отдыхай.Она цокает своими высоченными каблуками и склоняется, невесомо целуя Малкольма в щеку. Он улыбается.- Спасибо.Мама исчезает так быстро, будто у неё за спиной пара крыльев.