12. Ласточкин хвост. (2/2)

Малкольм смотрит ей вслед и думает, что ему стоит завести себе какого-нибудь питомца. Может, попугая. Всё равно сна в ближайшее время не будет никакого, а птица составит ему компанию в пять утра своим радостным щебетом.

Вообще, ведь приятно, когда тебя кто-нибудь ждёт дома. А, в отличие от собаки, гулять с попугаем не нужно, и он не дерёт мебель, как кошка. Сплошные плюсы.

Малкольм ходит по дому, выдвигает ящики, открывает шкафы и заглядывает на полки. Всё на своих местах, как будто вчера уехал. Как будто мама решила сохранить здесь музей.

Скоро приедет курьер с вещами, после распаковки вообще всё будет по-старому. Ощущение такое, словно его тут всегда ждали. Наверное, именно так оно и было, пока он эгоистично прятался за своей работой.

Удивительно, что после того, как он бросил всех, его, как выяснилось, никто не бросил.Малкольму вдруг хочется обнять маму и снова сказать ей, как сильно он её любит. Много-много раз, пока она, наконец, ему не поверит. До этого он даже не осознавал, насколько отстранённым был с ней.Он уже достаёт телефон, доходя до кровати, но останавливается и присматривается. Покрывало смято, похоже, что кто-то здесь валялся. Малкольм далёк от мысли, что это могла быть домработница, возможно, она просто не всё убрала. Хотя с мамой такие шутки обычно не проходят, она всегда контролирует прислугу.Малкольм возвращает телефон в карман пиджака и подходит ближе. Он наклоняется, проводя рукой по покрывалу, разглаживая складки ткани до самого изголовья, и нащупывает внезапно что-то жёсткое на подушке.Пальцы ныряют под покрывало, вытаскивая на свет божий белый конверт. Малкольм присаживается на край кровати, рассматривая его со всех сторон и даже обнюхивая. Никаких опознавательных знаков или надписей, просто белый запечатанный конверт.Пару секунд Малкольм держит его в руках, словно пытается прожечь взглядом, раздумывая, не стоит ли вызвать какую-нибудь оперативную группу, чтобы проверили на наличие яда, но потом мысленно обвиняет себя в паранойе и надрывает краешек.Никакого белого порошка, внутри лежит сложенная бумага, заполненная убористым рукописным текстом.Малкольм достаёт письмо и разворачивает, уже абсолютно точно зная от кого оно. Кончики пальцев холодеют от осознания, что в его дом, в его убежище можно зайти просто так и свободно трогать его вещи. Как будто он больше не имеет права на личное пространство.Тот, кто написал это, абсолютно точно знал, как получить максимальный эффект от своего жеста.Чёртов манипулятор.Почерк отца всё такой же, как и раньше – мелкий, но правильный и хорошо читаемый, как для врача."Дорогой мой мальчик…"Малкольм зажмуривается и трясёт головой. На секунду ему хочется, чтобы это было просто бредом от переутомления. Но когда он открывает глаза, бумага из его рук не исчезает, а взгляд снова возвращается к тексту."Дорогой мой мальчик, надеюсь, тебе было не слишком плохо, когда ты проснулся после своего путешествия в мир наркотических грёз. Сам понимаешь, это была вынужденная мера, я не мог позволить тебе вмешаться в мои планы.

Наверное, по своей старой привычке ты коришь себя за то, что упустил меня? Не стоит. Твоя вина лишь в том, что ты искренне переживал за мою жизнь, чем я и воспользовался. Не слишком благородно с моей стороны, признаю, но ты не оставил мне выбора. Я совершенно не хочу в Райкерс, или даже в Клермонт – очень устал сидеть в четырёх стенах, знаешь ли. А документы, которые мне успел вручить наш почивший друг, действительно сделаны на совесть".Малкольм невольно слегка улыбается, его забавляет старомодный стиль письма. Значит, отец уже не в Штатах. Наверняка посиживает где-то на пляже Доминиканы и попивает маргариту.Он ярко представляет море, солнце, белый песок и Мартина, который сидит в шезлонге, с улыбкой провожая глазами местных красоток. Эстет, мать его."Слышал, ты возвращаешься обратно в Нью-Йорк. Это правильное решение, семья должна быть вместе, чтобы защищать друг друга. Очень рад, что ты, наконец, оставил эту свою дисфункциональную группу во главе с Арройо. Думаю, ты мог бы заняться чем-нибудь куда более полезным и для себя, и для общества.

Уже обустроился на старом месте? Удивительно, но иногда твоя мать способна принимать верные решения.Я попросил своего друга оставить это письмо там, где его сможешь найти только ты. Ставлю сотню, ты нашёл его в постели. Как оригинально, правда? Жаль, я не смог положить его туда сам."Значит, за Малкольмом кто-то пристально наблюдает. Интересно, кто этот таинственный друг?Малкольм оглядывается и неуютно ведёт плечами.Он касается пальцами покрывала, разглаживая несуществующие складки, и думает о том, что чьи-то совершенно чужие руки трогали его. Нужно будет купить новое. И обязательно сменить бельё."Я бы хотел, чтобы у нас было время поговорить обо всём, что произошло, чтобы я мог успокоить тебя и объяснить, что всё в порядке, что всё идёт так, как нужно, но, увы, я вынужден временно залечь на дно.

Двадцать лет в Клермонте научили меня терпению, так что это время пролетит почти незаметно, ведь теперь мне есть что вспомнить".Малкольма немного бросает в жар. Да, ему теперь тоже есть что вспомнить и чем успокоить голодного зверя в подвале. Только надолго ли?"На новом месте я почти никого не знаю. Хотя почтальон очень милый, с ним хорошо пить кофе утром и обсуждать новости.У меня теперь много свободного времени и его есть куда потратить. Я даже устроился на работу, представляешь? Талант нигде не пропадёт.Только по вечерам тоскливо, в такие моменты я начинаю скучать по Клермонту. Там хотя бы был мистер Дэвид".Краем глаза Малкольм видит движение по комнате, но не отрывается от письма. Он знает, что этот бродящий на периферии светлый силуэт – лишь напоминание о том, почему ему больше нельзя возвращаться к старым травмам."Знаешь, я немного жалею, что не забрал тебя с собой. Здесь, наедине, я смог бы помочь тебе обрести то, в чём ты так отчаянно нуждаешься. Возможно, ты бы разобрался со всем и перестал, наконец, терзать себя ошибками, из-за которых ты с каждым днём тонешь всё глубже в своих противоречиях и бесполезном чувстве вины. Мне кажется, именно отсюда и растут твои проблемы".Малкольм слышит этот мягкий голос, оседающий влажным облачком на кромке слуха, он слышит звон цепи галлюцинации, которая настойчивой акулой кружит рядом, вторя строчкам из письма."Я бы хотел ещё раз сказать, что простил тебя. В тот момент, когда ты стянул с лица маску, я решил для себя, что прощу тебе всё, что бы ты ни сделал. А когда ты буквально вывернул свою душу перед этой мерзкой гадиной… Боже, как же я был на тебя зол. Он не имел права это слышать, понимаешь? Твои чувства ко мне не могут быть чьим-то достоянием, я хочу, чтобы ты хорошенько это запомнил на будущее.

Я понимаю, ты действовал так, чтобы спасти меня от пули, за что тебе большое спасибо, но если ты попробуешь выкинуть что-то подобное ещё хоть раз, ты узнаешь, насколько сильно я могу быть тобой недоволен".Непрозрачная угроза отзывается короткой зябкой дрожью в позвоночнике.- Будущее? – наконец, поднимает Малкольм голову от письма, обращаясь к галлюцинации, которая застыла в паре метров.- У нас обязательно будет будущее, сынок, - послушно улыбается призрак.- Вопрос только в том, какое, - задумчиво говорит Малкольм, разглядывая изменившийся облик отца.Тот одет в светлый костюм ручного пошива, его борода аккуратно выстрижена, а волосы уложены. Только на руках висит длинная тяжёлая цепь, которая волочится за ним по полу.- О, - радостно говорит ему галлюцинация. – В нашем случае важен только шанс, который один из нас обязательно использует.И не важно, думает Малкольм, на что именно будет этот шанс.Он ещё раз окидывает взглядом отца и возвращается к письму."Мне жаль, что я своими действиями вольно и невольно культивировал в тебе эту вину и боль. Надеюсь, когда-нибудь ты меня за это простишь, как я простил твоё предательство.Раздумывая о десяти годах разлуки, я всегда сводил фокус на себя, думал о том, как грубо и внезапно ты меня оставил, как заставил страдать, но теперь я понял, что всегда был эгоистом. Смешно, правда? Это ведь почти официальный диагноз".- На самом деле, не очень смешно, - замечает сбоку галлюцинация.- Заткнись, - огрызается Малкольм, не отвлекаясь от письма."Я только сейчас понял, насколько плохо было в этой разлуке тебе. Настолько, что, едва встретившись, ты инстинктивно потянулся ко мне, хоть и знал, что добром это не кончится. Впрочем, концепция добра в нашем случае – понятие крайне широкое.Признаюсь честно, вначале ты сильно зацепил меня и даже немного напугал. Ты быстро учишься, я очень горжусь тобой. Ты втянул меня в интересную игру, так смело решившись встретиться со своими страхами, что это не может не вызывать уважение.

Не могу сказать, что сильно расстроен оттого, что ты проиграл собственным слабостям, думаю, это даст тебе новый опыт и мотивацию на будущее, когда мы встретимся снова.Мы обязательно встретимся, это лишь вопрос времени.Я не врал Эндикотту, когда говорил, что всегда знал, что покину тюрьму. У меня был план, и были экстренные контакты на случай побега. А ещё я абсолютно точно не врал, когда говорил, что вы – мои люди, моя семья, и должны всегда помнить об этом. Ты ведь помнишь? Мой любимый мальчик, я знаю, что ты боишься остаться однажды лицом к лицу с выбором, от которого бежал все эти десять лет.Но нельзя бежать вечно, Малкольм. Мне кажется, ты уже это понял".- Он в тебе так уверен, - фыркает призрак.Малкольм поднимает голову.- Исчезни.- Я не могу исчезнуть, - пожимает плечами галлюцинация. – Я – это ты.Прикрыв глаза, Малкольм трёт переносицу указательным пальцем. В виске начинает покалывать будущий приступ мигрени, поэтому он ничего не отвечает и возвращается к чтению.?Моё решение оставить тебя было продиктовано не только соображениями безопасности и спешки, но и стремлением дать тебе возможность разобраться. Дать тебе время, которое, уверен, ты потратишь с пользой, ведь ты у меня очень умный. Жаль только, слишком часто позволяешь ненужным переживаниям сбивать с пути этот прекрасный ум.Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты был готов сделать правильный выбор, чтобы перестал упрямиться перед неизбежным. Я хочу, чтобы ты потратил данное тебе время на примирение с самим собой, и понял, что всё произошедшее между нами – естественно. Иначе и быть не могло. Я слишком нужен тебе, ведь в этом мире есть только одна связь, которую никогда не разорвать.

Никто больше не посмеет у меня ничего отобрать. В конце концов, они все поймут, как бесполезны их потуги держать меня подальше от того, что принадлежит мне?.Малкольм опускает письмо, не дочитав последний абзац, и прикрывает рукой глаза.- Ты в порядке? – участливо спрашивает галлюцинация.- Почему ты никак не можешь оставить это? – спрашивает в пустоту Малкольм.

Почему не можешь признать, что ничего не будет по-прежнему, что люди никогда не станут безвольными вещами в твоих руках. Как гений может быть настолько слеп?- Ты – психолог, ты знаешь, почему - хмыкает отец. – И тебе иногда это нравится.Малкольм убирает от лица руку, искоса глядя на него.- В контексте сексуальных практик – возможно. У меня совсем другие рамки.- В контексте сексуальных практик эти отношения вообще не вписываются ни в какие рамки, - пошло улыбается отец. – Дочитывай уже.И Малкольм покорно поднимает перед собой листок.?Читая это письмо, ты наверняка раздумываешь над тем, не отдать ли его полиции, как улику, чтобы они попытались вычислить моё местоположение? Это твой первый выбор, Малкольм, подходи к нему взвешенно. Ведь главный вопрос не в том, видишь ли ты монстра в своём отражении. Главный вопрос в том – сможешь ли ты с ним совладать? Будешь бороться до конца своих дней или возьмёшь его под контроль?У нас обоих впереди ещё много работы. Но что бы ни случилось, как бы дальше ни сложились обстоятельства, я обещаю тебе, мой особенный мальчик, ты больше никогда не будешь один?.Малкольм отводит взгляд от бумаги и сжимает её в руке, комкая с хрустом. Он с силой трёт лицо ладонью, глубоко вдыхает и выдыхает.

Сердце не заходится паникой, голова не кружится, а зрение не темнеет по краю.

Он в порядке.

Он думает о том, как сообщник Мартина ходил по его дому, трогал постельное бельё и прятал письмо. Сам факт вторжения неимоверно злит, но страха Малкольм не чувствует. Раньше он бы сорвался с места и кинулся переставлять замки, звонить в полицию и искать по камерам на улице, кто именно здесь был.Сейчас же он просто успокаивает сдавивший виски гнев и поднимается с постели, сжимая в руке смятую бумагу.Отец прав, он думает о том, что нужно позвонить своим будущим коллегам и всё им рассказать. Или связаться с той долговязой чёрной сукой из ФБР, имя которой он так и не удосужился запомнить, она уж точно знает, что делать с такой уликой.- Правильный мальчик всегда поступает по правилам, - издевательски смеётся Мартин, позвякивая длинной цепью. – Как обычно.Малкольм подходит к кухонному столу и бросает на него письмо. Потом он протягивает руку, зажигая конфорку на плите, и задерживает взгляд на чайнике рядом. Мама говорила, что чай успокаивает, а заваренная ею чашка уже совсем остыла.- Думаешь, тебе это поможет? – шепчет голос совсем рядом, почти над ухом. Ощущается это так явно, по коже будто пробегает горячее дыхание, шевеля тонкие волоски.Малкольм вздрагивает, резко оборачиваясь, но никого не видит. Он снова совершенно один в лофте.

Это странно. Отвратительно и странно, потому что свои медикаменты он исправно принимает уже неделю.Рука с переключателя плиты будто сама собой тянется к горлу, обхватывает его, а потом расстёгивает ворот рубашки, лениво скользя под него. Малкольм задерживает руку ровно на том месте, где, казалось бы, совсем недавно с такой силой сжимал зубы Мартин. На ощупь нет никаких следов, просто гладкая кожа, да и уродливый синяк уже почти сошёл, оставив после себя лишь жёлтые метки. Даже саднящее ощущение прошло, и эта потеря чувствуется невыносимо остро.Малкольм задумчиво проводит пальцами по шее, трёт место у плеча и опирается рукой о столешницу, уставившись перед собой.Кому звонить? Гилу? В полицию? В ФБР? Или, может, сообщить матери, чтобы была осмотрительнее?Малкольм переводит взгляд на смятое письмо, сиротливо скукожившееся чуть поодаль. Он берёт его в руки и аккуратно разворачивает, разглаживает почти нежными движениями, пока перед ним не остаётся ровная потрёпанная страница. Малкольм берёт её за край, пробегает глазами строчки, а потом подносит к плите.Огонь сразу перекидывается на листок, весело поедает его дюйм за дюймом вместе с убористыми строчками текста. Сначала Малкольм зачарованно наблюдает за тем, как тает бумага, а потом оставляет письмо гореть прямо на каменном столе и уходит прочь.Ему больше не страшно от мысли, что отец вернётся, он готов защищать себя и близких.В конце концов, он ведь тоже не врал Эндикотту, когда смотрел в чёрное дуло пистолета.

Монстр догнал его, монстр уже здесь, впился зубами в тело до кости и урчит, ласково вылизывая нанесенные им раны, тянет заинтересованно носом воздух, предвкушая семейный ужин.Малкольм краем уха слышит щелчок и скрип двери, стук когтей по полу и тихое дыхание. Галлюцинации не оставляют его, шевелятся тенями в углах, выглядывают провалами глазниц, а главная из них терпеливо ждёт за спиной, перекатывая тяжёлой лапой оранжевый пузырёк с таблетками.В кармане вдруг начинает надрывно вибрировать телефон. Звонок прокатывается горячими мурашками по спине, сползая ниже, откликаясь странным трепетом под рёбрами.Малкольму никогда не освободиться от монстра, не скрыться от него. Монстр ждёт его в дымке сна и зеркальной глади реальности, он стоит за плечом, блестя острыми клыками, позвякивает длинной цепью, улыбается с игривым предвкушением, и Малкольм больше не собирается его бояться.

Он вытаскивает телефон из кармана и, не глядя, отвечает на вызов.Нет больше смысла врать себе – ему не сбежать.Не то чтобы он хотел.