10. Область стабильности и точка возврата. (1/1)

Нью-ЙоркСпринг Стрит2020 год***Мартин с утра в отвратительно прекрасном настроении для человека, который всю ночь провёл на привязи и половину этого времени бодрствовал, пытаясь помочь другому.Малкольм испытывает чувство неловкости, когда просыпается, фактически уткнувшись лицом в его руку, но винить себя отказывается. В конце концов, он не может контролировать свои сны.

Он ожидает чего угодно – насмешек, подколок или демонстративного беспокойства о своём душевном здоровье, но Мартин не говорит ни слова, только дожидается, пока Малкольм освободит его от стяжек, и уходит в ванную, потрепав его по волосам.Малкольм всё утро ждёт безотчётного приступа стыда за проявленную перед хищником слабость, но ничего так и не происходит. Похоже, на этот раз его капризное подсознание в абсолютной гармонии с рациональной оценкой.При других обстоятельствах Малкольма бы это несомненно порадовало, но теперь ему кажется, что Мартин заразил его своим пугающим равновесием, как вирусом, и это только первый симптом.

Сидит вот сейчас рядом, сияет и с интересом рассматривает мелькающий за окном машины пейзаж.- Чем сегодня займёмся? – бодро интересуется он.Малкольм косится на него раздражённо и трёт указательным пальцем снова начавший ныть после ночи висок.- Пойдём по магазинам.- Серьёзно? – округляет глаза Мартин. - Я заинтригован.- Там, куда тебя пригласил Эндикотт, наверняка понадобится смокинг, - поясняет Малкольм. - Он не станет встречаться наедине, а вот приём или более камерное мероприятие – в самый раз.Личный цирк уродов, если быть точным. Этот парень настолько двинут на власти, что берегов уже практически не видит.- И куда идём?- Туда, где на нас не будут глазеть.Машина сворачивает с оживлённого бульвара на более узкую улицу и паркуется на обочине, между двух пикапов. Малкольм выходит, захлопывая дверь, и стоит, дожидаясь замешкавшегося отца, пока тот задирает голову, разглядывая здания вокруг.

Кажется, ещё секунда, и он кинется обнимать бетонные стены, настолько восхищённый у него взгляд.Наверное, устало рассуждает Малкольм, после двадцати лет заключения сложно насмотреться на окружающую свободу и пространство. Он терпеливо ждёт, пока Мартин закончит обзор и подойдёт ближе. Когда тот всё-таки равняется с ним, они направляются к неприметному полуподвальному магазину со строгой вывеской.- Такое чувство, что ты ведёшь меня в нелегальный притон, - насмешливо замечает Мартин.- Почти.Магазинчик в старом центре оказывается именно таким, как написал Гил – уютным и явно очень дорогим. У входа их встречает невысокого роста мужчина лет пятидесяти в идеально скроенном костюме без галстука, с классической измерительной лентой на шее.- Чем могу помочь, джентльмены? – вежливо улыбается он.- Доброе утро, сэр, - улыбается в ответ Малкольм со всем дружелюбием, на какое только способен. - Нам нужны смокинги. К сожалению, времени у нас в обрез, так что мы бы посмотрели готовые варианты.- Очень жаль ваше время, сэр, - холодно сочувствует портной. - В любом случае мы сможем быстро подогнать любую деталь под вас. На какое мероприятие вы рассчитываете?- Нас с отцом внезапно пригласили на благотворительный вечер, - Малкольм бросает на Мартина короткий предупреждающий взгляд. - Хотелось бы предстать в соответствующем виде.Портной кивает, пристально осматривая их обоих.- С кого начнём?- По старшинству, - приглашающе проводит рукой Малкольм.- Отлично, пойдёмте, сэр, - портной отворачивается к стойке.Но прежде чем Мартин успевает пройти за ним или открыть рот, Малкольм ненавязчиво останавливает его.- Не могли бы вы принести сюда все варианты? – обращается он к портному. - А мы посмотрим.Тот даже бровью не ведёт на все эти манипуляции и вежливо кивает.- Конечно, конечно.Он исчезает за дверью у стойки, оставляя их одних. Малкольм подходит к манекену с синим костюмом и рассматривает шов на манжете – удивительно аккуратный, похожий на заводскую строчку. Он думает, что нужно взять себе это ателье на заметку на будущее.- Боишься, что я придушу маленького портного? – интересуется с улыбкой Мартин, оставшись стоять у витрины с запонками.- Стараюсь не оставлять тебя наедине с нормальными людьми, - тихо отвечает Малкольм, оборачиваясь к нему.На лицо Мартина будто наползает грозовая туча, но сказать что-то нелицеприятное в ответ он не успевает, потому что появляется портной с ворохом вещей в чехлах.- Я подобрал вам несколько комбинированных вариантов, - говорит он, быстро раскладывая всё на столе у примерочной. Откуда-то из задней части магазина появляются два высоких молодых человека, одетые в белые рубашки и тёмно-серые брюки, один из них несёт ещё какие-то вещи, а второй, поздоровавшись, проскальзывает за стойку.- Вы даже размер не спросили, - замечает Малкольм, наблюдая за ловкими движениями портного.

Тот косится на него насмешливо.- У меня есть глаза, сэр, - он проводит рукой вбок. – Прошу, в примерочную слева. Вам помочь?Когда Малкольм бросает на отца ещё один предупреждающий взгляд, он закатывает глаза и улыбается портному.- Нет, спасибо.Портной уходит к стойке и начинает говорить о чём-то с помощником, а Малкольм следует за отцом к примерочной.

- Шторку не закрывай, - тихо говорит он, когда тот поднимает руку, чтобы её задёрнуть.- Серьёзно? – Мартин смотрит так, будто перед ним трёхлетка, который требует полёта на луну прямо с детской площадки.Малкольм только молча поднимает бровь. Конечно, серьёзно, никаких лишних шансов в незнакомом помещении.Мартин вздыхает тяжко и начинает переодеваться. Он справляется достаточно быстро, Малкольм отмечает как ловко у него получается обходиться с не слишком практичными предметами гардероба, видно что ему действительно это нравится.Мерзкий голосок в голове шепчет, что на самом деле Мартину нравится внимание к своей персоне. Конкретно - внимание сына, и вот это публичное переодевание у него на глазах, просто мёд на раны для переверзного нарцисса.- Как тебе? – Мартин поворачивается перед зеркалом. Однобортный чёрный смокинг сидит на нём хорошо, но что-то в нём есть странное.Малкольм прищуривается, отмечая несвойственные для смокинга детали пиджака – строчку и ленту по краю борта. Слишком фривольно.- Попробуй второй, - с сомнением говорит он.- Да, - кивает Мартин, внимательно рассматривая себя в отражении. - Мне он тоже кажется немного щеголеватым.Малкольм уже даже не удивляется тому, как совпадают их мысли.Отец переодевается в следующий, а Малкольм ловит себя на том, что неосознанно наблюдает за тем, как движутся его руки, как перекатываются мышцы на плечах.Он трясёт головой и заставляет себя отвлечься на снующих по магазину помощников портного. Оборачивается к Мартину он только после того, как тот заканчивает одеваться.Цвет насыщенного тёмного графита больше притягивает взгляд, но сам смокинг сидит идеально, ничего лишнего, ничего вычурного.- Этот лучше, - признаёт Малкольм, и Мартин улыбается ему.- Думаю, да, - он обращается к подошедшему поближе портному. - А вам как?Тот окидывает его придирчивым взглядом и согласно кивает.- Однозначно лучше сидит. Но я бы посоветовал взять сюда рубашку из первого варианта, будет смотреться более цельно.Он достаёт её из стопки одежды и прикладывает краем к рукаву Мартина, который вопросительно смотрит на Малкольма, ожидая его вердикта.- Мы возьмём, - коротко говорит Малкольм. Ему нравится смокинг, Мартину – тоже, почему бы и нет? Для Эндикотта нужна безупречная наживка.Портной улыбается, всё-таки помогая Мартину раздеться, и отдаёт вещи одному из своих помощников, который быстро уносится к стойке и начинает шуршать упаковочной бумагой.

- Что-нибудь для вас? – спрашивает он у Малкольма.- Да, пожалуйста.И портной опять, не говоря ни слова, исчезает в своей волшебной подсобке.- Я почувствовал себя другим человеком, - замечает Мартин, стряхивая с рукава невидимые пылинки. - Смокинг делает меня таким… аристократом.Малкольм хорошо помнит рассказы о том, что родители матери были не очень рады браку с никому тогда ещё не известным будущим кардиохирургом, и относились они к отцу, мягко говоря, не слишком тепло. Потом, конечно, всё немного улучшилось, когда отец стал светилом медицины, но подружиться с родителями жены он так и не успел – сначала умерла бабушка, а потом и дедушка. Их Малкольм практически не помнит.Очевидно, то время оставило у отца определённые комплексы по поводу статуса. Что, впрочем, никак не должно влиять на дело, которым они сейчас занимаются.- Не стоит привыкать, - напоминает Малкольм холодно.- Конечно, мой мальчик, - покладисто отвечает отец и больше не произносит ни слова.Эта всплывающая местами подозрительная покорность обстоятельствам не внушает Малкольму ни капли доверия. Она кажется такой же зыбкой и ненадёжной, как наносная мягкость в голосе, которым Мартин обычно с ним говорит, когда хочет успокоить и заставить слушать, чтобы затянуть удавку своей власти потуже.Портной возвращается с тремя чехлами на вешалке в руках и раскладывает их на столе, открывая один за другим.- Я подобрал для вас три варианта, немного более современные, - он смотрит то на смокинги, то на Малкольма, словно сравнивает что-то у себя в голове. - Мне кажется, тёмно-синий будет смотреться на вас удачнее чёрного.- Как у Джеймса Бонда? – Малкольм усмехается, с готовностью снимая свой пиджак.Портной весело сверкает глазами.- Именно.- Взглянешь? – оборачивается к отцу Малкольм, надеясь таким образом удержать его рядом.- С удовольствием, - расплывается тот в ласковой улыбке, хотя глаза его остаются серьёзными и настороженными.- Могу предложить вам кофе, - вдруг спохватывается портной. Он делает знак одному из своих помощников.Малкольм только про себя отмечает, что ему тут никто кофе не предлагал, пока он ждал у примерочной. Отец, очевидно, тоже это понимает, потому что лицо его делается откровенно насмешливым.- Благодарю.Снимая рубашку, Малкольм чувствует горячий след, сползающий по спине до самой поясницы, он видит в зеркале, как взгляд Мартина блуждает по его телу вверх и вниз, задерживаясь на обнажившихся участках. Малкольму жарко, по позвоночнику ползёт капля пота, скатывается вниз, щекочет и дразнит обострившую вдруг чувствительность кожу. Он ощущает чужой взгляд, как требовательную руку, беззастенчиво ощупывающую его, и уже жалеет, что зафиксировал на себе столь пристальное внимание. Сам попался в свою ловушку.

Впрочем, ничего нового, Брайт, произносит в голове голос, подозрительно напоминающий голос Гила. Ты же в этом мастер, так держать.Малкольм еле удерживается, чтобы не скривиться кисло от собственных саркастичных комментариев. Не хватало ещё беседовать с самим собой перед другими людьми.Становится немного легче, когда он надевает один из смокингов, но, повернувшись, Малкольм встречается взглядами с отцом и его снова бросает в жар.Он нарочито переключается на портного, обсуждая с ним тонкости фасона и строчки.В итоге Малкольм останавливается на однобортном варианте глубоко чёрно-синего оттенка. Портной забирает пиджак, чтобы подогнать его чуть уже в спине, и они с отцом располагаются на диване. Малкольм старается не соприкасаться с ним и не встречаться глазами, давая себе время на передышку.- Какие-нибудь аксессуары? – подплывает к ним один из близнецов-падаванов. - Может, вас интересует обувь?- Спасибо, - натянуто улыбается ему Малкольм. - Мы посмотрим всё.Через час примерок и препирательств на тему, кому что больше подходит, портной с улыбкой упаковывает целую гору всего, и вместе с помощниками фасует всё по пакетам. Он немного напрягается, когда Малкольм вытаскивает из кармана пачку налички в золотом зажиме, но как только сверху ложится несколько сотен чаевых, сразу расслабляется.Гил оказывается прав, эти люди не задают лишних вопросов и держат дистанцию, как в любом закрытом клубе.Отец ведёт с портным неторопливую беседу, улыбается, шутит и вообще выглядит, как безобидный член общества. Когда они заканчивают со всем, садятся в машину и трогаются с места, у Малкольма жужжит личный телефон.Он останавливается на длинном светофоре у перекрёстка и бросает взгляд на экран. Там висит новое сообщение от Эйнсли.?Скажи, что это не тебя я видела только что выходящим от Куинна в центре?.Да какого же хрена. Малкольм нервно оглядывается по сторонам, но не видит за тонированным стеклом знакомой фигуры с копной светлых волос.?Не понимаю, о чём ты?, - набирает он быстро.Ответ всплывает поистине с космической скоростью.?Ты ведь не в Нью-Йорке, правда? Иначе это было бы совсем по-скотски?.Да, это по-скотски, но он ничего не может поделать.?Я не в Нью-Йорке?.?Врёшь?.Малкольм вздыхает. Чёртов журналистский нюх, как она вообще его увидела? Он бросает короткий взгляд на всё ещё отсчитывающий секунды светофор и отвечает.?Это крайне важная работа. Дай мне два дня, клянусь, я всё объясню?.?Кто с тобой был??Если она узнает, что происходит, то достанет его с того света, чтобы откусить голову на пару с матерью. Малкольм скрипит зубами, удерживаясь от комментариев вслух, косится на невозмутимо сидящего рядом отца и набирает:?Два дня, Эйнс?.?Ни часом больше, засранец?.Светофор как раз заканчивает отсчёт, так что Малкольм откладывает телефон, трогаясь с места.- Кто тебе пишет? Дама сердца? – любопытствует Мартин.- Не твоё дело, - огрызается Малкольм.Он готов услышать очередные едкие комментарии по поводу своей скрытности или какие-то каверзные вопросы, но встречает лишь тишину.И это, чёрт возьми, совсем не успокаивает.Нью-ЙоркМидтаун2020 год***На эту ночь они останавливаются в месте поприличнее. Благо, у Малкольма достаточно денег, чтобы всё оплатить. Раз за прошедшее время никаких проблем не возникло, значит, их с отцом никто не вычислил. Гил звонит ещё раз уже почти ночью, выясняет диспозицию и рассказывает, как они мотались целый день, запутывая следы. Вроде бы удачно, так что скоро они смогут воссоединиться.С Гилом Малкольм беседует очень долго, после обсуждения дел они соскальзывают на повседневный полуехидный тон, Гил спрашивает как дела и как соседство с Мартином. На это Малкольм весьма неуклюже отшучивается и, бросив взгляд на отца, уходит разговаривать на балкон.Когда он возвращается, отец спит. Сначала Малкольм думает приковать его, как в прошлую ночь, но что-то… то ли лень, то ли жалость, в нём пересиливают. Он выключает свет и возвращается на балкон.Полная луна висит в небе, сияя через полупрозрачную дымку. Звёзд особо не видно из-за вечных огней города, а внизу постоянный движ людей и машин. Малкольм облокачивается локтями об парапет балкона, рассматривая пейзаж, и вдруг нестерпимо жалеет, что так и не начал курить по-настоящему. Именно сейчас почему-то хочется заварить себе крепкий кофе и затянуться сигаретой до тёрпкого привкуса на языке.И в очередной раз напомнить себе о том, какое же он мерзкое извращённое ничтожество, потому что смеет жалеть монстра, мирно спящего за его спиной.Внезапно плеча касается что-то. Малкольм шарахается в сторону, а потом понимает, что это всего лишь порыв ветра. На периферии зрения всплывает женский силуэт в тёмном дверном проёме, чуть покачивающийся зыбким туманом, но, когда он оборачивается, там никого нет.Малкольм опускает голову вниз, почти укладываясь на руки, и дышит. Медленно, ровно дышит, вслушиваясь в ночные звуки. Шум улицы успокаивает, ночная прохлада гладит кожу влажной кисточкой, пахнет дождём, дымом и почему-то сиренью.Без чёртовых таблеток он становится слишком нервным, дёрганным и даже агрессивным. Если дело не завершится через день, он сдастся и пойдёт просить рецепт вопреки риску убить прикрытие.Возвращается Малкольм в комнату где-то через час. У него немного ноют руки от долгого соприкосновения с каменным бортиком. Внутри номера тихо и тепло, на полке у телевизора почти неслышно тикают часы. Дыхание отца спокойное и сонное.Малкольм даже не смотрит на соседнюю кровать и кресло у стола. Он садится рядом с отцом, чувствуя, как в спину впивается металлический край тяжёлой прикроватной тумбы.

Он не спит.

Силуэт женщины ходит по зеркалу напротив, зажигая в отражении свечки. Она выглядывает из рамы, улыбаясь Малкольму синюшным лицом утопленницы. Он улыбается ей в ответ.Он видит, как на той стороне зеркала движутся хороводом тени, некоторые из них оглядываются немигающими глазами и скалят белые зубы, застывают у рамы, трогают своими неестественно худыми лапами зеркало с той стороны. Малкольм наблюдает за этим красочным видением с заторможенным вниманием, медленно смаргивая кадр за кадром. Когда одна из теней бьёт по стеклу, оставляя трещины, он даже не вздрагивает.Приступы паники так и не приходят.Малкольм ловит себя на том, что немного скучает по своему извечному страху.Только когда в комнате появляются розовые отблески рассвета, он проваливается в странное полузабытьё, прислонившись головой к краю кровати.Ему снятся чьи-то ласковые пальцы, гладящие его по щеке. Только он никак не может понять, тёплые ли они?***?Восемь вечера, сорок вторая улица, слева от вокзала. Будьте вовремя, можете взять с собой охрану. Дресс-код – Black Tie?. Такое сообщение приходит Мартину на телефон около десяти утра.Малкольм делает фото экрана и отправляет его Гилу. Тот перезванивает меньше чем через минуту.- Иногда меня пугает твоя точность, - говорит он вместо приветствия.- Иногда я сам себя пугаю, но это полезно для работы.Малкольм проходится по балкону из стороны в сторону.

- У тебя всё в порядке?- Терпимо.Гил тихо откашливается и шелестит чем-то на фоне.- Мы не сможем вести вас, они увидят хвост, придётся отслеживать сигнал трекера. Это усложняет задачу.- Я в вас верю, - со смешком ободряет его Малкольм. - Связные телефоны и оружие оставлю в ящике до востребования, как обычно.- Мне нужен сигнал от тебя, уверен, что подстраховка будет лишней?Малкольм фыркает.- Уверен, что лишним будет риск. У меня будет наушник и личный телефон. В крайнем случае, воспользуюсь им.- Это не риск?- Я его почищу. Не стоит переоценивать Эндикотта, он понятия не имеет, что такое настоящий международный шпионаж, - развернувшись к окну в комнату, Малкольм опирается бедром о бортик балкона. - Как там китайцы?- Потерялись и успокоились.- Думаешь, они не свяжут нас с Эндикоттом?- Нас, может, и свяжут, тебя – нет, - что-то громыхает в трубке и Гил приглушённо ругается. Он возится с минуту, но потом возвращается на связь. - Прости. Ты всё продумал?Малкольм возводит глаза к небу. Они обсуждали все тонкости уже миллион раз во всех ракурсах.- Я уверен, что данные находятся в месте без доступа к сети. Не лаптоп, не телефон. Либо сейф, либо тайник, - нудным голосом вещает он. - Ставлю на тайник, потому что наш парень думает, что само его убежище уже является надёжным сейфом.- Или там будет настоящий стальной ящик, а не метафорический.- Тогда вам придётся срочно искать медвежатника, который дистанционно расскажет, как его вскрыть, чтобы не пришлось вскрывать меня - невозмутимо отвечает Малкольм и улыбается, когда слышит громкий вздох из динамика.- Шутки у тебя идиотские, я говорил уже?- Было пару раз.На самом деле, не пару. Гил регулярно проходится на тему специфического чувства юмора у Малкольма и его пристрастия к чернухе. Но тут уж ничего не поделаешь, если они хотят, чтобы он на них работал – придётся терпеть.- Доверься мне, всё будет так, как я сказал, - мягким успокаивающим тоном говорит Малкольм, разглядывая соседний балкон. Номер рядом пустует, балкон закрыт, только на столике у дальнего края сиротливо стоит горшок с одиноким кактусом. В голову совершенно не к месту приходит мысль, что постоялец, который его забыл, наверняка был странноватым. И, возможно, психически нездоровым, раз оставил заботливо привезенное растение на солнцепёке. Просто эксцентричные люди, возящие с собой питомцев по командировкам, так себя не ведут.Малкольм пару раз моргает, возвращая себя на землю и чувствуя, как нервный тик дёргает нижнее веко. Он трёт пальцами уголок глаза.- Я пытаюсь, - тем временем говорит Гил. - Но я помню дело с Уоткинсом, и оно закончилось слишком…Не особенно хорошее время, чтобы вспоминать этот провал.- Жёстко, да, я знаю, - перебивает Малкольм. - Но мы ловили не Уоткинса, он был лишь побочным продуктом дела. К тому же плен и пытки не особенно придают здравости разуму.Ему совсем не хочется в очередной раз вспоминать, как он проебался по всем статьям с Уоткинсом, попал в ловушку и чуть не поехал мозгами. А потом бегал по стенам из-за отстранения на время служебного расследования.Но Гил, видимо, настроен на разборки, потому что его не устраивают размытые формулировки.- Ты чуть не убил его, - резко говорит он.- Он чуть не убил тебя, - сжимает зубы Малкольм, отталкиваясь от бортика и снова начиная ходить из стороны в сторону. - Это выбило меня из колеи.Точнее сказать – взбесило. Довело до пенящегося приступа животной ярости, когда он увидел, как Уоткинс заносит топор над лежащим на полу Гилом. Даже боль в сломанной руке будто пропала под глухой толщей красного, затопившего всё вокруг. Тогда Малкольм слышал только биение собственного сердца и своё загнанное дыхание. И тихий смех довольной галлюцинации за левым плечом.На тот момент он был уверен, что поступает правильно, что он в своём праве, защищает то, что его. Штатный психолог потом сказал, что у Малкольма был острый приступ бредового расстройства, спровоцированного истощением, обезвоживанием и ранением вкупе с заново вскрытыми старыми травмами.Самым неприятным во всей ситуации был допрос у службы внутренних расследований и жалобы адвоката Уоткинса, благодаря которым того не судили по всей строгости. Из-за срыва Малкольма и опасности нанесенных им травм, Джон Уоткинс припеваючи отбывает пожизненное на принудительном лечении.Малкольму понадобилось два месяца титанических усилий, чтобы вернуться к работе, и он безнадёжно хотел только одного – забыть о том времени.- Нет никакой гарантии, что не выбьет ещё раз, - гнёт своё Гил.Малкольма злит эта настойчивость и желание переливать из пустого в порожнее.- Ты не доверяешь мне? – холодно спрашивает он.- Я не доверяю твоим суждениям о себе, - сразу же сдаёт назад Гил, голос его становится спокойнее и мягче. - Ты вечно говоришь, что ты в порядке, когда, на самом деле, до порядка очень далеко.Спасибо хоть не вспоминает своё коронное ?вызывай подкрепление?.Малкольм тоже мгновенно остывает, он не хочет ссориться с человеком, который всегда искренне поддерживал его и фактически стал ему семьёй в самый трудный период жизни.- Я не в порядке, Гил, - честно признаётся Малкольм. - Я ещё в самом начале говорил тебе, что буду в порядке только, когда это закончится. Но я всё контролирую, и ничего здесь не способно по-настоящему выбить меня из колеи.- Человек, который на это способен, круглые сутки рядом с тобой, - замечает Гил упавшим голосом. - Этого не было в планах.- Ты знал, что всякое может быть, - неуклюже пытается приободрить его Малкольм. - Издержки.- Я не думал, что мне придётся заставить тебя жить с твоим самым ужасным кошмаром.Малкольм фыркает насмешливо.- Не так уж он и ужасен.- Не так уж? – насторожено уточняет Гил.Боже, он опять всё не так понял. Малкольм щёлкает пальцами, подбирая слова.- На самом деле, это лишь клубок эмоций и старых травм, - поясняет он. - Рано или поздно его придётся распутывать.И, честно говоря, Малкольм искренне полагает, что лучше поздно.Гил долго молчит в трубку, а потом просит как-то обречённо:- Только не наломай дров, хорошо?- Конечно, босс, - широко улыбается Малкольм.- Ты назвал меня ?босс?, - Гил звучит немного веселее. - Всё, теперь я могу умереть счастливым.- Ну, нет, - Малкольм тихо смеётся. - Умереть ты точно пока не можешь.- Как скажешь, малыш, - мягко отвечает Гил. – Будь на связи.Когда Малкольм возвращается в комнату, он сразу натыкается на острый внимательный взгляд отца, который сидит в кресле с утренней газетой в левой руке. Правая привязана стяжкой к подлокотнику.- Хорошо поболтали? – ревниво интересуется он, а потом сам себя перебивает. - Да, да, я помню. Меня это не касается.- Ну, почему, - спокойно возражает Малкольм. - Как раз этот разговор касается тебя напрямую. Где твой телефон?Мартин молча кивает на стол, где лежит раскладушка. Малкольм подходит и берёт в руки телефон, раскрывая его и просматривая историю. Вроде бы, ничего подозрительного. Он щёлкает флипом и выключает его кнопкой.- Больше он тебе не нужен, - допотопное средство связи отправляется в карман брюк.- А как же экстренная связь? – без особого волнения поднимает брови Мартин.- Всё через меня.Мартин пару раз моргает, соображая.- О. Ясно. Ещё что-то?- Да, - кивает Малкольм, подходя чуть ближе и глядя на отца сверху вниз. - Как только мы приедем, ты должен будешь максимально сконцентрировать внимание Эндикотта на себе и дать мне время найти то, что меня интересует.Взгляд Мартина сразу становится изучающим.- И что же тебя интересует?- Вот это уже не твоё дело.

Ещё чего, расскажи ему все планы и посвяти в детали.- Как я, по-твоему, должен отвлекать его внимание? – скепсис в голосе Мартина можно буквально пощупать руками. - Стендапом?- Импровизируй, - отзывается Малкольм. - У серийных убийц много общих тем.Мартин медленно качает головой.- Он не серийный убийца.

- Не преследуемый серийный убийца, - поправляет его Малкольм. – Что является крайне прискорбным приговором для нашей правоохранительной системы. Поговори с ним о жертвах, расскажи пару занятных историй. Уверен, за двадцать лет у тебя было не очень много собеседников, которые могли бы такое выслушать.Губы Мартина трогает еле заметная улыбка.- Кроме тебя, ни одного.- Ему это будет гораздо интереснее, чем мне, - мстительно отбривает Малкольм. Он знает, что не прав сейчас, что ему всегда было интересно, но зудящая необходимость хоть как-то показать своё превосходство почти душит его. Чёртово эго рядом с Мартином всегда выходило из-под контроля, жаждало похвалы и признания, но теперь это переходит на совершенно новый уровень.Малкольм понимает, что ему наверняка понадобится терапия после окончания этого дела. И, возможно, даже новые медикаменты.Мартин в бутылку не лезет, только холодно интересуется:- Ещё что-нибудь?Чувство вины за собственную несправедливость отзывается мерзким рефреном, похожим на ноющий зуб. Малкольм не собирается извиняться, но ему внезапно хочется как-то компенсировать свои жёсткие слова, поэтому он задумчиво переводит взгляд к зеркалу на стене и спрашивает первое, что приходит в голову:- Ты помнишь, как завязывать бабочку?- Конечно, - непонимающе косится на него Мартин. - А ты - нет?Малкольм досадливо морщится. Когда-то отец учил его, но потом он постарался сделать всё, чтобы забыть эти уроки.- Я избегал вечерних приёмов последние… - Малкольм запинается, вспоминая, как давно бегает от приглашений матери на эти пафосные сборища. - Дохрена лет. Подзабылось.- Я тебя спасу, - смягчается Мартин. Он заметно расслабляется, окидывая Малкольма взглядом с ног до головы. – Не жалеешь, что наше маленькое приключение подходит к концу?Малкольм удивлённо смотрит на него, а потом хмыкает, присаживаясь на край стола.- Я бы не назвал это приключением.- Тогда наша маленькая операция, - с улыбкой исправляется Мартин, укладывая свободную руку на стол рядом с бедром Малкольма. Тот, конечно, замечает этот жест, но ничего не предпринимает. Он не пугливый школьник, чтобы дёргаться от мелкой провокации.- Мне не жаль.- Совсем?- Совсем.Мартин издаёт короткий смешок.- Значит, я неправильно сформулировал, - отказывается он сдаваться. - Тебе жаль, что ты больше меня не увидишь?- Нет, - качает головой Малкольм. - Потому что ты сделаешь всё, чтобы увидел.Улыбка Мартина становится немного хищной.- Мой мальчик, - довольно тянет он, ведя рукой по столу, почти касаясь бедра Малкольма.- Это не момент сближения, - напрягается Малкольм, упрямо не двигаясь с места.Пусть отец знает, с ним такое не работает.- А мне кажется, именно он.- Тебе кажется.Когда тяжёлая рука неожиданно ложится на бедро, Малкольм дёргается, чтобы встать, но его не пускают. Пальцы Мартина впиваются сильнее, удерживая на месте, обещая тёмные синяки в будущем.- Не скромничай, - опасно приторным тоном говорит он. - Просто признай, что скучал по мне всё это время.

Малкольм делает ещё одну попытку отстраниться, но хватка на его бедре болезненно ужесточается. Сердцебиение резко подскакивает, внизу живота становится вдруг горячо, а в штанах немного тесно. Чёрт.Он чувствует, как неизбежно краснеет.- Нет, не отводи глаза, - требует Мартин, когда он пытается отвернуться. - Посмотри на меня.Малкольм облизывает пересохшие губы и лихорадочно соображает, что же такого сказать, чтобы отец отпустил его. Нужно погасить ситуацию. Он решает остановиться на полуправде и поворачивается к Мартину, встречая его жадный ищущий взгляд.- Есть… есть вещи, которых мне иногда не хватает, - говорит он хрипло. - Но это не значит, что они мне нужны.Хватка становится чуть мягче.- Тебе нужно прекратить себя обманывать, - сочувственно говорит Мартин. - Ты сам себя ранишь.Малкольму хочется рассмеяться и сказать, что это не он вообще тут пытается другому оторвать ногу. Но в глубине души он знает, что отец прав. Как бы он ни пытался отрицать своё больное и мерзкое влечение, оно никуда не девается. А глубинная привязанность, до сих пор не разорванная, делает всё в разы сложнее.- Похоже, это неизбежно, - говорит он тихо. В конце концов, когда-нибудь он научится жить с этим.- Мой бедный мальчик, - Мартин разжимает руку и ласково проводит пальцами вдоль, до самого колена. - Как бы я хотел, чтобы ты был свободен от этих дурацких условностей.Малкольм больше не пытается отстраниться, но всколыхнувшееся ранее возбуждение постепенно утихает. Он рассеянно наблюдает за движениями чужой руки.- Ты бы хотел, чтобы я стал таким, как ты, - отвечает он, потихоньку восстанавливая утерянное самообладание. - Но этого никогда не будет.- Открой глаза, сынок, - мягко смеётся Мартин. - Ты уже такой. Я знаю, что ты чуть не забил Джона до смерти.Откуда он… Малкольм встряхивает головой. Нет, он не будет спрашивать.- Но ты не знаешь – почему.Вряд ли отцу понравилась бы идея, что Малкольм так истово вступился за человека, к которому он ревнует.- Это не важно, - отмахивается тот. - Важно лишь то, что ты защищал своё. Ты был прав, и знаешь это. А ещё ты хорошо знаешь, что когда ты снова подойдёшь к грани, то переступишь её так же легко, как я, - его пальцы невесомо ведут вверх по внутренней стороне бедра, останавливаясь почти у паха.Малкольм наблюдает за этим, не шевелясь, а потом качает головой.- Нет.- В некотором роде, ты уже это сделал, - продолжает Мартин, словно не слыша его. - Ты ведь знаешь, то, что ты чувствуешь ко мне, выходит далеко за рамки дозволенного.Он сдвигает руку ближе и Малкольм рефлекторно ведёт коленом, пытаясь закрыться. Хватка Мартина снова ужесточается, так что он оставляет свои попытки, позволяя ему трогать себя, как вздумается. Но Мартин не пользуется этим, его ладонь просто остаётся расслабленно лежать.Малкольм не знает, что хуже – то, что его так недвусмысленно трогает собственный отец или, что он сам это позволяет. Или, может, что ему нечего возразить на услышанное.- То, что я чувствую, не заставляет меня убивать, - говорит он, признавая поражение.

Он встречает взгляд Мартина, замечая там превосходство и удовлетворение, словно тот не видит ничего плохого в этих извращённых изломанных отношениях.

Мартин просто пугающе аморален, но, в некотором роде, Малкольм ему даже завидует. По крайней мере, отцу повезло находиться в гармонии с собой.- Ты не видишь причинно-следственных связей, мальчик мой, - мурлычет Мартин, поглаживая подушечками пальцев внутренний шов на брюках Малкольма. - Вся твоя жизнь, твоя работа, твои друзья и действия, которые привели тебя сюда, всё это подчинено только одному самому важному фактору – мне.Малкольм сильно кусает изнутри щеку, отвлекая себя от нового прилива возбуждения и стыда. Мысль о всецелом подчинении вызывает у него одновременно и заинтересованное предвкушение, и возмущённую злость.- Твоё эго просто невероятно, - фыркает он. - Ты всерьёз считаешь, что в моей жизни, кроме тебя, ничего нет?- Есть, конечно, - соглашается Мартин, не прекращая своих почти невесомых движений. - Но твои чувства, эмоции, самые сильные и неудержимые, связаны исключительно со мной. Если бы не я, ты бы вообще не знал, что такое можно испытывать.- То есть, ты у нас теперь благодетель? – сухо и зло смеётся Малкольм, наконец, сбрасывая с себя его руку и поднимаясь. Хочется уйти, просто хлопнуть дверью и отрезать себя от этого голоса, этих пальцев и этих ядовитых слов, проникающих прямо под кожу.Прежде чем он успевает сделать хоть шаг прочь, Мартин хватает его за руку и дёргает к себе с такой силой, что Малкольм теряет равновесие и почти падает сверху, вынужденный опереться на подлокотник кресла, в котором сидит отец.- Я – абсолютный эгоист, который очень ценит то, что ему принадлежит, - горячо шепчет Мартин, глядя на него потемневшими глазами, его пальцы скользят выше, на плечо, а потом вниз по груди – на бок, и больно сжимают под рёбрами.- Я не твоя вещь, - рычит Малкольм ему в лицо. Он фактически нависает сверху, но это не даёт никакого преимущества. Ему кажется, что он висит над зияющей пропастью, из которой к нему тянутся скользкие щупальца.- Этого я не говорил, - с улыбкой парирует Мартин. - Я вижу, как ты смотришь на меня, как тянешься ко мне. Иначе и быть не может, ведь ты – часть меня, - он понижает голос, срываясь в хрипотцу. - Я лишь хочу, чтобы ты признал очевидное – я нужен тебе больше, чем кто бы то ни было в твоей жизни, - его рука соскальзывает вперёд, мягко поглаживая Малкольма по животу. - Просто скажи это.Малкольм беспомощно прикрывает глаза, остро чувствуя прикосновение даже через рубашку. Ему хочется податься вперёд, прижаться и забыть обо всём, но громкий сигнал опасности в голове орёт - нельзя! Нельзя, ни в коем случае! Не смей сдаваться после стольких лет борьбы!Последним, неясно откуда взявшимся, усилием он собирает в кулак всю свою силу воли, перехватывает руку Мартина и с силой сжимает запястье, отрывая её от себя.- С тобой связано многое, что я сделал в своей жизни, -твёрдо говорит он, открывая глаза и встречаясь с ним взглядами. - Но далеко не всё. Я не позволю тебе это у меня забрать, - он сильнее стискивает пальцы вокруг запястья Мартина, чувствуя пульс. - Это мои решения, мой выбор и моя ответственность. Ты не сможешь присвоить себе мою жизнь, слышишь? Что бы я ни чувствовал, и как бы ты ни старался. Никогда. Не сможешь.Он отбрасывает от себя руку Мартина, словно это ядовитая гадюка, выпрямляется резко, уворачиваясь от попытки удержать, и идёт к выходу.- Малкольм! – зовёт за спиной отец, с грохотом пытаясь сдвинуть с места кресло, но Малкольм лишь сильнее сжимает челюсти, не оборачиваясь.И, наконец, делает то, что хотел – громко хлопает дверью.***Почти весь день они проводят молча. Малкольм висит на связи с Гилом и общается с отцом лишь короткими указаниями. То ли из-за страха снова ступить на хрупкий лёд выяснения отношений, то ли из-за злости от того, как легко отцу даётся говорить о том, что Малкольм не может даже произнести вслух.Ближе к назначенному времени они собираются и Малкольм застывает перед зеркалом, растерянно глядя на висящий на шее галстук, силясь вспомнить, как же его всё-таки завязывать. Подходить с просьбой к отцу сейчас кажется ему неловким. Не после того, как весь день еле разговаривал с ним сквозь зубы.

Тот решает этот вопрос сам. Подходит ближе, спокойно разворачивает Малкольма за плечи лицом к себе и берётся за галстук, ловко перекидывая его края.Всё это происходит в полной тишине, нарушаемой только шорохом ткани. Малкольм скашивает вниз глаза, безнадёжно пытаясь запомнить движения чужих пальцев.Отец делает последний узел, расправляет бабочку и кладёт обе руки Малкольму на плечи. Тот невольно с опаской поднимает на него взгляд, но Мартин совершенно безмятежен, как будто ничего вообще не произошло.- Ну вот, теперь идеален, - мягко улыбается он, а Малкольм невольно улыбается в ответ.- Спасибо.- Всегда пожалуйста, - рука почти небрежным жестом проводит по груди, разглаживая складку на рубашке, заставляя Малкольма напрячься. Он отшагивает назад, готовясь к ещё одному сражению на чужом поле, но ничего не происходит.Отец отходит, как ни в чём не бывало, застёгивает свои запонки и скрывается в ванной.Малкольм оборачивается к зеркалу и ему вдруг мерещится женская фигура за спиной. Он зажмуривается с силой, а когда открывает глаза – из зеркала на него смотрит лишь он сам.Только на секунду в дверном проёме ванной мелькает тень. Улыбнувшись, она сверкает острыми клыками и скрывается в ванной, сливаясь с вытянутой тенью отца.