9. Геометрия сферических пустот. (1/1)
Лонг-Айленд, Саффолкконспиративная точка2020 год***Когда они уже подходят к месту, в кармане звонит связной телефон. Малкольм останавливается возле горящего уличного фонаря и поднимает руку, призывая отца подождать. Тот послушно подходит к нему и становится рядом.- Гил?- Ты где? – голос у Гила напряжённый и резкий.Малкольм вскидывает глаза на здание, тревожно отмечая тёмные слепые окна.- Я скоро буду.- Нет, стой, где стоишь.Тревога разрастается сильнее. Малкольм бросает на отца короткий взгляд и отходит чуть в сторону.- Что случилось?- Точка скомпрометирована, мы сняли её.Чёрт.
По позвоночнику пробегает холод, а сердце испуганно подскакивает к горлу. Малкольм зажмуривается и с силой трёт переносицу. Столько усилий коту под хвост, но как же это случилось?Пальцы на руке нервно подрагивают.- Эндикотт? – уточняет он.- Нет, китайцы, - отвечает Гил, и Малкольма пронизывает облегчение от того, что он-то уж точно ничего не запорол. - Я послал ДжейТи проверить их расположение, они его засекли и решили, что мы хотим их подставить, - он громко и раздражённо вздыхает. - Короче, вышла небольшая заварушка, и тебе лучше с нами пока не контактировать на всякий случай. Всё в силе, так что просто разделимся и свяжемся завтра.Секунду Малкольм стоит, глядя в никуда, переваривая полученную информацию и отходя от испуга за сорванную операцию, а потом до него доходит смысл услышанного. Заварушка. Они попали в заварушку. Если Гил снова пострадал…- Ты в порядке?- Да, с нами всё хорошо, только машину слегка помяли.Малкольма немного отпускает. У него есть особый склад ужасных воспоминаний, которые он добавляет время от времени, оставляя пылиться до острых приступов самобичевания. И окровавленное лицо Гила с рассеченной бровью – одно из них. Хоть и случилось это почти год назад, Малкольма всё ещё накрывает ледяной тошнотой от мысли, что тогда он мог не успеть, и позволить съехавшему с катушек Уоткинсу опустить топор.- Без международных скандалов, надеюсь, обошлось? – спрашивает он, окончательно успокоившись.
- Обижаешь, - фыркает Гил. - Просто перестраховываюсь.- Хорошо, - Малкольм перехватывает вопросительный взгляд отца и кивает ему, мол, всё в порядке. - До связи и держите меня в курсе.- Конечно, малыш.Он выключает телефон и кладёт его обратно в карман. Мартин подходит совсем вплотную, пытливо заглядывая в глаза.- Что-то случилось?- Планы поменялись, - взглянув на часы, Малкольм, вопреки всем предупреждениям и приказам, шагает к вызывающе пустому зданию. - Переночуем в мотеле.Мартин равняется с ним, критически осматриваясь вокруг.- Проблемы в раю?- Тебя они не касаются, - холодно отвечает Малкольм.Отец недовольно хмыкает.- Я бы так не сказал.Они подходят к дому с другой стороны возле узкого переулка у заднего выхода.- Жди здесь, - бросает Малкольм, не останавливаясь.Отец благоразумно застывает на месте и лишь тревожно хмурится:- Куда ты?- Просто жди меня здесь, - Малкольм требовательно тыкает пальцем вниз. - Не заставляй приковывать тебя к мусорному баку.И Мартин, сдаваясь, поднимает перед собой раскрытые ладони.Придирчиво оглядев его с головы до ног, Малкольм заходит в дверь тихо, почти крадучись. Он знает, что нарушает все предписания и нормы о снятых точках, что не имеет права сюда заходить без санкции главы группы, что не должен оставлять преступника в одиночестве без наручников, а ещё он знает, что, как последний идиот, оставил под подушкой дивана личный телефон.
Внутри темно, хоть глаз выколи. Малкольм включает фонарик на допотопном связном телефоне и осторожно движется вперёд. Нужная ему комната находится перед лестницей, дверь приоткрыта.- Первое правило тайного агента – не заходить в непроверенное помещение без оружия.Малкольм крупно вздрагивает, шарахаясь в сторону. Посреди тёмного коридора маячит фигура в белой робе и светло-сером мягком кардигане. Галлюцинация покачивает головой и демонстративно звенит наручниками.- Опять ты, - выдыхает Малкольм, одёргивая себя. Он отворачивается от призрака, надеясь, что если перестанет обращать на него внимание, тот исчезнет.И с чего он вообще здесь взялся? Опасности нет, панических атак тоже, никаких экстремальных обстоятельств, как раньше.- Длительный непроходящий стресс, повышенная тревожность, хронический недосып, истощение и, как вишенка на торте – сексуальное возбуждение вкупе с острым приступом вины, - невозмутимо вещает галлюцинация, следуя за Малкольмом по пятам в пустом коридоре.Тот морщится, стараясь не оборачиваться.- Я и без тебя всё это знаю.- Не говори со мной вслух, - советует галлюцинация. - Ты похож на сумасшедшего.Малкольм только фыркает и проходит к нужному дивану, выуживая из под подушки телефон. Про себя он клянёт свою глупость, нужно было просто отдать телефон Гилу, но нет, взыграла страсть к шпионским романам, и место в диване почему-то показалось самым удачным.- Только дилетант мог так сделать, - галлюцинация выглядывает из-за плеча Малкольма, рассматривая его находку. – Неудивительно, что Арройо так долго не хотел тебя допускать до полевой работы.- Заткнись, - огрызается Малкольм, встряхивая головой. Ему нужно избавиться от этого навязчивого паразита до того, как он выйдет наружу и встретится с его реальным прототипом.- Тихо, - шепчет на ухо призрак и поднимает палец вверх. - Слушай.Малкольм замирает, прислушивается, различая шорох и короткий стук неподалёку. Он приседает, медленно вытаскивая из кобуры беретту.- Может, это крыса, - со смешком говорит галлюцинация.Когда в проёме двери вдруг вырастает крупная фигура, Малкольм понимает, что никакая это не крыса. Он скользит в угол, укрываясь за диваном, и ждёт.Человек движется медленно и чересчур шумно, он сопит, стучит чем-то, роется в куче хлама, валяющейся на столе. Малкольм перетекает за другой конец дивана, поближе, пряча своё оружие, потом бесшумно выпрямляется и делает шаг вперёд, потом ещё один и ещё. Незнакомец ничего не замечает, он продолжает шарить по столу и только когда Малкольм оказывается практически у него за спиной, вздрагивает и начинает оборачиваться.
Конечно, обернуться ему никто не даёт.Малкольм толкает его в плечо, заставляя почти упасть на стол, а потом оборачивает локоть вокруг его шеи. Захват выходит не образцовым, но сильным. Даже учитывая, что противник выше и почти поднимает его в воздух, когда вскидывается в захвате, всё проходит гладко, насколько это вообще возможно. Незнакомец валится мешком на стол, а Малкольм технично пеленает ему руки его же курткой и шарит по карманам. Он находит только набор отмычек, нож, мобильник и связку стяжек. Сам же парень одет в тёмную характерно неприметную одежду.- Обычный домушник, - снисходительно говорит упрямо не желающая уходить галлюцинация.Малкольм закатывает глаза, рассовывая по карманам находки.- Спасибо, Шерлок.Но галлюцинацию его сарказм никак не задевает. Призрак подходит ближе, вынуждая Малкольма посмотреть ему в лицо – оно размыто, колеблется, будто скрытое искрящимся туманом. Малкольму приходится моргнуть несколько раз и прищуриться, чтобы рассмотреть подобие человеческих черт.- А какое первое правило домушника, Малкольм? – настойчиво спрашивает у него туман, позвякивая длинной цепью своих кандалов. - Когда идёшь в незнакомое место, всегда…- Оставляй часового, - испуганно выдыхает Малкольм и кидается к двери.Беретта ложится в руку привычной холодной тяжестью, сердце трепыхается где-то возле горла, в голове вдруг остро впивается боль, иглой пронизывая висок. Нет, нет, ничего не случится, это просто воры, а отец… Он будет в порядке, это же чёртов Мартин Уитли.Только не это, пожалуйста – стучит у Малкольма в голове. Он уже однажды почти упустил Гила, почти позволил озверевшему маньяку забрать его.Малкольм вылетает в переулок, дико оглядываясь в поисках отца. Тот обнаруживается чуть дальше, чем он его оставил. Лица в свете уличного фонаря почти не видно, но за его спиной вырисовывается вдруг коренастая фигура. Как будто специально дожидался.Ни секунды не раздумывая, Малкольм щёлкает предохранителем и направляет руку с оружием вперёд.- Малкольм? – удивлённо вскидывается отец.
- Отойди, - рычит тот, и, когда Мартин без вопросов скользит вбок, шагает ближе, почти тыкая пистолетом незнакомцу в лицо. - Стоять.- Сэр, пожалуйста, - тот поднимает руки, в ужасе косясь на дуло перед собой. - Не стреляйте, я просто проходил мимо.- И нож у тебя в руке специально, чтобы мимо пройти, - кивает Малкольм на его правую руку, сжатую в кулак. – Бросай в сторону, - и, когда парень выполняет приказ, он указывает оружием вниз. - На колени, голову опустить.Малкольм сам дивится тому, как спокойно и чётко звучит его голос в противовес колотящемуся в глотке сердцу. И руки совершенно не дрожат.
- Сэр, пожалуйста, - парень беспрекословно выполняет все указания, голос его срывается. – Прошу вас, я не знал, что тут нельзя быть…Совсем ещё новичок, времени с ним возиться нет.
- Заткнись, - зло бросает Малкольм. Ему хочется утопить кулак в лицо этому злосчастному грабителю за то, что тот заставил его так переживать на ровном месте.Малкольм возвращает предохранитель на место, перехватывает беретту и с удовольствием резким ударом рукояти в висок отправляет незадачливого грабителя в нокаут. Тот валится мешком на асфальт, разметав руки, а Малкольм присаживается рядом. Рука зависает над шеей парня, по старой полицейской привычке проверить пульс, но потом Малкольм передумывает и просто шарит по его карманам.Рядом раздаются тихие шаги.- Я думал, ты его пристрелишь, - с каким-то уважением говорит отец.Малкольм поднимает на него глаза, осматривая с ног до головы, убеждаясь, что он цел и невредим, а потом выпрямляется.- Нам пора.Мартин следует за ним к выходу из переулка и до машины без всяких комментариев. Когда они оказываются в салоне, он вдруг поворачивается, пристально рассматривая Малкольма. Тот не выдерживает и встречает его взгляд, вопросительно приподнимая брови.Губы Мартина изгибаются в лукавой ухмылке, он прищуривается и наклоняет голову в сторону.- Напомни мне пореже тебя злить.Лонг-Айленд, Нассов жопе мира***Они останавливаются в маленьком затрапезном мотеле. Малкольм снимает одну комнату, не обращая никакого внимания на косой взгляд администратора.- Мог снять две, - замечает Мартин, когда они проходят в длинный коридор. - Он бы не думал, что мы парочка геев.- Пусть думает, - устало бросает Малкольм. - Ты должен быть на виду.- Боже, Малкольм, - Мартин закатывает глаза. - На мне браслет.- Просто иди.Адреналин схлынул, волнение прошло, и Малкольм чувствует себя вымотанным и разбитым. Ему хочется вытянуть ноги и немного отдохнуть, если такое вообще возможно в его положении.Номер оказывается небольшим, но уютным, с полуторной кроватью и массивным комодом вместо тумбочки. Ещё здесь есть вешалка, кресло, стол и телевизор на тумбе в углу. Даже неожиданно для такой глуши.Мартин сбрасывает плащ и оглядывается.- Бросим на пальцах? - тянет он, кивая на кровать.На это Малкольм великодушно машет рукой.- Занимай, я всё равно почти не сплю.На мгновение Малкольму видится в глазах отца что-то тёмное и мрачное, будто промелькнувшая тень. Но потом тот снова становится безмятежно спокойным и даже слегка улыбается.- Я мог бы потесниться.- Нет, спасибо.- Как знаешь, - Мартин равнодушно пожимает плечами, расстёгивая пиджак. - Тогда я в душ?Малкольм кивает и поглядывает на часы.- Оставь телефон на столе. У тебя десять минут.- Тебе никогда не говорили, что ты бываешь нудным?- Девять минут.Отец поспешно хватает полотенце и, ворча, уходит, а Малкольм сбрасывает пальто, пиджак и разваливается в кресле возле телевизора. Он вытягивает ноги, расслабляясь, не обращая внимания на то, как зажатая подлокотником кресла кобура впивается в бедро. В ванной начинает шуметь вода, и он с усилием душит любопытный порыв узнать, как выглядит отец в душе.
Это ненормально. Это мерзко и непозволительно.Он облокачивается на подлокотник сильнее, до боли вдавливая оружие в свою ногу, чтобы хоть как-то отвлечься. Болезненные ощущения не приносят никакого облегчения, всё воспринимается словно сквозь вату. Малкольм вытягивает перед собой правую руку, пальцы слегка подрагивают, он сжимает их в кулак, укладывая обратно на подлокотник. Он залипает взглядом на ручке комода, разглядывает изгибы металла и пропускает момент, когда Мартин появляется из двери ванной.- Пойдёшь? – спрашивает он, вытирая белым полотенцем голову.
На Мартине полурасстёгнутая рубашка и брюки, он стоит босиком, небрежно ероша влажные волосы.Малкольм качает головой, внимательно его рассматривая.- Подожду, пока ты ляжешь.- О, - Мартин иронично улыбается. - Споёшь мне колыбельную, чтобы я быстрее заснул?- Мне не нужно, чтобы ты засыпал, - Малкольм поднимается из кресла, ведёт плечами, проверяя спину, и машет на застеленную кровать. - Сядь и дай мне руку.Отбросив на комод полотенце, Мартин насмешливо поднимает брови.- Интригуешь.- Сядь.Он выполняет требование, с любопытством глядя, как Малкольм вытаскивает из кармана пальто стяжки. Их, в отличие от телефонов злополучных грабителей, он не выкинул. Малкольм присаживается на корточки возле кровати, раскладывая стяжки на полу.- И что ты собираешься сделать?- Цепь, - Малкольм методично соединяет между собой импровизированные звенья. - На случай, если я всё-таки засну.- А если мне ночью захочется в туалет? – веселится Мартин.- Скажешь мне, я отцеплю, - отвечает Малкольм на полном серьёзе. Он и так уже слишком много попустительствует отцу, не хватало ещё дать ему шанс сбежать, когда они почти у цели. Так что перетопчется.- Как мило, - Мартин скорбно поджимает губы.Пока Малкольм занимается рукоделием, они оба сосредоточенно молчат. Пластик, конечно, не особенно надёжная вещь, но лучше это, чем вообще ничего. Так рассуждает Малкольм, завязывая последнее звено и проверяя их на прочность.Он думает, что Мартин вполне мог бы напасть на него уже множество раз, особенно теперь, когда за ними никто не наблюдает, но почему-то продолжает сидеть рядом и послушно делать то, что ему говорят. Возможно, он просто усыпляет бдительность, а, возможно, у него на уме что-то похуже.Но маленький грустный мальчик, запрятанный за семью замками в самом глубоком подвале в голове Малкольма, уже не первый раз тихо шепчет – всё потому, что он любит тебя, а ты – его. И эта мысль не оставляет, отравляя все здравые рассуждения, подтачивая ожесточённую решимость и заставляя самому себе причинять боль, казалось бы, совершенно верными поступками.Боже, как же он устал.Малкольм встряхивает головой, продевает в пластиковую дужку сразу три стяжки и берёт отца за руку, затягивая их на ней. Тот ничего не говорит и не предпринимает никаких попыток остановить. Но когда Малкольм невольно поднимает на него глаза, всё ещё сидя рядом, загадочно улыбается.- Не жмёт? – деловито спрашивает Малкольм.- Нет, - Мартин качает головой. – Ты прекрасно справился.Малкольм поднимается и отходит к столу.- Вот, - он кидает отцу пульт. - Можешь посмотреть пока телевизор, - и быстро исчезает в душе, чтобы, наконец, уйти от изучающего взгляда.Когда он возвращается, отец уже спит, раскинувшись на кровати. Телевизор не работает, только горит ночник на комоде. С минуту Малкольм рассматривает умиротворённое во сне лицо Мартина, а потом выключает свет и усаживается в неудобное кресло напротив. Ему удаётся кое-как вытянуть ноги и откинуться на спинку, устраивая голову. Внутри ворочается лёгкая зависть к Мартину, который мирно спит на кровати, прикованный к тяжёлому комоду. Но, поскольку Малкольм сам отказался, и не планирует спать вовсе, придётся провести ночь так.Таблетки он, естественно не взял, просить рецепт сейчас не выйдет, так что придётся страдать.Малкольм вздыхает, прикрывая глаза. В голове удивительно пусто. Обычно в таком состоянии он принимается за работу с удвоенной силой, но сейчас он чувствует себя настолько морально вымотанным событиями прошедшего дня, что ему хочется просто побыть овощем, пока это блаженное состояние не превратилось в генерацию самобичевания и разбора на молекулы всего, что случилось.Он проваливается в подобие сна совершенно неожиданно. Вроде бы только закрывает глаза с намерением встать через пятнадцать минут, и вдруг его просто выключает, как по щелчку. Темнота кладёт на лоб холодную лапу и милостиво забирает всё – и мысли, и переживания, и намерения, оставляя только плещущуюся блёстками пустоту. Жаль только, это оказывается лишь короткой передышкой.Он резко приходит в себя от острой боли, которая ввинчивается в висок. Малкольм выпрямляется в кресле, а потом опирается локтями об колени и обхватывает руками голову, пытаясь успокоить приступ. Боль из тонкой иглы превращается в раскалённый обруч, обхватывающий половину головы, и Малкольм понимает, что его так не вовремя настиг приступ нервной мигрени. Он аккуратно массирует пальцами виски, пытаясь хоть как-то разогнать боль, но ничего не помогает.
В углу на кровати вздыхает во сне отец, поворачиваясь на другой бок. Малкольм прикрывает глаза. Очень хочется лечь и подложить под шею что-то мягкое, но, увы.Промучившись полчаса, он сдаётся и идёт к кровати. Малкольм садится на пол, опираясь спиной об комод, прислоняется головой к мягкому прохладному матрасу.
Становится чуть легче.Он рассматривает руку отца, свесившуюся с постели во сне, и давит в себе неистовое желание прижаться к ней виском, той стороной, где его так мучительно терзает мигрень. Как тогда, десять лет назад, позволить ласковым пальцами накрыть висок и разогнать боль своим теплом.Мигрень отзывается пульсирующими толчками, то проявляется ярче, то немного тускнеет, отходя волной ноющего давления куда-то в затылок.Утихать она начинает лишь через пару долгих часов, и Малкольм проваливается в какое-то зыбкое забытьё.Там он снова видит ящик. На этот раз открытый и пустой. Холодные руки Софи обнимают Малкольма за плечи, а её мокрые волосы струятся по плечу. Она пахнет болотной тиной и затхлой водой, а её пальцы оставляют на коже скользкие мазки следов.- Ты веришь ему? – яростно шипит она, вжимая пальцы в его плечо. - Веришь человеку, который умеет врать так же, как ты – дышать? – смех её хриплый и каркающий, словно связки уже начали гнить. - Не обманывай себя. Он заберёт тебя и никогда больше не отпустит, так же, как меня.Малкольм открывает рот, чтобы ответить и оправдать, но вдруг женские руки превращаются в мужские. Пальцы грубо впиваются в нижнюю челюсть, запрокидывая голову, обоняния касается тонкий кедровыйшлейф дорогого парфюма.- Я знаю, кто ты, - шёлковым голосом рокочет Эндикотт. – Я заставлю тебя смотреть, как я убиваю всех, кого ты любишь.Тяжёлое дыхание обжигает шею, а потом в плечо впиваются уже знакомые острые клыки. Они рвут мышцы и дробят кости, вгрызаясь дальше и дальше - зверь за спиной ест его живьём. Боль кипятком стекает по плечу, Малкольм кричит и рвётся прочь, но чужие руки стальными тисками держат его, пока чудовище его пожирает, кусок за куском.Он просыпается, дёргаясь всем телом, бьётся затылком об комод и хватает воздух руками, словно пытается от него оттолкнуться. Холодно, больно, очень-очень больно. Малкольм слышит свой голос, словно издалека – он тихо стонет, как раненное животное. Ему нужно успокоиться, нужно за что-то держаться, хоть за что-нибудь.
А потом его окружает тепло. Кто-то обнимает его за шею, позволяя уткнуться носом в предплечье, и шепчет на ухо.- Тише, тише, это просто сон.Малкольм судорожно цепляется за рукав рубашки обнимающей его руки и прижимается к ней сильнее, зажмуриваясь. Боль всё ещё живёт в нём отголоском, пульсируя где-то в шее и правом виске. Дрожь пробивает правую руку аж до плеча, вынуждая его мучительно дёрнуться, впиваясь в чужое предплечье наверняка до боли.- Всё хорошо, малыш, ты в порядке. Я рядом.
Другая рука осторожно гладит его по затылку, по плечу, по спине, рисуя маленькие круги.- Тебе просто приснился кошмар, ты в безопасности.Малкольм потихоньку расслабляется и до него начинает доходить, кто именно держит его в таких надёжных защищающих объятиях. Отец продолжает говорить, успокаивать и гладить по спине, будто стирая остатки сна, повисшие на коже липкой паутиной.Удивительным образом это работает.Малкольм дышит ровнее, всё ещё сжимая пальцами ткань отцовской рубашки. Ему не стыдно, ему просто хорошо и спокойно сейчас.Когда он окончательно приходит в себя, то мягко отстраняется. Отец без сопротивления отпускает его.Малкольм сутулится, подтянув к груди колени и опираясь на них руками. Он медленно поворачивает голову из стороны в сторону, проверяя шею. Боль ртутными каплями вязко переливается в черепе, ворочается игольчатым комком, царапая изнутри кости.
Малкольм даже не вздрагивает, когда на спину ложится ладонь.- Как ты?Он только молча качает головой. Сейчас он просто не в состоянии говорить связно и осмысленно. Ему кажется, если он только откроет рот, из него выльется всё, что он так старательно прятал поглубже до сих пор.Чужая ладонь длинным движением проходится от затылка до середины спины и обратно, каким-то волшебным способом рассеивая боль, делая её меньше и глуше.Малкольм устал, ему больно и хочется, чтобы всё закончилось.Он пересаживается спиной к кровати и откидывается назад, укладываясь затылком на мягкий матрас. Малкольм безропотно позволяет отцу провести рукой по его лбу, смахивая пряди волос, а потом безошибочно прижать пальцы к виску именно с той стороны, где болит.Они так и остаются, пока в комнате не начинает сереть, а боль не уходит без следа.