8. Динамика развития. (1/1)
Лонг-Айленд, СаффолкКонспиративная точка2020 год***Утром Малкольм отодвигает подальше воспоминания о ночном происшествии и, встречаясь взглядами с отцом, запрещает себе испытывать мучительные уколы стыда за свою слабость. Он с трудом глушит голос, шепчущий в голове – чудовище, мерзкое извращённое чудовище, отвратительный монстр, все видят это, посмотри, все!
Просто запихивает его подальше, до того момента, как останется в одиночестве. Пока нельзя. Не сейчас. Он и так всё прекрасно знает.Отец ничем не показывает, что вообще в курсе чего бы то ни было. Просто улыбается ему своей обычной ласковой улыбкой и выполняет все указания.Они поднимаются на другой этаж, где уже ждёт Гил с документами и планом. Малкольм отчётливо видит, как напрягается Мартин при виде Гила, а у того зло сужаются глаза. Это их первая встреча после побега, Малкольм не позволяет ей перерасти в пикировку или того хуже, и сходу вклинивается, беря слово.Конечно, Гилу не нравится его план, конечно, Гил против того, чтобы Малкольм шёл вместе с отцом на встречу с Эндикоттом, но обещание "вызывать подкрепление" и не отходить от Мартина ни на шаг срабатывает. Естественно не без зубовного скрежета со стороны Гила, но он и сам хорошо понимает степень эффективности Малкольма "в поле".Отец наблюдает за их рабочей грызнёй с молчаливым интересом, что для него крайне нехарактерно, а когда очередь доходит до его собственных инструкций – выслушивает их серьёзно и практически без подколок.Малкольм в этот момент смотрит на него настолько пристально, что он даже ободряюще улыбается в ответ, мол, всё в порядке, не волнуйся. От этого Малкольм начинает волноваться ещё сильнее. Это похоже на затишье перед бурей.И, конечно, как всегда, он оказывается катастрофически прав.Когда их импровизированный брифинг подходит к концу, а Малкольм уже поднимается из-за стола, Гил вдруг наклоняется вперёд, проникновенно заглядывая Мартину в глаза, и будничным тоном сообщает, кивая на Малкольма:- Если с ним что-то случится, я убью тебя, ты же понимаешь?Малкольм застывает от неожиданности и растерянно поворачивается к Гилу, намереваясь выяснить, какого, собственно, чёрта он творит, но отец реагирует первым.Кивает с улыбкой, окидывая Гила равнодушным стеклянным взглядом:- Конечно, детектив.- Я уже давно не детектив.Улыбка Мартина превращается в подобие акульего оскала, как будто он ждал именно такой ответ.- Собака может притворяться волком, но никогда им не станет.- Ты себя волком считаешь? – недобро щурится Гил. Малкольм понимает, что должен срочно вмешаться, пока не рвануло.- Я – человек, детектив, - вальяжно отвечает отец, всем своим видом показывая, какое одолжение он делает своим присутствием. – А вот ты – облезлая псина, которая пользуется чужими талантами.Последние слова он произносит с нескрываемым отвращением, его рука, лежащая на столе, сжимается, впиваясь ногтями в ладонь.- Так, всё, стоп, - решительно вклинивается Малкольм, не давая Гилу ответить и начать новый виток этого безнадёжного спора, кто тут главный родитель. – Разговор окончен.Гил раздражённо хмыкает.- Будь добр, подожди снаружи, - говорит Малкольм отцу, который прикидывается, что он тут вообще ни при чём. - Проводишь? - просит он ДжейТи.Тот кивает, поднимаясь. Когда они выходят, Малкольм недовольно оборачивается к Гилу.- Зачем ты его драконишь?- Это кто кого ещё драконит? – поднимает брови Гил.Малкольм вздыхает и качает головой, потирая пальцами правый висок - там начинает давить болезненная тяжесть. Как же он ненавидит объяснять очевидное. Внутри вдруг короткой вспышкой шевелится что-то тёмное и злое.- Он – провокатор, зачем ты вообще начал с ним говорить?У Гила немного виноватый вид, но глаз он не отводит.- Чтобы донести до него всю серьёзность ситуации.Малкольму хочется выругаться и ударить кулаком по столу, его невыразимо бесит, когда кто-то пытается влезть в его кропотливо выстроенный профиль. Он и так гуляет по острой грани, находясь с Мартином в одном пространстве, так теперь ещё и это.- Он знает, на кого я работаю, и чем это может для него кончиться, - Малкольм старается быть терпеливым и не дать прорваться своему раздражению. - Я всё ему объяснил, так что нет никакой необходимости давать лишний повод порезвиться на твоих нервах.- А ты его бережёшь, я смотрю, - уязвлённо отмечает Гил.Малкольму совсем не с руки сейчас заниматься разбором полётов и, в очередной раз, вещать о ценности кадров и о поведенческих тонкостях психопатов. Он медленно выдыхает, а потом бросает на Гила укоризненный взгляд.- Когда он злится, то слетает с катушек, мне с ним ещё работать.Гил отвечает таким же укоризненным взглядом.- Надеюсь, ты имеешь в виду именно то, о чём говоришь.Сначала Малкольм не понимает, а когда до него доходит смысл произнесенных слов, он недоверчиво щурится. Какого...- Хочешь мне что-то сказать? – выходит резче, чем он хотел, даже немного зло. Но Гила это не смущает, он выпрямляется и сурово тыкает в его сторону указательным пальцем.- Работать – ключевое слово, Брайт. Потому что твоя привязанность к нему всё ещё очевидна.Да сколько можно уже.- Гил… - стонет Малкольм, возводя глаза к потолку.- Я знаю, - отмахивается тот. - Знаю, что ты сейчас скажешь. Ты уже миллион раз говорил, и я тебе верю. Но это не заставит меня переживать меньше.Малкольм смотрит на него секунду, раздумывая, а потом тяжко вздыхает и кладёт руку ему на плечо.- Повторяй за мной – скучным голосом произносит Малкольм. – Всё. Будет. Хорошо.- Твоя очередная аффирмация? – добродушно подкалывает Гил.- Типа того, - Малкольм чуть улыбается, не убирая руку.На самом деле, он просто задаёт спокойный тон, чтобы с чистой совестью и дальше вариться в своих весьма очевидных проблемах. Может быть, однажды ему надоест служить громоотводом и тогда он просто молча развернётся и уйдёт, но пока для такого у него не хватает эгоизма.По ходу мысли улыбка медленно сползает с лица Малкольма, и всё добродушие Гила мигом испаряется, оставляя после себя лишь беспокойство.- Ты в порядке?- Буду, когда всё закончится, - честно отвечает Малкольм. Тревога не оставляет его уже давно, и единственное, что он пока может сделать – быть честным с собой и с теми, кого любит.Позвони матери, - прошивает внезапным уколом висок, а правое веко нервически дёргает судорогой. Малкольм чуть отворачивается, чтобы Гил этого не увидел.- Просто будь осторожен, - просит Гил.И Малкольму не остаётся ничего, кроме как отшучиваться.- Осторожность – моё второе имя.
- Не знаю, плакать мне или смеяться, - качает головой Гил.- Просто не беси его больше. В споре ты ему проиграешь, - эмоционально всплёскивает руками Малкольм. - Даже я проигрываю.Брови Гила поднимаются выразительным возмущённым ?домиком?, в уголках глаз появляются насмешливые морщинки, а взгляд становится снисходительным.- Проваливай, - невозмутимо говорит он Малкольму, указывая на дверь. - И не забудь своё жирное самомнение.Малкольм искренне смеётся и хлопает Гила по плечу.МанхэттенРесторан Токвиль2020 год***Этот ресторан действительно заслуживает своих звёзд. Малкольма встречает вышколенный метрдотель и провожает за указанный столик так, словно он голливудская знаменитость.
Официант принимает заказ максимально вежливо, быстро и без лишних слов. Малкольм всегда ценил молчаливый и понятливый персонал, так что на чай этот парень себе уже точно заработал. Полутёмный зал позволяет отлично слиться с падающими тенями и наблюдать за окружающей фауной. Жаль только, место не слишком удобное для наблюдения за нужным столиком. Увы, в этом зале вообще нет для этого удобных мест.Эндикотт появляется за семь минут до указанного времени и занимает лучший столик в самой закрытой части ресторана. Малкольму не нужен обзор, он спокойно просматривает сообщения на телефоне и поправляет в ухе наушник-невидимку.
Мартин заходит ровно в семь, у него забирают плащ и тут же провожают к Эндикотту. Малкольм успевает коротко обернуться и скользнуть глазами по фигуре отца, чтобы убедиться, что всё в порядке. Тот выглядит неприлично хорошо в строгом костюме.
Встречаясь с ним глазами, Малкольм поспешно отворачивается.Когда отец проходит в дальний конец зала, к Малкольму подплывает официант, принося первую часть заказа. Малкольм улыбается ему и благодарно кивает.
В ухе слышно лёгкое шуршание, а потом раздаётся приглушённый голос.- Вы изменились, Мартин.- Двадцать лет прошло, - голос у Мартина безэмоциональный и ровный.- Как добрались? – любопытствует Эндикотт.- Без происшествий.- Человек через два столика ваш?Малкольм невольно поводит плечами, коротко оглядываясь. Когда его успели срисовать? Вокруг сидит несколько посетителей, и камер здесь, насколько он успел заметить, нет. Эндикотт вообще с поразительным презрением относится к техническим мерам безопасности.
Малкольм подпирает голову левой рукой, чтобы незаметно осмотреться.Тем временем Мартин логично отвечает:- Ну, не могу же я заявиться в логово зверя без прикрытия.- Какие красочные метафоры, - фыркает Эндикотт. - Дороговаты часы у вашего прикрытия, как для охраны.Малкольм недовольно цыкает. Тупая ошибка новичка - забегался и, переодевшись в менее вызывающий костюм, так и не снял свои часы. Молодец, ничего не скажешь.
Он не видит, что происходит в том конце зала, зато его, похоже, видят отлично.- Обычная охрана не ходит за серийным убийцей, - быстро находится Мартин.- И не расстреливает в упор тюремный автобус, - соглашается с ним Эндикотт. - Желаете выпить?- На ваш вкус.Малкольм видит, как мимо быстро проносится официант. У них там кнопка вызова, что ли?- Оливер, - мягко зовёт Эндикотт, но от этой мягкости почему-то хочется поёжиться. - Как обычно, и на двоих.- Да, сэр.Шаги, шелест и звон, а потом звук наливающейся жидкости. Снова шаги. Официант возвращается к Малкольму и просит прощения за задержку второй части заказа. Малкольм качает головой, мол, ничего страшного и спокойно дожидается, пока ему несут кофе.- Итак, Мартин, какую помощь вы бы хотели от меня получить?- Новые документы и возможность выехать из Штатов.Эндикотт тихо, но довольно посмеивается.- С чего вы взяли, что я настолько всемогущ?- Говорят, вы обрастаете международными связями. Думаю, таможня для вас открывается с той же лёгкостью, как и все остальные службы.На фоне звенят сталкивающиеся бокалы.- Обо мне разные слухи ходят и далеко не все из них правда.- Эти – правда, - уверенно и непоколебимо говорит Мартин, а Малкольм жалеет, что не может быть рядом и видеть воочию, как отголоски эмоций меняются на его лице.- Ну, допустим, - покладисто говорит Эндикотт. - Допустим, я заинтересован в том, чтобы помочь вам и оставить вас в долгу на всю жизнь. Но есть одно маленькое ?но?.- Какое же?- Я вам не верю. То есть, я верю, что это всё действительно произошло, но я не понимаю – зачем, - он легко цокает вилкой о тарелку. - А когда я не понимаю – я не берусь.- Конкретизируйте свой вопрос, Николас, - немного напряжённо произносит Мартин.Если он сейчас сорвётся или допустит ошибку, им всем конец. Буквально. Малкольм сжимает зубы и вцепляется в стакан с водой так, словно это его единственная опора. По сути так и есть, потому что вытаскивать оружие в общественном месте он точно не будет.- Я не понимаю, зачем вам это нужно. Побег и все эти проблемы, - спокойно говорит Эндикотт. - Я не верю, что вы, просидев в комфортабельных условиях двадцать лет, внезапно вышли из себя на нервной почве и просто так выдавили глаза несчастному психологу.В его голосе нет ни капли сочувствия или осуждения, ему плевать и на психолога, и на то, что случилось в Клермонте. Ему интересен только Мартин – его мотивация, причины и поступки. Сейчас он такой же сторонний заинтересованный наблюдатель, как и Малкольм, который продолжал изучать психотип отца столько лет. Именно этим и нужно воспользоваться.Малкольм очень надеется, что отец это тоже понимает.Тот молчит какое-то время, а потом говорит тихим, но уверенным голосом:- Если бы вы заглянули в журнал посещений Клермонта, то обнаружили бы одну важную пометку - впервые за все эти годы ко мне пришла дочь. Ей понадобилось интервью для статьи.По его интонации отчётливо слышно, что говорить об этом ему не слишком приятно.- И что же она вам сказала? – любопытствует Эндикотт.- Что я был ужасным отцом, что они все счастливы без меня и что эти годы были лучшими в их жизни, - отвечает Мартин резко.- Значит, причиной была ваша дочь?Малкольм будто вживую видит досадливое выражение лица Мартина, каким оно бывает обычно, когда его перебивают, а он, в силу обстоятельств, не может осадить наглеца.- Она была поводом, - терпеливо продолжает он. - Когда меня посадили, все оставили меня, я превратился в прокажённого парию, к которому нельзя даже приближаться.Малкольм хмыкает про себя. Не то чтобы это было так уж удивительно после двух десятков трупов.- Но им оказалось мало просто бросить, - тон Мартина становится жёстче. - Им понадобилось унизить меня, посмеяться надо мной ради эфемерного карьерного роста и собственного удовлетворения. Они так заигрались, что ненароком забыли своё место.Последнее он выталкивает с таким надменным отвращением, что Малкольм настораживается. В этот краткий момент он абсолютно точно слышит - отец не играет.- Чтобы отомстить не нужно бежать из Штатов, - резонно отмечает Эндикотт.- Дело не в мести, - объясняет Мартин, словно перед ним студент-первокурсник. - Даже если я уеду на другой континент, они будут знать, что рано или поздно я вернусь за ними, - голос его становится мягче, ниже. Он как будто испытывает удовольствие, проговаривая эти слова. - И это никогда не даст им покоя.Малкольма передёргивает от того, насколько многообещающе это звучит.- Власть над живыми людьми затягивает, - произносит Эндикотт опасно умиротворённо.- Это не просто люди, Николас. Это мои люди, - с нажимом тянет Мартин. - Они должны об этом помнить. Но сначала у меня в приоритете собственная жизнь.- Но вы планируете, если всё получится, вернуться за семьёй? – Эндикотт спрашивает практически без вопросительных интонаций, слишком хорошо понимает то, что услышал.Ответом ему служит тревожное молчание и звяканье поставленного на стол бокала.
Малкольм незаметно выдыхает, отпивает воду и чуть расслабляет хватку на стакане. Вроде бы прокатило.- Документы любят тишину, - уже совершенно деловым тоном говорит Эндикотт после паузы. - Через два дня я пришлю вам адрес, где мы всё обсудим. Можете даже охрану с собой взять, если боитесь. Оставьте телефон, - раздаётся шорох, кто-то шелестит одеждой прямо возле микрофона. И Эндикотт снова говорит, но теперь уже отчётливо ближе. - Я хочу чтобы вы помнили – отныне, что бы я ни сказал вам сделать, вы выполните не задавая вопросов и не ставя условий.Малкольм представляет, как он наклонился ближе, проникновенно заглядывая Мартину в глаза, пытаясь доминировать и подавлять.- Я знал, на что подписываюсь, - невозмутимо отзывается тот.- Контракт с кровью не предлагаю, но… Увидимся.
Шуршит одежда, когда отец поднимается, чтобы уйти.- Мартин?- Да?- Передайте своей охране, - Малкольм навостряет уши, вслушиваясь в ровный холодный голос Эндикотта. - Если будет искать работу, когда вы сбежите – мне понадобится злая собака.
- Это собака одного хозяина, - в тон ему отвечает Мартин.Малкольм чуть не давится кофе, который уже почти остыл. Что? Какого чёрта?Эндикотт низко смеётся.- О, простите. Я думал, вам женщины нравятся.- Просто держу все вещи при себе, - резко отрезает отец и уходит.Он идёт так быстро, что почти задевает Малкольма полой плаща, когда покидает ресторан.Манхэттеннабережная около Центрального парка2020 год***Погода несказанно радует солнцем и теплом. В небе мало облаков, а на улице удивительно не толпятся люди. Наверное виной всему то, что до часа пик ещё пара часов. Они идут по относительно людной улице, вполне естественно прикрываясь солнцезащитными очками, хотя уже почти закат. - Вещи держишь при себе, значит? – иронично спрашивает Малкольм, идя на шаг впереди и чуть заслоняя Мартина собой от чужих взглядов.- О, только не говори, что тебя это задело, - фыркает тот.- Ты был убедителен.- Говорил же – умею блефовать, - он делает совершенно непонимающее лицо, когда Малкольм оборачивается к нему, приподнимая бровь. - Что?- Это был блеф? – уточняет Малкольм.Отец пожимает плечами.- Ну, ты же психолог, ты мне скажи.- Нам пора, - бросает Малкольм и уже сворачивает в переулок, где оставил машину, как вдруг Мартин удерживает его за локоть.
Малкольм не знает, почему рефлекторной реакцией на этот жест у него оказывается не ударить, не вырвать руку и огрызнуться, а послушно остановиться, вопросительно приподнимая голову.- Подожди, давай пройдёмся ненадолго в парк, я так давно там не был, - пальцы сжимаются, а взгляд у Мартина становится немного виноватым.
- Твоё лицо в каждом ящике, - Малкольм тянет руку на себя, но его не отпускают.- Да ладно тебе, - отцовская хватка сжимается ещё сильнее, больно впиваясь пальцами в мышцу даже через рукав пальто. - Эти рыбки не узнают меня даже в тюремной робе, что говорить про костюм и очки.Малкольм перестаёт тянуть руку и хватка на ней сразу же ослабевает.
- Скоро сядет солнце, по вечерам парк в Нью-Йорке не самое безопасное место.- Ты же рядом.- Я не хочу неприятностей, доктор Уитли, - раздражённо вздыхает Малкольм, стараясь не думать о том, насколько неестественно сильно может сжаться удерживающая его рука. Всего пары движений отцу хватит, чтобы этой рукой сломать шею.- Малкольм, дай старику пятнадцать минут среди деревьев, - Мартин улыбается и оставляет, наконец, его локоть в покое. - Я полжизни не гулял в парке. Пожалуйста.Малкольм закатывает глаза, поворачивается в сторону и шагает к парку.- У тебя есть десять минут, - он незаметно поводит рукой, проверяя её. - Не отходи далеко.- С удовольствием погуляю вместе с сыном.На реплику Малкольм не отвечает, пытаясь отрешиться от того, что Мартин идёт рядом почти плечом к плечу. Как будто они действительно обычные отец и сын, которые просто гуляют в парке.Пару минут они идут молча, рассматривая живописные пейзажи парка и редко встречающихся в такое время суток людей. Мартин еле заметно улыбается, вертит головой, обозревая виды, и совершенно явно получает от прогулки удовольствие.- Давно был здесь? – спрашивает он, задерживаясь у закрытой палатки с мороженым, чтобы выкинуть в урну салфетку из кармана.- Ещё когда жил в Нью-Йорке, - Малкольм спускает на нос очки, вглядываясь в кроны деревьев и кусты - не встретятся ли за ними скопления людей.- Рад вернуться?- Не сказал бы. Грязный город. Во всех смыслах.С Нью-Йорком в памяти Малкольма связано столько изощрённых убийств, что радостью его эмоции назвать сложно. Работая в убойном центрального участка, он видел множество интересных и любопытных маньяков, заставивших поломать голову. С этим городом был связан большой клубок противоречивых эмоций и неразрешённых проблем. Нет, Малкольм не был рад вернуться, но он был… спокоен? Да, что-то вроде того.- А я всегда любил Нью-Йорк, - благостно жмурится отец. - Вечно куда-то спешащий, живой, блестящий. У него словно всегда бьётся сердце, а по венам бежит кровь. Он меняется, но остаётся всё таким же – динамичным, сияющим, шумным. И только это место всегда было наполнено ленивым покоем, - он проводит рукой вокруг с мечтательной улыбкой. - Гуляющие люди, спортсмены, дети – все расслабленные и счастливые. Именно здесь я её и встретил.Малкольм немного сбивается с шага, поворачиваясь к нему.- Кого?- Софи. Она бегала в парке и подвернула ногу. Так я её и приметил, - отец смотрит куда-то вдаль, за деревья, улыбка сползает с его лица, но выражение остаётся радостно ностальгическим. - Она была такой беззащитной, смотрела на меня украдкой и так искренне улыбалась. Она будто просила меня, чтобы…- Я предпочёл бы, чтобы ты шёл молча, - цедит сквозь зубы Малкольм, проклиная своё живое воображение, которое показывает ему шумную аллею, детишек и девушку, сидящую на траве.Он бросает взгляд в сторону и видит вдруг среди раскидистых деревьев женский силуэт. Малкольм встряхивает головой, снова обращая внимание на отца. Тот любопытно склоняет голову набок, глаза его темнеют, а на лицо выползает кривая полуулыбка.- Я думал, тебе нравится мой голос, - уже без тени лёгкости тянет он.
Нет. Нет, Малкольм не будет на это вестись. Не посреди чёртового парка.Он с трудом отрывает взгляд и смотрит на свои часы.- Десять минут кончились.- Малкольм… - мягко говорит Мартин, касаясь его плеча.- Не трогай меня, - дёргается в сторону Малкольм. Безуспешно, потому что отец ловит его за плечо, крепко удерживая на месте, и почти шепчет на ухо.- Тебе пора уже определиться с тем, чего ты действительно хочешь, сынок.Этот шёпот лаской пробегает по шее, отзывается тёплой тяжестью в животе и яркими воспоминаниями. На мгновение Малкольм прикрывает глаза, беря себя в руки, а когда открывает их снова, делает всё возможное, чтобы его лицо ничего не выражало.- Я хочу, чтобы ты делал только то, что я говорю, - холодно отвечает он, с мстительным удовлетворением наблюдая за всплывающим разочарованием на лице Мартина.Почти всю обратную дорогу они молчат.