4. Прыжок. (1/1)
Нью-ЙоркБруклин, перекрёсток 19й и 45й2020 год***Малкольму всегда нравилась оперативная работа. Все эти слежки и погони, будто чувствуешь себя гончей собакой, бегущей по следу раненного зверя. Высматриваешь цепочку окровавленных следов подранка, чуешь запах в порывах ветра и уже знаешь, где именно зверь споткнётся, чтобы схватить его за глотку.Он на пробу сжимает руками в перчатках руль и поправляет тёмные тактические очки. День солнечный и тёплый, поэтому респиратор на лице, тёмная бейсболка, броник и кожаная куртка на змейке делают жизнь отвратительно жаркой. ДжейТи только что сообщил, что им несказанно повезло, транспорт обычный, а он ведёт автобус до въезда в Бронкс.
Именно там Малкольм и ждёт, нервно постукивая пальцами по обшивке руля. Он уже давно размышляет о встрече с отцом, о том, что скажет ему, как надавит на него. Он уже множество раз убеждал себя, что всё осталось в прошлом – и нервы, и неловкость и горячее обожание. Всё это уже не имеет для него никакого значения. Ну, по крайней мере, эту фразу он использовал три последних дня, как утреннюю аффирмацию.- Все готовы? – спрашивает в ухе серьёзный голос Гила.- Да, босс.- Да, сэр.- Конечно, Гил, - привычно завершает их маленькую перекличку Малкольм.- Я доживу когда-нибудь до того момента, когда ты начнёшь называть меня официально на работе? – укоризненно вздыхает Гил.Малкольм хмыкает.- Когда выйдешь на пенсию и забудешь своё имя, - параллельно с разговором он подтягивает ремешки на перчатках и проверяет респиратор. - Я буду звать тебя боссом, и приносить твои зубы в стакане. Идёт?Гил мягко смеётся.- Только если сохранишь сегодня свои.- Жаль прерывать вашу милую беседу, но мы уже на въезде, - вклинивается ДжейТи.- Готовность номер один, - сразу же сообщает Гил. - Дани?- На месте.- Брайт?- Жду на перекрёстке.- С богом, детишки, - напутствует Гил и исчезает из эфира.Малкольм замечает автобус ещё на въезде в квартал. Место здесь глухое и безлюдное, потому что вокруг стоят одни старые заводы и парочка действующих швейных фабрик. Полиция сюда заезжает редко, и только редкие наркоторговцы облюбовали это место для своих сделок. В любом случае, даже если маршалы успеют вызвать подмогу, у них будет в запасе от семи до десяти минут. В их случае это просто роскошь. А если кто-то вызовет полицию, то им фактически будет обеспечено громкое прикрытие. Чем больше шума и суматохи – тем лучше.Автобус лениво переваливается через переезд и двигается дальше, подъезжая к контрольной точке. ДжейТи нигде не видно, но это и не удивительно – он ехал на безопасном расстоянии, чтобы его не вычислили.
Метка отзывается вибрацией в трекере на руке и Малкольм, не думая, рвёт на себя сцепление и вдавливает газ, посылая мощную машину вперёд. Она выезжает за несколько метров перед носом автобуса, застывая как раз перед развилкой. Словно в насмешку Малкольм включает аварийку и заглушает двигатель.Тормоза автобуса скрипят, когда он вынужден резко остановиться. Водитель озадачено сигналит ему и машет. Малкольм ждёт, вцепившись руками в руль. Ему нужна реакция. Он видит, как к водителю подходит один из маршалов, что-то говорит, а потом достаёт из кобуры свой глок и спускается по ступенькам. Автоматическая дверь отъезжает, и маршал выходит наружу, насторожено осматривая стоящую перед ним машину.- Сэр? У вас что-то случилось?Малкольм молчит. Стекло в его машине лишь слегка опущено, так что маршалу видно только бейсболку и часть очков.- Сэр, вы должны отогнать машину немедленно. Иначе я буду вынужден применить оружие.Малкольм молчит, медленно опуская руку с рукояти передач на лежащий на пассажирском сидении узи.Маршал делает небольшой шаг ближе и чуть приподнимает глок. Именно это Малкольму и нужно. Он жмёт кнопку, опуская своё стекло полностью.- Сэр?Только и успевает сказать маршал, прежде чем Малкольм высовывает руку с зажатым в ней узи и выпускает очередь под ноги маршалу, а потом и по колёсам автобуса.Маршал с возгласом пригибается и отбегает под прикрытие автобуса, ответным огнём не задев даже машину. А Малкольм выпускает ещё одну очередь уже по корпусу, заставляя всех, включая водителя, ринуться вглубь салона. Он быстро распахивает дверь и выходит, пока они не успели перегруппироваться.Сзади как раз по таймеру подъезжает машина ДжейТи, он выходит, поднимает руку вверх, обозначая себя, и идёт навстречу Малкольму.По пути Малкольм опять открывает огонь, расстреливая в упор стёкла, не давая никому из охраны поднять головы. ДжейТи закидывает в разбитое окно две дымовых шашки, и они расходятся в разные стороны, ожидая, когда же кто-то попытается вылезти из душегубки.Первым выпадает из высаженного окна тот самый маршал, который пытался говорить с Малкольмом. Его ДжейТи берёт в захват и просто душит до потери сознания, а потом быстрым техничным движением пеленает стяжками. Тем временем из водительской двери пытается выбраться второй, а за ним ещё двое с заключенным на привязи.Малкольм вскидывает узи, но один из маршалов успевает выстрелить, прежде чем очередь заставляет их всех дёрнуться обратно в автобус. Пуля чиркает по уху. У Малкольма столько адреналина в крови, что он лишь дёргает головой и продолжает поливать гильзами асфальт у себя под ногами.Время маршалов заканчивается, один из них с каким-то аллергическим кашлем всё-таки вываливается из дверей, чтобы быть оттащенным ДжейТи в сторону. Те двое, что скованы цепями, медлят, и Малкольм решает действовать сам. Он перезаряжает в узи новую обойму с пояса и идёт к двери.- Куда? – шипит в ухе Гил.ДжейТи дёргается к нему, но Малкольм жестом останавливает его – у них мало времени, а на выезде их ждёт Дани.В салоне всё в мутном дыму. Малкольм думает, что после этого позорного проёба тюремный транспорт точно должны оснастить противогазами.Один из маршалов лежит в проходе. Видимо, напарник отстегнул его, чтобы оттащить заключённого назад. Малкольм пинает носком ботинка безвольную руку маршала, и переступает через него. Второй обнаруживается за рядами сидений вместе с целью.
Завидев Малкольма, он откровенно вялым жестом вскидывает пистолет, целясь, но выпущенная им пуля летит в спинку соседнего сидения. Малкольм вырубает маршала точным ударом по голове, а потом присаживается рядом и начинает шарить в его карманах.
Ключ находится быстро. Малкольм тянется им к замку наручников, но тут его запястье вдруг перехватывает чужая рука.Только теперь Малкольм позволяет себе взглянуть на Мартина Уитли. Впервые за десять лет он всматривается в его лицо и видит там дикий оскал загнанного зверя.- Кто бы ты ни был, - рычит отец, стискивая пальцы до будущих синяков. – Меня так просто не убить.Малкольм замирает, как пойманный в свете фар олень. Тупо застывает, чувствуя, как жёсткая хватка на запястье слабеет. Отец осоловело моргает, ещё не до конца усыплённый газом, но потом химия всё-таки берёт верх и он теряет сознание, заваливаясь набок.Ещё несколько секунд Малкольм заторможено рассматривает его, а потом вздрагивает, когда слышит рядом шаги.- Брайт? – ДжейТи склоняется над ним.- Всё нормально, помоги мне его поднять.Они отцепляют цепи от маршала и, кряхтя, поднимают бессознательное тело. Когда они, наконец, почти выпадают из дверей на улицу, наушник оживает.- Полиция будет через семь минут, - деловито сообщает Гил.- Нам хватит, - пыхтит ДжейТи.- Торопитесь, - Гил явно нервничает. - Я их задержу на пару минут, но времени в обрез.Вдвоём они аккуратно укладывают груз на заднее сидение машины Малкольма. Руки Мартина они связывают стяжками за спиной, а ноги оставляют скованными тюремными кандалами.Малкольм быстро стаскивает свою куртку и, свернув её несколько раз, подсовывает под голову отцу, осторожно поворачивая его так, чтобы он не упал во время езды.- Готово?- Да. Поехали.- Две минуты до приезда полиции, - у Гила раздаются какие-то посторонние шумы на фоне, похожие на шум поезда.Вдалеке уже слышно сирены. ДжейТи спешной рысью убегает к своей машине. Малкольм садится за руль и, коротко обернувшись, чтобы убедиться в сохранности груза, стартует с места. Они гонят по зелёным улицам проложенного маршрута и укладываются в таймер настолько красиво, что эту операцию должны будут внести в учебное пособие, как пример слаженной работы.Дани на грузовом транспорте встречает их в тоннеле. Там они загоняют машины в кузов и, наконец, позволяют себе вдохнуть. Грузовик трогается с места не спеша, Малкольм слышит, как хлопает дверь машины ДжейТи, когда тот выходит размяться и садится на пол грузовика.
- Третий этап ещё не закончен, так что не расслабляйтесь, - напоминает в ухе голос Гила. – Но, чтобы вы знали, вы молодцы.Малкольм включает свет в салоне и оборачивается назад, снимая очки. У него есть совсем немного времени для передышки, и он им пользуется, чтобы рассмотреть отца, которого не видел десять лет.
Кажется, тот почти не изменился. Только волосы и борода отрасли и поседели немного. Во сне лицо у него спокойное, даже умиротворённое. В голове сразу всплывает звериный оскал, который проявился во время захвата. Малкольм невольно вздрагивает. Так вот что видели несчастные жертвы Хирурга? Вот ту гримасу безжалостного хищника, который готов одним движением сломать им кости? Или, может, отец улыбался им так же ласково, как ему десять лет назад?Отец шевелится и тихо вздыхает, словно ему что-то снится. Малкольм встряхивает головой, отгоняя навязчивые мысли, возвращает очки на нос и отворачивается. Он не будет ничего вспоминать, это слишком опасно.
Слишком… просто слишком.Нью-ЙоркВерхний Ист-Сайд2010 год***Малкольм не может сказать точно, когда стал замечать за собой изменения. Просто в один прекрасный день он понял, что привык.
Привык заходить за красную линию, привык сидеть возле отца, привык позволять ему себя касаться и касаться в ответ. Он привык к руке на плече, к теплу возле бедра и к пальцам, чуть сжимающим колено. Он привык видеть отца вблизи. И однажды он поражается, насколько требовательно тянется следом за ускользнувшим прикосновением.Он не знает, замечает ли это отец. Наверняка замечает, потому что касается чаще, задерживает руку дольше. Малкольм знает, что нарциссичный психопат таким образом пытается надёжнее привязать его к себе, использует его эмоции против него самого.Малкольм не знает, в чём причина его собственных реакций. Может, в том, что мама так мало обнимает его, может, в том, что он почти ни с кем не встречается и не дружит. А может, он просто эмоциональный идиот.Ничего из этого не оправдывает того, что Малкольм чувствует щекотку и горячую тяжесть внизу живота, когда ладонь отца касается его. Он просто мерзкий извращенец, раз смеет ощущать подобное.Он пытается держаться и не приходит к отцу, когда приезжает в очередной раз на каникулы. Увы, его терпение рвётся на куски слишком быстро, и через несколько дней он уже виновато стоит у отцовской клетки и пытается оправдаться. Отцу не важно, отец улыбается ласково и с какой-то нежной осторожностью трогает его запястье, поглаживая выпирающую косточку большим пальцем, словно это он тут должен извиняться.
Это работает. Всегда, чёрт возьми, работает.Когда Малкольм заканчивает Гарвард, его привязанность начинает носить обсессивный характер. Он постоянно ограждает свои решения мыслью ?а что бы сказал отец?, он часто говорит с ним в пустой комнате и начинает разделять свой собственный разум на приобретённое и наследственное, отгораживая эфемерный образ, который мог бы быть всегда с ним рядом.Вскоре Малкольм заказывает свои первые фиксаторы, потому что девушка в ящике приходит в кошмарах всё чаще, а сами кошмары становятся всё агрессивнее. Потом он возвращается к своему детскому психологу и начинает пить таблетки.А однажды ему снятся чужие губы на его шее и мягкие пальцы, гладящие по груди. Они трогают, водят кончиками сверху вниз, прослеживая линии мышц, осторожно потирают возбуждённые соски, выбивая из его горла стон, и скользят по животу ниже, к самому паху, властно сжимая всей ладонью. Ему снится тяжёлое горячее тело, накрывающее его сверху, и еле слышное ?мой мальчик?, оседающее обжигающим влажным выдохом возле уха.Он просыпается с постыдно мокрым пятном на одеяле, загнанным тяжёлым дыханием и одной лишь мыслью, пульсирующей в голове - бежать. Он должен бежать как можно дальше, пока окончательно не сросся с этой больной фантазией.
Она похожа на язву, вечно сочащуюся, вечно гниющую и разрастающуюся всё дальше. Язву, стыдливо прикрытую тонким бинтом оправданий перед самим собой.Испуганный Малкольм отдирает присохший бинт со всей силы, по живому.Именно в то утро он решает поступать в Куантико и никогда больше не возвращаться в Клермонт.