3. Необходимый минимум. (1/1)
Вашингтон, округ КолумбияПенн-Квортер
2020 год***Малкольм сидит за кухонной стойкой у окна и гипнотизирует лежащий перед ним телефон. Голос Эйнсли в трубке усталый и тусклый. Малкольм испытывает острую потребность сказать ей, что ничего страшного не случилось, всё в порядке и так и будет, но он стыдится нелепо врать профессиональному репортёру без веской на то причины.
Поэтому просто сухо спрашивает:- Как всё прошло?- С твоей точки зрения, наверное, неплохо, - едко замечает Эйнсли. - Мне удалось его вывести. Материал получился неплохой. Правда, сначала он пытался извращать всё, что я говорю, но, когда потерял контроль, всё пошло гораздо проще.О, да, это хорошо знакомо. Пока Мартин Уитли чувствует себя хозяином положения, он будет вертеть тобой, как хочет, но стоит ему выйти из себя, и появляется хороший шанс заставить его делать то, что нужно тебе. Вся штука в том, что слишком мало людей в этом мире способны его настолько вывести, и Эйнсли определённо одна из них. Дело не только в родстве, дело в качестве человека, в его способности быстро ориентироваться в ситуации, так что Малкольм совершенно искренне гордится сейчас своей сестрой.- Значит, всё хорошо?- Не знаю, Малкольм, - она тяжко вздыхает. - Выглядело это жутковато.- Он – серийный убийца, Эйнс, - осторожно напоминает Малкольм.- Да, я знаю, просто… - сестра запинается, выбирая правильные слова. - Сопоставить в голове образ человека, который улыбался тебе, пел колыбельные и дарил книжки на Рождество с тем, что я увидела, достаточно сложно. Я так устала...- Тогда не буду тебе мешать, отдыхай.Но Эйнсли не спешит прощаться, она молчит с полминуты, а потом говорит:- Просто никогда меня больше о таком не проси.Малкольм знает, что виноват перед ней, что не имел права втягивать её, только, когда дело касается Мартина Уитли всё остальное почему-то летит к чертям.- Спасибо тебе, - только и может сказать Малкольм в ответ.Тишина в трубке повисает надолго. Малкольм не знает, что ещё говорить, как показать, насколько важно для него то, что сделала сестра, но та, похоже, не собирается больше обсуждать свою встречу с отцом и после долгой паузы говорит уже достаточно бодрым тоном:- Позвони маме.Малкольм возводит глаза к потолку.- Как только разгребусь с делами – обязательно.- Да, конечно, как всегда, - саркастично хмыкает Эйнсли.- Эйнс…- До связи, братишка, - не дожидаясь ответа, она обрывает звонок.Малкольм ещё долго сидит перед выключенным телефоном.
Ему вдруг нестерпимо хочется курить, такое было последний раз в университете.
Он с силой отталкивает от себя телефон и тот проезжается по столу до самого конца стойки. Малкольм наблюдает за тем, как блестящий корпус зависает почти на краю и сожалеет, что он не падает, разбиваясь об кафельный пол. Было бы забавно. Может, перестала бы преследовать полынная горечь во рту от постоянного вранья.Кажется, ему никогда не светит строить нормальные отношения хоть с кем-нибудь в этой жизни, потому что скрывать, юлить, недоговаривать и постоянно держать в голове умысел - становится навязчивой идеей. Малкольм боится, что больше не может по-другому, просто не умеет, даже если искренне кого-то любит.
Он не впервые боится себя. Ему уже приходилось ощущать страх, когда он очнулся от криков Гила, стоя над валяющимся в отключке Джоном Уоткинсом, и понял, что сжимает сломанной рукой окровавленную цепь, которой чуть его не убил. Он чётко помнит, как ошалело моргнул тогда, сознавая, что натворил, пошатнулся и отступил назад. Его будто парализовало осознанием, что если бы не резкий окрик, он бы так и не остановился.Теперь страх другой – не резкий, больно бьющий наотмашь, а скользкий и холодный, с тонким оттенком омерзения. Малкольму кажется, что он слышит шорох шевелящихся личинок в загноившейся ране. Он прижимает пальцы к вискам и зажмуривается, прогоняя отвратительное видение.Когда его отпускает, он поднимается из-за стойки, делает себе кофе и уходит в кабинет работать.К телефону он не прикасается до самого утра.Ленгли, округ ФерфаксШтат Вирджиния
2020 год***- Отличные новости! – ДжейТи возбуждённо взмахивает зажатыми в руке бумагами, врываясь в кабинет. Гил, Малкольм и Дани, сидящие у стола, оборачиваются к нему. - Хирург устроил дебош, и начальство больницы не намерено терпеть такие выходки. Его переводят в Райкерс.Малкольм проглатывает самодовольные комментарии на этот счёт и даже не смотрит на Гила с превосходством. Он выше такой мелочности. Вместо этого он протягивает руку и забирает у севшего рядом ДжейТи бумаги.- Что за дебош?В стопке оказываются подписные листы, выписка из личного дела, полицейский протокол и фото. Вот на них он и задерживается.- Массовая драка на групповой терапии. Много переломов и выбитых зубов, правда, психологу не повезло – останется инвалидом, - ДжейТи кисло дёргает уголком рта.- Что случилось? – спрашивает Гил, пытаясь через стол рассмотреть, что там у Малкольма в руках.
- Ослеп.- Чёрт…Малкольм пялится на фото человека с окровавленными бинтами на глазах и почти слышит мокрый чавкающий звук, с которым пальцы входят в глазницы. И крики. Человек должен сначала орать от боли, а потом отключиться. Мерзость.Воображение рисует фигуру отца, сидящего сверху на несчастном психологе и со звериным оскалом вдавливающего большие пальцы в кровавое месиво. Малкольм встряхивает головой.Он кладёт бумаги на стол перед Дани, а та подталкивает их Гилу.
- Всё не может быть идеально гладко, когда дело касается психов, - спокойно говорит она, стараясь не смотреть не фото.Малкольм наблюдает за тем, как морщится Гил, рассматривая бумаги, а потом сухо замечает:- Похоже, мой провокатор был слишком хорош.- Издержки в нашем деле всегда… тяжёлые, - Гил откладывает документы на край стола. - Приступаем к фазе два. ДжейТи – с тебя анализ местности и расписание, Дани – амуниция и оружие, а с тобой, Малкольм, мы должны составить детальный план без издержек.Благодарный за возможность переключиться, Малкольм воздевает вверх указательный палец.- Сразу должен озвучить две проблемы, - говорит он. - Первая…- Маршалы, - подсказывает Дани, и Малкольм коротко улыбается ей.- Точно. Их нельзя предупреждать, а значит, они попытаются нас убить.- Можем усыпить их, - предлагает Гил.
- Проблема номер два – транспорт, - поворачивается к нему Малкольм, тыкая пальцем в его направлении. - Если заключённый всего один и он особо опасен, тюрьма может выслать за ним закрытый вид транспорта. А там всего лишь два пути – крошечное окошко в кабине, которое закрывается изнутри, и дверь.Проще говоря, проблема номер два – одна большая задница, из которой можно выбраться только высокотемпературной сваркой. Или дисковой пилой.- Придётся брать на абордаж? – словно читает мысли ДжейТи. Малкольм протягивает руку и хлопает его по плечу за удачную идею.Гил недовольно цыкает.
- Я знаю, что вы все не любите маршалов, а Брайт – особенно, - взгляд в сторону Малкольма красноречиво напоминает о позорном факте в его биографии. - Но давайте обойдёмся без поножовщины. Если транспорт будет закрытым, постараемся выкурить водителя и закинуть шашку в окно.- Не факт, что нас не встретит торчащее оттуда дуло, - парирует Малкольм.- Я сказал, постараемся.- Издержки, Гил.Гил юмор не поддерживает и окидывает взглядом команду.- Ещё вопросы?- Если мы усыпим охрану, придётся выносить бессознательное тело, - произносит ДжейТи. - Это время.- Надо всё посчитать. Если так безопаснее, будем выносить. В конце концов, вас будет двое.- Босс, - ДжейТи ухмыляется. – Как это ты пропустишь вечеринку?- Кто-то должен координировать вас, детишки, - дёргает бровью Гил. - Что-нибудь ещё? – коллеги отрицательно качают головами. - Отлично. Вы двое – свободны, ты остаёшься здесь, доставай свой планшет, будем рисовать.Малкольм со вздохом тянется к своей сумке, выуживая оттуда планшет. Он предчувствует длинный рабочий вечер и не менее длинную рабочую ночь, что ни капли его не расстраивает.По крайней мере, сегодня у него не будет даже шанса увидеть сны.Вашингтон, округ КолумбияПенн-Квортер2020 год***Телефон звонит под утро, когда Малкольм заканчивает заваривать очередную чашку кофе и разглядывает выведенный на плазму маршрут перевозки ?груза?. Всё выглядит очень стройно и красиво, но Малкольма именно это и беспокоит, обычно такие стройные красивые планы рушатся громче всего.Он, не глядя, включает громкую связь, думая, что это кто-то с работы.- Какие-нибудь подробности?- Это из-за меня? – нервно спрашивает женский голос из динамика.Сначала Малкольм недоумённо застывает, потом бросает взгляд на телефон и соображает, кто звонит на самом деле.- Эйнс? – тупо переспрашивает он. - Ты звонишь в четыре утра.Но Эйнсли плевать, во сколько она звонит, её голос звенит от злости и страха.- Просто скажи, это случилось из-за того, что я ему наговорила? Ты этого добивался?Малкольму устало трёт лицо рукой. Хреново, когда втягиваешь в работу того, перед кем неизбежно приходится держать ответ.- Послушай, - начинает он. - Ты не можешь контролировать то, что делает…- Он выдавил ему глаза, Малкольм! – кричит сестра с каким-то пугающим надрывом. - Ты видел фото? Человек остался инвалидом, потому что я расстроила серийного убийцу!Ответственность за поступки, догоняющая трупным послевкусием совершённых ошибок – одно из самых тяжёлых последствий в их работе. Малкольму жаль, что пришлось окунуть Эйнсли в эту мерзкую маслянистую жижу, отмываться от которой придётся ещё очень долго. Он мог бы помочь ей, только вряд ли она примет эту помощь.- Ты не могла этого предвидеть, - безнадёжно пытается возразить Малкольм. - Никто не мог.Если опустить множество деталей – он сказал правду. Только кому нахер сдалась эта правда, когда перехлёстывают эмоции.- Ты мог! – обвиняет Эйнсли. - Ты знал, что так будет!Соблазн сказать, что он тоже не знал – велик, но Малкольм не поддаётся.- Я знал, что он, так или иначе, выйдет из себя, - аккуратно говорит он. - Но не предполагал, что настолько.Господи, какой бред. Предполагал, даже надеялся и на брифинге озвучил. Конечно, не влезая в подробности вероятных проявлений садизма от Мартина. Что не делает ситуацию проще.- А мне кажется, что ты врёшь, - голос Эйнсли опускается ниже, и Малкольм буквально видит, как она сжимает кулак до побелевших костяшек, выбирая куда бы ударить. - Ты изучал его всю жизнь, ты знаешь его лучше всех нас и ты ?не предполагал?!Последнее звучит с откровенной издёвкой. Малкольм прикрывает глаза, давя в себе волну подступающего усталого раздражения.- Я не могу всё знать.- А, может, тебе просто плевать? – холодно произносит Эйнсли. - И на этого парня, и на всех нас. Важна только твоя работа.- Ты знаешь, что это не правда, - вздыхает Малкольм.Сестра замолкает надолго. Слышно, как она выравнивает дыхание, чем-то шуршит и постукивает. Малкольм видит в своей голове, как она наливает в чашку кофе, стоя посреди белоснежной идеальной кухни.- Позвони маме, чёрт тебя дери, - с какой-то обречённой злостью говорит Эйнсли. - Она плачет каждый раз, когда заводит о тебе разговор.В виске начинает вдруг сильно колоть, будто иглой тыкают. Малкольм тихо шипит, потирая его пальцами, чувствуя, как на огромную кучу проблем вишенкой ложится ещё одна.
Эйнсли бесспорно права, он не может избегать маму всю жизнь, даже если отношения с ней не особенно складываются. В конце концов, Малкольм её любит. Хоть это и не мешает ему из раза в раз всё портить.- Я позвоню ей, - тихо обещает он, прекрасно зная, что в ближайший месяц это обещание точно не исполнит. - А тебе надо отдыхать.- Просто сделай так, чтобы нам не прислали твой гроб с флагом, - роняет Эйнсли с горечью.- Я же не на войне, - Малкольм позволяет себе короткий смешок. Ну, что за глупости. Флаг ему на гроб точно не положат, ещё и закопают под чужим именем.Эйнсли мнётся немного, словно не может решиться, а потом всё-таки отвечает:- Иногда мне кажется, что ты воюешь сам с собой. Рано или поздно это тебя догонит.В глубине души Малкольм не может с ней не согласиться.Нью-Йорклечебница тюремного типа Клермонт2009 год***Сегодня отец мрачный. Это заметно сразу, как только Малкольм заходит. Он не улыбается, как всегда, не шутит и не называет его ласковым ?мальчик мой?. Это задевает и неприятно царапает. До сих пор Малкольм и не задумывался, насколько зависим от таких мелочей.Завидев его, отец взмахивает рукой, и, не поднимаясь с койки, хлопает по ней, как бы приглашая. Обычно, следуя за эти жестом, Малкольм усаживается в углу клетки. Теперь же он словно чувствует грозовую тучу, и вопреки всем правилам плюхается на другой край койки, подтягивая под себя одну ногу.Секунду отец удивлённо смотрит на него, а потом взгляд его смягчается, он бледно улыбается и, наконец, говорит:- Рад тебя видеть, сынок.
- У тебя что-то случилось? – недоумённо хмурится Малкольм. Он придвигается чуть ближе, надеясь единственным доступным в таких условиях способом показать свою поддержку.- Да что тут может случиться? – отец растягивает губы в широкой улыбке, легкомысленно отмахиваясь. - Изо дня в день одно и то же.Малкольм качает головой. Хоть он и студент, но провести его таким сложно.- Ты не в настроении.- Я всегда не в настроении, просто скрываю хорошо, - раздражённо отзывается отец, тут же сбрасывая добродушную маску. – Как там твоя мама?- Как обычно, - пожимает плечами Малкольм.Он внимательно наблюдает за отцом, старается считать язык тела и понять, почему он сегодня такой?- Она говорит что-нибудь обо мне? - взволнованно спрашивает у него отец. - Хоть иногда?- Иногда, - послушно повторяет Малкольм. О том, в каком контексте она говорит он, конечно же, умалчивает.- А твоя сестра? – продолжает допытываться отец.Малкольм уже собирается отделаться дежурным ?она учится?, но потом понимает вдруг, в чём дело. Недавно крупный таблоид напечатал про маму большую статью, зацепив и её личную жизнь в том числе. Отец наверняка прочёл и теперь мучается от раненного самолюбия.- Спрашивает постоянно, куда я хожу, - отвечает Малкольм. - И почему её не пускают.- Может, стоит пустить? Ей было бы интересно, - отец воодушевлённо сверкает глазами, а Малкольм внезапно ощущает жгучий укол ревности.Он сразу подбирается и отрезает:- Мама не разрешит.- Тебе же разрешает, - отмечает отец, разглядывая его с интересом.- Я не спрашивал, - холодно цедит Малкольм.На лице отца расползается какая-то хищная улыбка.
- Мой мальчик, - он вытягивает руку, насколько хватает цепи, и кладёт свою ладонь на согнутое колено Малкольма. – Такой своевольный, я просто горжусь тобой.Малкольм чувствует странную щекотку в груди от этих мурлычущих интонаций. А тепло руки, лежащей на колене, вдруг растекается по коже дальше неспешными волнами.- Я... - он невольно облизывает пересохшие губы. – Я всегда такой, когда дело касается важных для меня вещей.Отец не убирает руку, тепло растекается дальше, захватывая всё бедро, перетекает куда-то в живот. Малкольм неловко ёрзает и только тогда отец, чуть сильнее сжав на секунду пальцы, отпускает его колено. Малкольм сразу накрывает колено своей рукой, чтобы перебить ощущение чужого тепла, всё ещё горящего отпечатком на коже даже сквозь ткань.Отец подаётся чуть вперёд и заглядывает ему в глаза.- Как твоя учёба? – спрашивает он своим обычным заботливо-участливым тоном.Малкольм несколько раз моргает, сбрасывая странное наваждение.- Семестр начинается через неделю.- Я снова долго не увижу тебя, - печально вздыхает отец, а Малкольм неловко вскидывается.- Я могу звонить. Или писать.- Я был бы очень счастлив, мой мальчик, - отец улыбается, на этот раз гораздо более искренне. - Ведь ты - моя единственная связь с внешним миром.Он снова тянет руку и касается теперь тыльной стороны ладони Малкольма, которая лежит на колене.- Я зайду ещё через пару дней, - отвечает тот, заворожено наблюдая, как чужие пальцы лёгким касанием проводят дорожу до запястья и чуть дальше. Он не отдёргивается, только смотрит, и, когда отец убирает руку, поднимает на него взгляд.В лице Мартина Уитли ему видится жадное внимание и какой-то пустой голод. Малкольму кажется, что он видит нечто потустороннее, проглядывающее сквозь маску идеального любящего отца, и это почему-то совсем не пугает.Малкольм поспешно сбегает из клетки, отговорившись кучей домашних дел.Всю обратную дорогу он прижимает пальцы к запястью в том месте, где его касался отец.