5. Свёртка. (1/1)

Ленгли, округ ФерфаксШтат Вирджиния

2020 год***Как только они приезжают в убежище и выгружают своего бессознательного пленника в заботливые руки подготовительной группы, Малкольма едва не отправляют в лазарет из-за поцарапанного уха, о котором он успел благополучно забыть. К счастью, удаётся отделаться только антисептиком и пластырем, которые почти насильно всучила ему Дани, прежде чем убежать по своим делам.Они все немного выдохлись, и у каждого свой способ привести себя в тонус. Дани, к примеру, сидит у техников, потому что там работает парень, на которого она положила глаз. ДжейТи пошёл перехватить сэндвич в автомате, а Гил занят оформлением бумажного протокола, одного из редких актов фиксации, которые всё-таки иногда нужны в их работе.Малкольм устало присаживается у стола, бросая на него бейсболку, очки и респиратор. Ему ужасно хочется в душ и выпить кофе, чтобы как-то собрать в кучу разбегающиеся мысли. Он примерно понимает, что будет дальше, они с Гилом даже набросали тезисно, как должно выглядеть общение, но такой стройный план на бумаге, в голове превращается в нервный хаос.

Малкольм волнуется. Вот на самом деле, не просто переживает о результатах операции, а волнуется перед встречей. В последний раз он волновался перед экзаменами в Куантико, и то, даже в половину не так сильно.Страх облажаться сжимает скользкими холодными руками желудок, так что при мысли о чём-нибудь посерьёзнее кофе, Малкольма начинает мутить. Он ничего не ел со вчерашнего вечера, но внутри будто камень лежит. Рядом хлопает дверь, Малкольм вздрагивает, поворачиваясь на звук, чтобы кривой улыбкой поприветствовать зашедшего напарника. Тот поднимает зажатый в руке пластиковый стаканчик, словно хочет сказать тост.

- Знаешь, что самое смешное? - ДжейТи подходит ближе и прислоняется бедром к столу, из его стаканчика заманчиво пахнет кофе. - Маршалы уже объявили на нас ориентировку. Так что, фактически, мы теперь такие же разыскиваемые преступники, как и твой папочка.- Боже, не называй его так, - морщится Малкольм с отвращением, отодвигаясь подальше. Напоминает о сексуальных ролевых играх, и ему это сейчас вообще не нужно.- А как ты его называешь? – любопытствует ДжейТи.- Доктор Уитли, - коротко отвечает Малкольм, усилием воли настраивая себя на рабочий лад. Запах кофе этому немного способствует.- Доктор… - передразнивает ДжейТи.- Что за ориентировка? Лиц они не видели, отпечатков тоже нет, - Малкольм решает отвлечь напарника от обсуждения своего отца. Не хватало ещё распыляться перед встречей.- Ага, как и номеров машин, - кивает тот. - Просто два сообщника. Один более крепкого телосложения, другой – мелкий дрыщ.О, боже, шутка юмора от детектива Трамела. Скорее вызывайте врачей.- Там точно не было написано ?толстый и тонкий?? – вздёргивает брови Малкольм.ДжейТи бросает в него перчаткой, а Малкольм смеётся, уворачиваясь.

Как раз в этот момент их находит Гил.- Прекратить детский сад, - командует он, и Малкольм, уже замахнувшийся, чтобы отправить перчатку обратно, послушно кладёт её на стол. - Давно ждёте?- Минут двадцать.- Как ?груз??- Пока в отключке, но уже на месте, - ДжейТи бросает на Малкольма короткий взгляд и кивает на тёмное стекло в стене справа. - Надёжно зафиксирован.Они по процедуре передали его с рук на руки, но, кажется, даже ДжейТи заметил, с какой осторожностью Малкольм обходился с отцом, словно боялся разбудить раньше времени.- Никаких приключений? – Гил останавливается рядом с Малкольмом и опирается рукой о спинку его стула.- Никаких, - ДжейТи качает головой. - Только ориентировка от маршалов.- Толстый и тонкий, - тихо произносит Малкольм, усилием воли не давая губам расползаться в улыбку.- О, заткнись, - беззлобно советует ему ДжейТи.Они ещё немного препираются на тему, кто и как будет выглядеть на доске почёта с надписью ?розыск?, но на самом интересном месте их прерывает щелчок двери. Внутрь заходит Дани, всё это время просидевшая с командой технического сопровождения.

- Сэр, кажется, он пришёл в себя.Все сразу обращают внимание на монитор, где видно фигуру сидящего за столом Мартина Уитли, который осторожно поворачивает голову из стороны в сторону, тревожно осматриваясь, и разминает пальцы рук.Ну, всё, пора.Волнение снова тошнотой стискивает внутренности, и пробирает холодом до кончиков пальцев. Малкольм чувствует себя дрессировшиком, готовящимся войти в клетку с хищником. Он делает глубокий вдох и рывком поднимается с места. Прежде чем он успевает сделать хоть шаг, Гил ловит его за плечо.- Ты готов?- Настолько, насколько это возможно, - не слишком честно отвечает Малкольм. Нет, он действительно готов броситься на амбразуру, но встретиться с отцом… к этому он никогда не бывал готов.- Хорошо, потому что у нас нет плана ?Б?.Признаться честно, эта операция с самого начала была сплошной катастрофой – без опций, вариантов и выбора. Малкольму просто всунули в руки папку с фактом необходимости достать недоставаемое в кратчайшие сроки. Конечно, у них нет запасного плана.- Я справлюсь. Нарциссу жизненно необходим кто-то, кто бы им восхищался, любил, ненавидел или боялся. Без разницы.- И что же ты из вышеперечисленного? – проницательно щурится Гил.Малкольм на секунду замирает, теряясь, а потом тихо вздыхает:- Наверное, всё сразу.- Брайт… - начинает Гил, но Малкольм не даёт ему продолжить.- Всё будет хорошо. Я знаю, что делаю, - он старается вложить в свою ободряющую улыбку как можно больше уверенности. - В конце концов, когда я вообще давал сбой?Он ещё ни разу не ошибался. Поддавался эмоциям, плевал на чужие чувства, неверно расставлял приоритеты, но никогда не промахивался. Обидно будет сделать это именно сегодня.Видно, что Гилу хочется сказать ещё очень много, он даже делает вдох, но потом передумывает и только кивает.- Удачи, малыш.- Спасибо, - мягко отвечает ему Малкольм. Он обводит коллег взглядом. - И чтобы никто не приближался к двери, пока я не выйду.- Даже если он будет душить тебя цепью? – вроде как в шутку, но с очень серьёзным лицом спрашивает ДжейТи.- На нём нет цепи, но да, даже, - Малкольм не шутит и не иронизирует, он предельно собран, серьёзен и рассчитывает, что воспринимать его будут так же. - Я – его единственная связь с внешним миром. Так всегда было и так должно быть и сейчас. Ясно?Коллеги только молча кивают, а Гил качает головой, присаживаясь на его место.Малкольм нацепляет на себя респиратор с очками и заходит внутрь. Сначала он попытается действовать кратчайшим путём. Вряд ли сработает, но попробовать стоит. Вдруг Мартин Уитли потерял хватку за десять лет?Отец сидит за столом в своей оранжевой робе, прикованный наручниками к стальным креплениям. Над ним висит лампа дневного света, перед столом ещё один металлический стул, а позади – огромное зеркало на стене. Всё, как в старой доброй полицейской комнате для допросов.Когда Малкольм заходит, а за ним захлопывается дверь, Мартин вздрагивает и резко поворачивается к нему. Он бы развернулся всем телом, если бы позволили наручники – жест получается откровенно нервный и злой. Малкольм чуть улыбается под маской и медленно подходит ближе, в островок освещения. Отец напряжённо следит за его движениями, наверняка пытаясь вычислить хоть что-то.Сердце Малкольма ускоряет ритм под этим долгим пристальным взглядом. Он так отвык находиться в центре внимания отца, что, даже такое враждебное, оно вызывает стайку мурашек по спине.Он прикусывает изнутри щеку, не давая старому монстру выползти из замурованной пещеры. Со скрипом отодвигает стул, садится и откидывается на спинку, рассматривая отца в ярком свете. Тот действительно почти не изменился, словно был не в заключении, а отдыхал на островах. Как ему удалось?

Тишину между ними уже можно резать ножом. Малкольм ждёт. Он никогда не нападает первым, а с таким опасным зверем и подавно не собирается. Наконец, Мартин не выдерживает.- Раз ты оставил меня в живых, то я тебе нужен, - говорит он, прищурившись. – Может, озвучишь уже?Малкольм лезет в карман куртки и достаёт оттуда подготовленный листок бумаги. Он разворачивает его, кладёт на поверхность стола и мягко подталкивает к отцу. Тот сначала смотрит недоверчиво, будто этот лист отравлен, но потом всё же придвигается ближе и пробегает глазами по написанному на нём имени.Малкольм замечает, как его бровь нервно дёргается. Всего лишь микро движение, однако, это говорит уже многое. Прежде всего – что лёгкого пути здесь не будет.Действительно, когда Мартин поднимает взгляд, на его лице выражение чистого недоумения. Фальшивого, как вся его жизнь.- Понятия не имею, кто это. Ты ошибся.Малкольм тянется к поясу, достаёт свою беретту и демонстративно кладёт руку с ней на стол.Отец коротко облизывает губы, поглядывая на пистолет, но лицо его не меняется. Увы, доктор Уитли ни хрена не потерял за десять лет. Умение держать лицо так точно.- Я действительно ничего не знаю.Уже понимая безнадёжность попытки, Малкольм всё же резким щелчком снимает предохранитель. Мартин дёргается, звеня наручниками, и выставляет раскрытые ладони, словно они могут его защитить от пули.- Подожди, подожди. Мне есть что предложить. Я не знаю этого человека, правда, но мы могли бы договориться, - он улыбается заискивающе, только Малкольм хорошо видит какая на самом деле бритвенно-острая эта улыбка. - Рыбак рыбака, м?Малкольм раздражённо скалит зубы под маской. Ему так хотелось обойтись без личного контакта, напугать посильнее, погрозить оружием и просто заставить отца делать то, что нужно. Но с ним никогда не бывало просто. А стрелять в колено или ломать челюсть рукоятью - не вариант. В первую очередь, потому что просто не сработает.Он со вздохом возвращает на место предохранитель и отправляет берету в кобуру на поясе. Отец наблюдает за этим с откровенным облегчением, даже улыбается немного.Когда Малкольм тянет с переносицы очки, отец начинает недоумённо хмуриться, а когда стягивает респиратор – его глаза изумлённо распахиваются.- Здравствуйте, доктор Уитли.Секунду Мартин хлопает глазами, осматривая его, а потом как-то неверяще и осторожно улыбается.- Малкольм! Мальчик мой, как я рад тебя видеть, - скорость, с которой он переключается в модус счастливого родителя, вызывает восхищение и даже некую зависть. - Как ты? Как мама?Малкольм сосредотачивается на своих движениях, аккуратно складывая очки на краю стола.- Цветёт и пахнет, - ровно отвечает он.- Чего не скажешь о тебе, - удручённо сообщает отец. - Выглядишь измотанным, твоё ухо…Малкольм досадливо морщится и дёргает головой.- Царапина. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, как я выгляжу.Всё сочувствие и участливость тут же покидают лицо Мартина Уитли. Взгляд его делается внимательным, почти ощупывающим, а Малкольму становится вдруг жарко.- Так, может, расскажешь мне, что происходит? – медленно произносит Мартин.- Я выкрал тебя во время перевода, - сообщат ему Малкольм и едва заметно ведёт плечом, чтобы освободиться от тяжести чужого взгляда.

Отец дёргает бровью.- Об этом я уже догадался.- Маршальская служба уверена, что это был спланированный побег, - продолжает Малкольм, рассматривая стену за ним. - Ты объявлен в федеральный розыск.Мартин сдвигается в сторону, явно пытаясь поймать фокус Малкольма и сосредоточить на себе его внимание. Но Малкольм безучастно переводит взгляд чуть дальше. Он может себе это позволить в такой относительно безопасной обстановке.- И зачем же тебе это понадобилось? – интересуется Мартин. - Если бы ты просто хотел освободить меня, очевидно, я бы здесь не сидел.Освободить? Боже, неужели он даже на секунду мог предположить, что Малкольм поможет ему бежать из тюрьмы? Какая ирония, Хирург так и не вырос из своих фантазий десятилетней давности.Малкольм даже позволяет себе улыбнуться уголком рта, зная, как это всегда бесило отца.- Мой вопрос не изменился, - он, наконец, встречается с ним глазами. - Николас Эндикотт. Всё, что ты о нём знаешь.Мартин подозрительно щурится.- Мой ответ тоже. Если я не знал о нём ничего под дулом пистолета незнакомца, то сейчас тем более.Резонно, только не в их случае.- Ты всё усложняешь, - вздыхает Малкольм.- Ну, здесь я не одинок, - иронично бросает Мартин.

Эту игру в стрелочника Малкольм просёк уже давно. Перебить её можно только фактами, прямыми и крепкими, как корабельный гвоздь.- Я знаю, что Эндикотт хлопотал о твоём переводе в Клермонт, - он лениво откидывается на спинку стула. - Почему?- Понятия не имею, о чём ты, - отец невозмутимо пожимает плечами.Малкольм продолжает:- У тебя с ним договор. Что такого ты о нём знаешь?Отец молчит недолго, рассматривая его, а потом снова делает участливое лицо и спрашивает:- Как твои кошмары, Малкольм? Прекратились?Малкольм хмурится.- Причём здесь это?- Не ответишь на мои вопросы, я не отвечу на твои, - чуть разводит руками Мартин, насколько позволяют наручники.- У нас не бартер.- А что же, мальчик мой? – эта приторная патока в голосе и всезнающая улыбка, чёрт, как же Малкольм её ненавидит. - Если у тебя были вопросы, почему ты просто не позвонил? Почему не пришёл ко мне? И зачем подослал сестру? – дешёвая краска дружелюбия сползает с Мартина, остаётся только острая издёвка. - Ай-яй-яй, Малкольм, брешь за брешью, как неаккуратно, - он склоняется вперёд, прожигая взглядом. - На кого ты работаешь?Малкольм давит инстинктивный порыв отклониться назад, уступить и взять тайм-аут. Он не ожидал, что отец так быстро раскусит его связь с Эйнсли. Отвык за долгое время оценивать противника, как равного, и глупо попался.- Это не должно тебя волновать, - холодно отвечает он.А отец снова возвращается к своей выцветшей маске. Малкольм наблюдает за этим почти с восторгом, как будто смотришь на то, как кот прячет острые когти в мягкой лапе, мгновенно превращаясь в милого домашнего любимца.- Меня очень волнует твоя жизнь, мой мальчик. Так как твои кошмары?Малкольм колеблется, прежде чем всё-таки уступить. Ему нужен тесный контакт.- Как прежде.Мартин жадно сверкает глазами, придвигаясь чуть ближе, почуяв возможную слабость:- Ты ходишь к психотерапевту?- Я… - Малкольм прячет глаза. - Я лечусь.Если только таблетки и йогу можно назвать лечением в его случае. И восемнадцать рабочих часов в сутки.- Очень жаль слышать, что ты страдаешь.- И кто же в этом виноват? – смешок выходит не ироничным, а, скорее, печальным.- О, перестань перекладывать на меня то, что ты сам с собой творишь, - Мартин делает скучающую гримасу. - Например, доканываешь себя дурацкой работой.- Я помогаю людям, - с вызовом бросает Малкольм, встречаясь с ним глазами.- И убиваешь себя, - твёрдо говорит Мартин. - А потом так удобно всё спихиваешь на меня. Это только твой выбор.Выбор, ответственность. Вина.Вот оно. Маленький острый крючок, заброшенный в слабое место, цепляющий незажившее мясо, поначалу вроде бы бескровно, но очень болезненно. Сукин сын.Малкольм чувствует, как начинает выходить из себя.- Единственный выбор, о котором я жалею - что не ушёл из твоей клетки раньше, - цедит он сквозь зубы.- Ну, кого же ты можешь за это винить? – Мартин иронично склоняет голову набок.- Только себя, - соглашается Малкольм. - Поэтому мы оба здесь, и мой вопрос не изменился – Николас Эндикотт.- Это был не вопрос. И я всё ещё понятия не имею, о ком ты.Такая непробиваемость Малкольму пока не понятна. Что же сделал для Мартина Эндикотт или наоборот, что говорить об этом настолько страшно?- Ты так боишься его? – бросает он пробный камень.Отец морщится недовольно:- Я мало кого в этой жизни боюсь.- Меня ты тоже боишься, - продолжает Малкольм, кожей чувствуя, что схватился за нужное.- Прости?- Боишься, что я уйду, - он демонстративно смотрит в сторону выхода. - Закрою дверь и забуду про тебя снова, а ты отправишься в Райкерс, как и должен.- Я тебе слишком нужен, - немного поспешно говорит отец.Конечно, нужен. Охренеть как нужен, и, как только он это поймёт, им всем крышка.- Без информации ты бесполезен, - фыркает Малкольм. - Я спрошу ещё раз – что ты знаешь про Николаса Эндикотта?Он наклоняется вперёд, упираясь рукой в стол, пристально всматривается в лицо Мартина, ловя малейшую тень в его глазах. Ну, давай, скажи мне хоть что-нибудь.Тот молчит, постукивая пальцами по столу, явно что-то для себя решая, а потом говорит совсем тихо:- Что тебе не стоит произносить его имя вслух, сынок.- А то что? - криво улыбается Малкольм. - Он появится прямо здесь в пентаграмме и клубах дыма?Но выражение лица у Мартина предельно серьёзное, даже немного напуганное, словно он только что случайно выдал государственную тайну.- Ты даже близко не понимаешь, о чём говоришь.- Так просвети меня.Малкольм пережимает. Он видит это ещё до того, как заканчивает свою насмешливую фразу. Отец закрывается, заползает в свою излюбленную раковину холодного участия.- С каких пор ФБР занимается такой крупной рыбой? – как бы между делом интересуется он.- Кто говорил про ФБР?- На кого ты работаешь? – настойчиво спрашивает Мартин.- Расскажи мне про Эндикотта, - упрямо повторяет Малкольм, надеясь, что всё же удастся вернуться в нужный настрой.

- Поверь, мальчик мой, я спасаю твою жизнь, - Мартин качает головой, а это его обыденное ?мальчик мой? будто проводит мягкой кисточкой по коже.Малкольм ведёт плечами, сбрасывая ощущение, и сцепляет перед собой руки в замок.- Кого ты убеждаешь этой чушью? Скажи мне всё, и я смогу сделать так, что ты не попадёшь в Райкерс.Отец улыбается с такой нежностью, что Малкольма немного берёт оторопь от резкой смены декораций.- Ты не слышишь меня. Можешь отправить меня в Райкерс, просто не лезь в это.Значит, он настолько сильно завязан с Эндикоттом, что даже перспектива общей тюрьмы пугает его меньше. Такого Малкольм не ожидал, он привык, что отец всё контролирует, привык лавировать и играть, а теперь, столкнувшись с настолько откровенным признанием в собственном бессилии, даже несколько теряется.Но потом он решает, что это тоже может быть маской, поэтому не стоит отходить от выбранной линии.Малкольм откидывается на спинку стула, проходится взглядом по Мартину снизу вверх и лениво замечает:- Признаться, я думал, ты умнее.- Что? – тот удивлённо моргает.- Отказаться от шанса выйти на свободу только потому, что ты боишься какого-то парня?Отец хмурится недоверчиво:- На свободу?- Относительную, - пожимает плечами Малкольм. - Ты же не думал, что я просто допрошу тебя и верну ?на место?? – он коротко улыбается. - Почему ты так боишься Эндикотта?Тактика даёт некоторые плоды – отец закатывает глаза и хмыкает.- Я боюсь за вас, за твою сестру и мать, - поясняет он. - Это может их затронуть.- В моих силах оградить их.- Ты просто не понимаешь. У этого человека везде есть щупальца.О, наконец-то они подобрались к сути.- Не везде, - отвечает Малкольм, жестом обводя место вокруг себя.Мартин следит за его рукой, задумчиво кусая нижнюю губу.- На кого ты работаешь? – он подозрительно сужает глаза, разглядывая Малкольма чуть более пристально, чем раньше.

Малкольм снова уступает. Он должен дать отцу уверенность и гарантии защиты.- Скажем так, здесь наименее вероятное место, в котором могут быть щупальца чиновника. Любого.Мгновение отец непонимающе смотрит на него, а потом его лицо расплывается в ядовитой усмешке.- Боже, Николас досадил разведке? – восклицает он, хлопая ладонью по железному столу. - Мальчик мой, я так горжусь тобой! Я думал, твой потолок – серийные убийцы.Малкольм отодвигает подальше тёплое чувство от прозвучавшей похвалы.- У меня нет потолка.- Конечно, - кивает Мартин. - Ты же мой сын.

Улыбка его становится самодовольной. И прежде чем их разговор утечёт в другое, привычное отцу русло, Малкольм решает сменить тактику.Он придвигается ближе, вглядываясь Мартину в лицо, и кладёт свою руку так, что она почти задевает его ладонь.- Так расскажи мне то, о чём я прошу, - горячо шепчет Малкольм. - Пожалуйста.Отец подаётся к нему, но потом видимым усилием заставляет себя остаться на месте.- Прости, но нет, - он качает головой. - Я не могу.Да твою же мать.Малкольм отодвигается, чувствуя, что лицо уже не держит и на нём отражается всё его разочарование. Он закрывает глаза и устало трёт веки пальцами.Чёртов упрямец, зачем ты нарываешься?- Ты ведь понимаешь, что я больше не вернусь? – спрашивает он с досадой. Ему хочется схватить отца за ворот и встряхнуть так, чтобы зубы клацнули, чтобы вбить, наконец, ему в голову, как на самом деле важно то, что они здесь делают.- Сынок… - успокаивающе тянет Мартин, но Малкольм отказывается его слушать.- Посмотри на себя, - у Малкольма вырывается сухой и злой смешок. - Во что ты превратился? Страх сделал тебя жалким.- Это страх за тебя! – вскидывается Мартин.- Да тебе плевать на меня! – повышает голос Малкольм.И крупно вздрагивает, когда отец вдруг скалится и с силой бьёт кулаком по столу.- Мне никогда не было плевать на тебя! – взгляд у него тёмный, обжигающий, почти безумный. - Это ты ушёл и бросил меня на десять лет!- И не жалею! – яростно шипит Малкольм, понимая, что стремительно теряет контроль и над собой, и над ситуацией. Единственное его желание сейчас – встать и уйти, хлопнув дверью, но он вынужден сидеть здесь, методично раздирая в кровь уже, казалось бы, зажившие раны.Похоже, отец это тоже понимает, потому что сразу успокаивается и становится даже каким-то довольным.- Жалеешь, - он заметно расслабляется. - Я вижу, как ты смотришь, как держишь себя, чтобы не прикоснуться, - бросает взгляд на стол, и Малкольм вдруг замечает, что его рука лежит непозволительно близко к месту, где прикован отец. - Ты хочешь, чтобы всё было, как раньше, мой мальчик.

Малкольм спешно убирает руку, но уже ничего не поделать, он потерял инициативу.- Хочешь сесть рядом и помолчать, - продолжает Мартин своим ласковым мурлычущим тоном. - Хочешь, чтобы я положил тебе руку на плечо и успокоил тебя. Ты так нуждаешься в этом.

Тонкая щекотка невесомым пёрышком проходится под кожей. Малкольм трясёт головой, как промокший пёс.- Глупости.- Посмотри на себя, - возвращает ему выпад отец, с таким искренним состраданием, что не поверить ему просто невозможно. - Я уверен, тебя мучают головные боли и бессонница, тремор никуда не делся, и кошмары…Малкольм закрывает глаза, длинно выдыхая. Он будто возвращается на десять лет назад, в клетку, в болото из сладкой патоки и ласковых прикосновений, в паутину, из которой нет выхода.- Но ты сам всё разрушил, - голос отца неуловимо меняется, становясь жёстче. - Ты ушёл и никого не можешь за это винить. Во всём виноват только ты.Последняя фраза почти бьёт наотмашь.- Хватит, - тихо просит Малкольм, сосредоточенно глядя на свой сжатый кулак. Ему нужна точка опоры, иначе его сейчас просто снесёт. Совсем, казалось бы, забытая, наглухо запертая часть него уже царапает когтями дверь и просится наружу, готовая ползать на брюхе за одно доброе слово.- Дай мне руку, малыш, - отец снова говорит спокойно и ласково, заманивает на чёрное мелководье, где уже не видно грани глубокой воды. - Просто протяни мне руку, как я всю жизнь протягивал тебе. Не отталкивай то, что тебе так нужно.Но Малкольм больше не испуганный ребёнок, который ведётся на ласку и манипуляции. Он буквально вырывает себя из этого гипнотического потока ретроспектив.

- Я сказал, хватит! – рычит он, вставая. Стул с грохотом падает за спиной.- А то что, Малкольм? – отец иронично поднимает брови. - Разозлишься и хлопнешь дверью? Ты не для этого меня сюда привёз.Малкольм громко и загнанно дышит. Он делает шаг к столу, склоняется над ним, опираясь ладонями, нависает над отцом, давая себе преимущество, чтобы усилием вытолкнуть нужные слова.- Ты никогда меня больше не увидишь, - выходит тихо, немного сдавленно, но, похоже, этого достаточно, чтобы заронить в Мартине беспокойство.- Мальчик мой… - он пытается вернуться к своей размеренной мягкой манере говорить, но Малкольм не даёт ему больше ни единого шанса.- Никогда. Запомни, - он бьёт ладонью по столу в такт коротким рубленым фразам, стискивает зубы от злости на себя. - Ни меня, ни Эйнсли, ни маму, никого! Ты даже свою камеру в Клермонте не увидишь!

- Послушай, мы могли бы... - насторожено подаётся к нему отец, инстинктивно протягивая скованную ладонь, зависшую в десятке сантиметров от его руки.- Ты сгниёшь в тюрьме, забытый всеми, как того и заслуживаешь, - жёстко говорит Малкольм, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы лица. - А в моей памяти ты останешься жалкой тенью человека, которым когда-то был!Он хватает со стола свои вещи и разворачивается, направляясь к двери. Дужки очков жалобно хрустят в сжатом кулаке.- Малкольм, остановись! – зовёт из-за спины отец.Малкольм останавливается. Он замирает, стоя к Мартину спиной, и только поворачивает голову вбок, чтобы его было лучше слышно.- Ты до сих пор не понял? Ты здесь не главный, - он берётся за ручку двери и со щелчком поворачивает её. - Прощайте, доктор Уитли.- Малкольм, ты не можешь! – кричит позади отец, в его голосе такое отчаяние, что у Малкольма на мгновение появляется острое желание вернуться, которое он безжалостно стирает в пыль. - Малкольм Уитли, стой немедленно! Я всё ещё твой отец!Он захлопывает за собой дверь с гулким грохотом, прислоняется к ней спиной, тяжело дыша. Малкольм обводит комнату невидящим взглядом и только через добрый десяток секунд замечает посторонних. Внезапно он чувствует себя обнажённым перед любопытной толпой - правая рука отчётливо и мерзко дрожит, он весь взмок от напряжения, а в ушах начинает шуметь.- Брайт? – осторожно зовёт его Дани.Малкольм дёргает головой. Нет, пожалуйста, не сейчас.- Мне нужен воздух, - хрипло бросает он и выходит в коридор.Улица встречает его прохладным ветром и ночной тишиной. Он опирается о бортик балкона и свешивает голову, пытаясь расслабить ноющую шею. Трясущейся рукой он вцепляется в бетонный выступ, чтобы хоть как-то её затормозить. Эта бесконтрольная дрожь бесит больше всего.Через несколько медитативных вдохов и выдохов ему становится чуть легче. Ветер обдувает разгорячённую кожу, где-то на соседнем балконе неистово поёт сверчок, а деревья в сквере неподалёку шумят листьями. Всё это ненадолго дарит обманчивое ощущение покоя.Шаги Гила он слышит ещё с конца коридора. Когда тот подходит и становится рядом, Малкольм говорит, не поворачивая головы:- Никто не обещал, что будет легко.Гил хмыкает.- По-моему, это был провал.- Нет, - качает головой Малкольм. - Я спровоцировал его.- А он - тебя.Резонно. Немного обидно, но отрицать тут нечего. Малкольм знал, чем это может кончиться, поэтому послушно кивает.- И он меня. Но теперь он пойдёт на контакт.- Уверен?

- Оставим его на ночь, пусть поварится в своих мыслях. Завтра он будет готов.- А ты?Малкольм удивлённо поднимает брови:- А что я?Гил смотрит на него исподлобья одновременно укоризненным и встревоженным взглядом.- Ты лицо своё не видел, когда вышел оттуда.- Обоюдоострое оружие, Гил, - отмахивается от него Малкольм. - Без этого никуда.Он искренне надеется, что ранил Мартина так же больно, как тот ранит его своими ласковыми словами.- Хотелось бы обойтись.Малкольм слабо улыбается и похлопывает Гила по плечу.- Прости. Обещаю, завтра он будет сговорчивее.- Надеюсь, - твёрдо говорит Гил. - Потому что с тебя хватит.- О, перестань… - начинает спорить Малкольм, но договорить ему не дают.- Завтра твоя вторая и последняя попытка, - отрезает Гил безапелляционно. - Если не согласится, к нему пойду я.Малкольм тихо фыркает, пойдёт он, как же.- Он не станет с тобой говорить.- Тогда отчитаемся о проваленной операции, - заявляет Гил, а Малкольм удивлённо таращится на него, не понимая, с каких пор они стали сознательно проваливать операции. Но Гил выглядит настолько расстроенным и взволнованным, что его даже подкалывать не хочется.Поэтому Малкольм ободряюще улыбается и сжимает его плечо.- Всё получится, - говорит он, стараясь вложить в свои слова как можно больше позитивного настроя. Частично он убеждает и самого себя.Всё получится. Не может не получиться, профиль слишком точен.- Малыш, я тебе верю, - вздыхает Гил. - Просто не хочу, чтобы ты пострадал.Обычно в таких случаях Малкольм говорит ?я в порядке? и уходит. Его привычная мантра для себя и окружающих. Но в этот раз он вымотан так сильно, что уже не в состоянии всё тащить в одиночку.- Я уже давно пострадал, - тихо отвечает он. - Ещё двадцать лет назад.Сломанное внутри срослось криво и уродливо, образуя новые изъяны и пороки, превращая когда-то стройный разум в изъеденный термитными лабиринтами конгломерат из страхов, комплексов и несвойственных здоровому человеку реакций. Иногда Малкольм пытается распутать что-то, иногда у него даже выходит. Сейчас же ему просто хочется выключить свой мозг хоть ненадолго.Гил некоторое время молчит, стоя рядом и глядя куда-то в тёмное небо. Потом он отстраняется от балконного бортика и слегка приобнимает Малкольма за плечо, поддерживая.- Постарайся немного поспать, хорошо?Тот улыбается и шутливо отдаёт честь.Вашингтон, округ КолумбияПенн-Квортер2020 год***- Найди меня, - шепчет девушка в ящике. – Найди меня. Помоги мне.Она стоит посреди комнаты, её кожа кажется синей в лунном свете, а мокрые волосы облепляют размытое дымкой лицо.- Найди меня, он знает, где я. Он всегда знает.Тёплая рука ложится на плечо. Малкольм вздрагивает и поворачивает голову, встречаясь взглядами с отцом.- Правда, она красивая? – улыбаясь, спрашивает тот.Эта добрая ласковая улыбка уже клеймом отпечаталась на сетчатке глаз Малкольма. Даже закрывая глаза, он видит её, словно большого чеширского кота из сказки.- Где она? – спрашивает Малкольм у отца.Тот загадочно качает головой.- Там, где и должна.- Когда ты убил её?- Она была особенной, - мечтательно отзывается Мартин.- Почему? – Малкольм взволнованно подступает ближе к нему.Но отец только смотрит на него с нежностью и продолжает улыбаться.- Ты тоже особенный, - рука скользит на шею, чуть сжимая, зарывается пальцами в волосы на затылке. – Забудь о ней хоть ненадолго.- Папа? – задушено выдыхает оторопевший Малкольм. Он так отвык от прикосновений, что ему кажется, будто тепло чужих рук немного жжётся.- Тебе нужно отдохнуть, мой мальчик, ты так устал.Отец притягивает его ближе, позволяет уткнуться лбом в своё плечо. Ласковая рука гладит по спине вдоль позвоночника, рисует небольшие круги на пояснице, другая ерошит волосы, массируя пальцами затылок. Малкольм прикрывает глаза и расслабляется. Как же долго он ждал, как сильно ему это было нужно.- Никто больше не заберёт тебя у меня, - голос убаюкивает, растекаясь мёдом по взвинченным нервам. - Даже ты сам.Горячее дыхание скользит по шее, кожа покрывается мурашками, Малкольм невольно прижимается теснее, позволяя обвить себя руками, прижать ближе к тёплому телу. Это так приятно – опереться, наконец, на кого-то, кто сможет удержать, не уронив, не расплескав на землю. Малкольм дышит размеренно, позволяя своему разуму раствориться в ситцевой лёгкой дымке, уплыть подальше от всего.И вдруг острые зубы впиваются в его шею, в том месте, где она переходит в плечо. Боль пронизывает до кончиков пальцев, тело инстинктивно дёргается, отшатываясь, но его не пускают, сжимают в стальной хватке, словно тисками, выдавливая воздух из лёгких.Малкольм хрипит, пытаясь вырваться, пальцы бессильно цепляются за складки мягкого кардигана. Ему кажется, что из него пытаются вырвать кусок плоти. Зубы на шее сжимаются сильнее, как будто удерживают бьющуюся в предсмертной агонии добычу.Кожа расходится, по плечу струйками течёт кровь. Малкольм рвётся прочь что есть сил, в попытке освободиться, оставив зверю мясо, которое он так вожделеет.

Ну же, ещё совсем немного.Тело поддаётся, с отвратительным мокрым хрустом что-то отрывается в плече, обжигая нестерпимой болью, словно обливает кислотой всю спину. Малкольм высвобождается из стальных объятий, делая по инерции несколько шагов назад, спотыкается обо что-то и падает на спину.Зверь нависает над ним, сияя зелёными глазами. Тяжёлая лапа ложится на грудь, прижимает к ледяному полу, а оскаленная морда, полная острых блестящих клыков, приближается к лицу. Кровь смешанная со слюной капает на щеку, зверь рычит, наступая другой лапой на дрожащую правую руку.Это конец, думает Малкольм, глядя, как чёрный дым завитками парит над топорщащейся шкурой зверя. Пускай тогда будет быстрее.Малкольм отворачивается, подставляя горло. Он видит девушку из ящика, которая лежит рядом и протягивает к нему руку, касаясь испачканной щеки.- От него не сбежать, - шепчет она.Когда клыки входят в гортань, разрывая ткани и дробя хрящи, Малкольм просыпается.Боль от фантомных ран преследует его до самого утра.