ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Драгунский офицер (1/1)

ЧАСТЬ ВТОРАЯВАЛЛЕВИДА17 мая 1804 года, четверг—?Майор, вы уверены, что хотите переводиться именно сейчас?Пожилой полковник привычно прилаживал к обрубку деревянную ногу, спиной опираясь о стол посреди офицерской палатки.—?Фактически полк на вас. Куда я, с такой ногой, если будущий император решит пересечь Ла-Манш и начать высадку десанта в ближайшее время? Это на лошади я?— ?бог?.Майор усмехнулся, скользя чуткими пальцами по лицу перед бритвой, нащупывая щетину: зеркалами он не пользовался принципиально.—?Меня тоже не прельщает идти в атаку на своих двоих, я не пушечное мясо. Тем более, в гренадерском полку* при моем звании я бы командовал полком уже не номинально, как здесь.—?При вашем рвении и отваге, уже через пару боев вы и так получите звание полковника. Вспомните, в Египте вы начинали с обычного прапорщика.—?В войне есть свои плюсы,?— майор ухмыльнулся, стирая остатки мыла с лица влажным полотенцем, затем пригладил пальцами волосы на косой пробор и надел очки. —?Думаю, мой перевод в ?Les ?ternels?**?— лишь вопрос времени. Если бы не предстоящее в столице, я был бы уже далеко отсюда.—?Не могу осуждать, человек всегда ищет, где лучше, особенно такой честолюбивый, как вы. Но мне будет не хватать вас. Вы?— отличный помощник, да и драгуны*** Вас любят.—?Еще раз спасибо за отличные рекомендации, мсье.—?Да у вас и без них были все шансы. Один послужной список чего стоит. Может быть, и к лучшему, что генерал вернулся в Париж, а мы еще два года жарились возле Нила. По крайней мере, для вас.—?Да, и мне удалось совратить неприступную племянницу муллы.—?А что потом с ней сталось? Совесть не мучает?—?Это война, господин полковник,?— майор усмехнулся:?— без жертв никак. Зато вы теперь одной ногой в Египте.Расхожая шутка про потерянную в Египте ногу полковника вынудила того улыбнуться.—?Ладно, я на стрельбище,?— завершил беседу полковник, встал и, хромая, подошел к выходу.—?Сегодня опять новые рекруты?—?Да. А вы погоняйте старичков.—?Слушаюсь, мсье. Но пока немного погоняю Адель.—?Все забываю спросить, почему вы не купили уже подготовленную и постарше? Фланкеры**** боятся к ней подходить.—?Ну, пусть обхаживают Инцитата,?— рассмеялся майор. —?А я люблю молоденьких и с характером, их приятно строить под себя.Был май 1804 года. Гарнизон общей численностью более тридцати тысяч солдат был расквартирован между четырьмя городами?— Дёнкеркеном, Кале, Сент-Омером и Булонь-сюр-Мер. Первоначально главный штаб располагался в Сент-Омере, но сейчас, по приказу Наполеона, главнокомандующий Сульт***** перенес основной штаб в Булонь, как в более стратегически важную точку. Полевые лагеря бивуачного типа****** были разбиты в предместьях городов для подготовки большого потока рекрутов и для учений уже действующей армии. Драгунам предстояло быть в авангарде в этой войне, потому на них лежала большая ответственность: места для лошадей на кораблях не было, и добыть их себе драгунам предстояло уже на территории Британии.Двухлетку Адель майор купил совсем недавно. Согласно требованиям устава для гренадерских полков, лошади у всех должны были быть вороные. Нервная и пугливая, как все обладатели этого благородного цвета, она еще недостаточно хорошо привыкла к нему, потому на учения офицер все так же выезжал на игреневом андалузце Инцитате, а молодую кобылку объезжал в окрестностях лагеря в свободное время?— с раннего утра и вечером, перед отбоем. Часик-другой ежедневного общения с животным шли на пользу, потому в новый полк майор собирался прибыть уже на уставной лошади.Утро было на редкость пасмурным. Позволив Адели вначале выпустить пар десятиминутным галопом, драгун шел по перелеску легкой рысью уже далеко за пределами лагеря. Лишь поднимавшийся в тяжелое небо дым говорил о том, что тот неподалеку. Адель нервно вздрагивала ноздрями, грызла удила и косилась, словно чуя грозу, и лишь осторожное натяжение уздечки, легкие похлопывания по шее и ласковый голос сдерживали ее от того, чтобы не понести. Прогулка перед учениями помогала собраться с мыслями. Без пяти минут гренадер был полностью погружен в себя и практически не обращал внимание на происходящее вокруг, однако его привлек какой-то странный шум, возня и крики впереди. Отпустив поводья и слегка тронув Адель пятками, он, наконец, дал желанную свободу молодой кобылке. В несколько секунд он преодолел это расстояние и поравнялся с группой солдат, которые и производили весь этот шум. Офицер резко натянул поводья. С недовольным ржанием Адель привстала на дыбы. Да, ему нравилась эффектность.Вблизи можно было хорошо разглядеть происходящее: шестеро солдат-пехотинцев избивали своего же. Он уже не сопротивлялся, а просто лежал на земле и прикрывал голову руками. Разметавшиеся по траве длинные, пепельные волосы напоминали утреннюю росу.—?Отставить!Внезапное появление офицера в месте, где их никто не должен был застать, а также его резкий оклик ввели солдат в замешательство. Они тотчас прекратили свое занятие и вытянулись по струнке.—?Что здесь происходит?—?Господин майор, мы поймали дезертира,?— отрапортовал ему унтер-офицер, щелкнув каблуками. Он выглядел еще более обескураженно.—?Это похвально. Но по какому праву вы устроили произвол?По большому счету, офицеру судьба солдата-дезертира не его полка была безразлична, но самосуд был вопиющим нарушением воинского устава. Такое необходимо было пресекать на корню.—?Пусть им занимаются жандармы, а если его вина будет доказана?— военно-полевой суд. То же, что вы себе позволяете, дает мне право сообщить об этом вашему непосредственному начальству. Кто ваш командир?—?Капитан Эллис Алькан, мсье.—?В таком случае, почему этот солдат до сих пор здесь? Поднимите его! Капитан уже знает о его бегстве?—?Да, господин майор. Это он приказал нам поймать дезертира и срочно доставить к себе.Двое солдат бросились выполнять приказ офицера. Отлепив его руки от лица, подняли солдата-дезертира под локти и подвели к всаднику. Это был юноша лет на пять-шесть моложе самого драгунского офицера. Светлые волосы его, длиной чуть ниже плеч, уже были слегка тронуты сединой, отчего серебрились, словно нимб, даже сквозь комья грязи и травинки, которые в них запутались. Большие серые глаза, один из которых уже заплыл от кровоподтека, с упрямым бесстрашием смотрели прямо на офицера. Он едва держался на ногах, солдатская форма была расстегнута, вымазанная рубашка выбилась из-под пояса, рассеченные губы кривились от боли, по подбородку стекала струйка крови. Разбитое лицо не скрывало того, что он был красив: тонкие черты выдавали в нем породу, изящные кисти лишь подтверждали это.—?Почему же, черт возьми, вы довели его до такого состояния, что он уже не в состоянии передвигаться самостоятельно?—?Он оказал сопротивление, господин майор.—?Шестерым солдатам? —?хмыкнул Гилдиас, ощупывая юношу взглядом.?Знатно отделали… —?подумал всадник, представляя лицо солдата без следов побоев. —?Надо бы мне самому им заняться, может, поживет еще немного. Если я захочу?.Вынужденная стоять на месте, Адель гарцевала под своим хозяином. И без того высокий, офицер возвышался над группой солдат, как великан, ежеминутно грозясь расшвырять их по сторонам, если хоть на мгновение ослабит контроль над лошадью.Вполне вероятно, что этот симпатичный, изнеженный мальчик не выдержал тягот солдатской жизни и потому сбежал. Майору стало жаль солдата, но лишь как произведения искусства, а полевой суд в военное время очень суров, расстрела не избежать. В уставе была оговорка, которая позволяла спасти жизнь дезертира, если найти разумную причину для подобного поступка, и если за него было кому поручиться.—?Вы абсолютно уверены, что он именно дезертировал, и у него не было какого-либо иного повода оказаться вне лагеря? В военном уставе ясно сказано: ?никакой внешний признак не может свидетельствовать безошибочно о намерениях отлучившегося?.Гилдиас смотрел в глаза юноше, надеясь, что цитата из устава поможет тому придумать хоть какую-нибудь причину в свое оправдание, подобно тому как Пилат пытался намекнуть Иешуа, как правильно ответить на его вопрос. Но юноша молчал.—?Господин майор, нет сомнений в том, что это именно дезертирство, ведь мы догнали его по приказу.Дезертирство обычно происходит спонтанно, и последний, кто об этом узнавал, являлся как раз командир, здесь же все было наоборот. И в этом была странность, наводящая на размышления.—?Как зовут тебя, солдат? —?обратился Гилдиас к юноше.—?Валлевида Монфор-л’Амори, мсье.—?У тебя есть что сказать в свое оправдание?—?Нет, господин майор.—?Прекрасно. Значит, твоей судьбой займутся военные жандармы. Посадите его сзади на мою лошадь, я сам отвезу его.Юноша либо не понял его намек, либо что-то скрывал. Он не казался испуганным преступником, как обычно выглядят дезертиры когда их ловят, потому тоже вызывал много вопросов. А Гилдиас любил задавать вопросы и получать на них ответы.—?Но, господин майор, капитан Алькан…—?Капитан Алькан должен быть рад, что ему удастся избежать выговора от своего полковника за недостаточно хорошо проведенную подготовку вверенных ему солдат. Приказ не ясен? Живо, я сказал.Солдаты бросились выполнять приказ старшего офицера и подвели юношу ближе к лошади. Адель отпрянула от них, пятясь и косясь, не подпуская их ближе, и Гилдиасу пришлось переключиться на нее, чтобы ласковым поглаживанием по шее отвлечь малышку.—?Господин майор… —?унтер-офицер проявлял странное беспокойство. Это насторожило всадника. —?Господин майор, мы непременно должны доставить его в роту.—?Раньше надо было думать. В таком состоянии вы его до лагеря не скоро доведете, а через час общее построение. Или вы скрываете что-то от меня?Солдаты помогли влезть юноше на круп лошади позади Гилдиаса. Адель под двойной тяжестью от неожиданности присела на задние ноги. Юноша ухватился за седло, чтобы не упасть с нее.—?Господин майор… —?унтер-офицер не знал как сказать, чтобы этого не услышали солдаты, а майор словно нарочно требовал ответа во всеуслышание. —?Солдат украл очень важный документ. Капитан послал нас, чтобы вернуть его.—?Вы забрали документ?—?Нет, мы обыскали его, но бумагу не нашли.—?И потому вы решили выбить у него признание? Хорошо, я отвезу его к капитану Алькану. Только сначала немного побеседую с ним сам. У меня есть свои методы получать нужную информацию.Унтер-офицер был обескуражен сложившейся ситуацией, ведь он не выполнил приказ своего начальства, а Гилдиас уже пришпорил Адель, оставляя их далеко позади себя. Тяжесть для двухлетки была весьма ощутимой, но кобылка была рада не стоять на месте. Юноша держался за седло, не прикасаясь к самому офицеру.?Значит, он выкрал документ, чтобы кому-то его отвезти. Что это за документ? Расположение лагеря? Информация о количестве войск, орудий и кораблей? Если он английский шпион и диверсант, а не просто дезертир, за его поимку можно получить служебное поощрение?,?— думал Гилдиас, подъезжая к своей палатке. Конечно же, ни к какому Эллису он его не повезет, пока не выяснит, в чем тут дело. Там более, с красивым юношей сначала можно будет немного поразвлечься, прежде чем он решит, отправить его к капитану, передать жандармам, или это дело заслуживает внимания более высокопоставленных лиц.—?Слезай.Юноша сполз с лошади, которая тут же лягнула его. Спешившись сам, Гилдиас кликнул одного из фланкеров и отдал ему поводья. Грубо взяв юношу за плечо и не считаясь с тем, что тот уже едва держится на ногах, Гилдиас втолкнул его в офицерскую палатку, следом вошел сам. Полковник был на учебной позиции, так что палатка была в полном его распоряжении.Подойдя к столу, Гилдиас присел на его край лицом к юноше.—?Напомни, солдат, как тебя зовут.—?Валлевида Монфор-л’Амори, мсье.—?Так что за важный документ ты украл, Валлевида?Юноша молчал, только поднял вверх правую руку и сжал рубашку чуть ниже шеи. Гилдиас усмехнулся: жест юноши был слишком знаком.—?Ты уверен, что выбрал правильную манеру поведения со мной?Он подошел к юноше и, отбросив его руку в сторону, потянул за шнурок, виднеющийся у него на шее. На шнурке болтался грубый, словно наспех вырезанный крест.—?Молитва не поможет, когда жить тебе осталось лишь несколько часов.Гилдиас дернул за шнурок, но тот не разорвался, а только заставил юношу качнуться вперед. Офицер придержал солдата ладонью, через голову стянул крест с его шеи и отбросил в сторону. Валлевида вздрогнул, проследив за тем, куда тот упал. Гилдиас трактовал его жест по-своему.—?У тебя не должно быть другого Бога, кроме Республики и твоего командира!Юноше словно вожжа под хвост попала. Он выпрямился, его глаза засверкали и были полны какой-то отчаянной решимости.—?Республики, командира? Вы грабите и насилуете мирных жителей, сжигаете деревни. Чем вы, все лучше гипотетических врагов, которые даже не ступали на французскую землю? В армии творится беззаконие! Коррупционеры не только обирают города, в которых расквартированы, но и саму армию. Солдаты голодают, потому и устраивают все эти беспорядки. Мне случайно попался документ, касающийся воровства и контрабанды зерна.—?Ага, случайно,?— иронично вставил офицер, отступая назад и любуясь юношей. В гневе он был еще прекрасней.Но Валлевида словно не слышал его.—?Я даже не подозревал, о каких масштабах речь! И я не мог закрыть на это глаза и пойти против Республики, как вы мне сейчас сказали.—?Случайно попался, случайно выкрал, случайно дезертировал. Сама невинность.—?Да, я выкрал его и хотел отвезти в Париж. Но я был слишком неосторожен. Я доверял не тому человеку…Юношу обуревал благородный гнев, он горячился и высказывал Гилдиасу, офицеру, которого видел впервые, все, что было у него на душе. Коррупция, как таковая, не слишком беспокоила майора, но, с другой стороны, информация могла оказаться полезной, например, чтобы прижать кого-нибудь. И, конечно, он не отказался бы от небольшой ?благодарности? от юноши за спасение.—?Кому? Своему капитану?—?Да, мсье. Увы.—?Тебе жаль его?—?Он мой друг.—?Твой друг? —?Гилдиас рассмеялся ему в лицо. —?Он послал за тобой солдат и приказал им избить тебя.—?Я не верю, что это он приказал им.—?Но если он друг, то все можно было уладить по-дружески. Чем ты не угодил ему? Почему он послал целых шесть человек, а не двух-трех? Вы что-то не поделили? Почему вы не решили все мирным путем?—?Я не знаю,?— юноша развел руками, обескураженно уставившись перед собой.—?Ты не дал ему?—?Что? О чем вы? Что не дал?! —?Валлевида с негодованием вскинул на него свои пронзительные серые глаза. Губы офицера тронула удивленная и одновременно ироничная улыбка.—?Ты что же, хочешь сказать, к тебе не обращались с непристойными предложениями? Разве тебя не домогались с первого же дня, как ты попал в армию? Посмотри на свое милое личико. Зачем тебе такие длинные волосы?Офицер подошел к юноше и дотронулся до его волос рукой, сжав, чуть потянул назад, скользнул по плечу. Неискушенность Валлевиды в таких вещах начала возбуждать Гилдиаса.—?Да как вы смеете так говорить! —?солдат отпрянул. —?Вы позорите честь мундира и французской армии!—?А разве не ты только что сказал, что солдаты насилуют, творят произвол? Ты думаешь, внутри армии этого не происходит?Офицер привлек молодого солдата к себе. Выпростав рубашку, ладонь Гилдиаса поднялась вверх по голой спине юноши с выступающими ребрами. Валлевида вспыхнул и начал вырываться.—?Ты плохо разбираешься в людях,?— цедил майор насмешливым и жарким шепотом. —?Считаешь другом того, кто беспокоится только о собственной шкуре. Благодари своего Бога, что я проезжал мимо.—?Прекратите, мсье, что вы себе позволяете?!—?Что я себе позволяю… О, я такое могу себе позволить… Сейчас война, можно все, что угодно…Гилдиас увлекся, молоденький солдат распалял его воображение. Властная рука обвила стан и скользнула под белье на его ягодицы, другая настойчиво и недвусмысленно сжала его спереди.—?Вы?— офицер, а ведете себя, как грязное животное,?— тихий голос Валлевиды звучал презрительно.Гилдиасу не понравился тон, с которым были сказаны эти слова. Не лишенный чувства собственного достоинства, майор ненавидел насилие в чистом виде, потому он взял себя в руки и, отпустив юношу, вернулся к своему месту у стола. Его голос вновь был холоден и равнодушен.—?Мне вообще ничего не стоит убить тебя и сказать, что ты умер от кровотечения после того как тебя избили, как дезертира. И мне за это ничего не будет. Твоя жизнь?— в моих руках, ты еще не понял этого?—?Вы сами творите такой же произвол, как и все остальные.Валлевида горел от стыда и готов был провалиться сквозь землю.—?А я не твой ангел-хранитель. Вот что будет, если ты откажешься сотрудничать со мной. Я отведу тебя к твоему капитану,?— глаза Гилдиаса сверкали холодом. —?Думаю, он не очень обрадуется, узнав, что документ не нашелся. Солдаты продолжат поиски. Ты у нас мальчик красивый, уверен, они не погнушаются любыми способами, тем более, с одобрения капитана. Лишь две вещи пока удерживают меня от этого: информация и твоя милая мордашка. Либо ты рассказываешь мне все, что тебе известно, и, возможно, я помогу тебе, либо едем к Эллису,?— плотоядно ухмыльнулся майор. —?Выбирай. Даю тебе минуту на размышление.Майор вселял ужас. В нем было столько высокомерия, испорченности и презрения. Невольно юноша перевел глаза на деревянное распятие, валявшееся у стенки.—?Посмотри правде в глаза. В твоем случае возможны только два варианта: либо тебя будут пытать до такой степени, что тебе будет все равно, жив ты или нет, либо расстреляют, как дезертира, по решению полевого суда. Твоя смерть?— лишь вопрос времени. Легко умереть, если ты знаешь, что умрешь ради своей страны. Хочешь, чтобы твоя жертва не была напрасной? Я могу помочь. Мне нужны имена и… —?он окинул взглядом стройное тело юноши:?— небольшая личная благодарность.Майор смотрел на Валлевиду, как на тело, кусок мяса, который можно использовать только для удовлетворения плотских желаний, а информацию?— для шантажа. Этот молодой и циничный офицер не стеснялся называть вещи своими именами и свои желания озвучивал вполне определенно. По крайней мере, от него не придется ждать поцелуя Иуды. Юноша вспомнил Эллиса. Случайные прикосновения, которые он трактовал чисто по-дружески, его странные взгляды и шутки, их последнюю встречу, когда друг показался ему каким-то жестким и обозленным.—?Вы можете дать слово офицера, что не участвовали в этом деле?Это не было ни глупо, ни наивно, Валлевида прекрасно понимал, что офицер может солгать с той же легкостью, с какой одна подпись под документом отправляла обоз с зерном не в действующую армию, а на черный рынок, но ему ничего не оставалось делать.—?Я не участвую в этом. Слово офицера.Драгун не изменил свою позу, лицо его выражало все то же легкое презрение и насмешку. Вздохнув, Валлевида произнес:—?Если все, что вы сказали, окажется правдой…—?Имена!Валлевида вздрогнул.—?В документе говорится о контрабанде. Имена двоих людей, участвующих в этом, я знаю точно: исполнителя и того, кто стоит во главе.—?Исполнитель?— твой капитан, дураку понятно. От него мало толку. Кто второй?—?Документ был подписан Болланетом.Валлевиде вдруг показалось, что время остановилось. Офицер перед ним застыл, словно каменное изваяние, даже не несколько секунд перестал дышать. Юноша застыл в ответ, пытаясь понять его душевное состояние. Сейчас он чувствовал, что воздух в палатке словно наэлектризован. Но вот время вновь продолжило свой привычный бег. Офицер выдохнул, глаза за стеклами очков сощурились. Он встал со стола, подошел к завернутой наверх прорези палатки, представлявшей собой окно. Словно ему вдруг перестало хватать воздуха. Или нужно было спрятать лицо от стоящего напротив солдата.—?Кем, говоришь, он был подписан?—?Болланетом.____________________________________*Конные гренадеры?— элитное подразделение, сформированное Наполеоном сразу после прихода к власти; полк являлся одним из ключевых элементов Императорской гвардии.**Les ?ternels (фр.)?— ?Бессмертные?, одно из прозвищ гренадер.***Драгуны?— название рода войск конницы (кавалерии), способной также действовать и в пешем строю.****Фланкеры?— отдельные всадники при действии кавалерии в рассыпном строе; в их обязанности входило служить ординарцами, конвоировать обозы и пленных, выполнять обязанности застрельщиков, осматривать местность, держать лошадей драгун, когда последние спешиваются.*****Сульт, Николя Жан де Дьё?— маршал Империи (1804), генерал-полковник пеших егерей Императорской гвардии (1804), герцог Далматский (1808), главный маршал Франции (1847).******Бивуак?— стоянка под открытым небом во французской армии; как прием, впоследствии получила распространение и в других европейских странах.