Шепот сердцебиения (1/1)

17 мая 1804 года, четвергОфицер слышал все, словно через пелену, сквозь шум стучащей в ушах крови. Он знал, что за этим стояло много людей, но чтобы возглавлял все именно он…Давно похоронив в себе прошлое, Гилдиас с радостью и отчаянием нырнул в опасную, но полную азарта военную жизнь, и вот это имя вновь всплыло, поколебав основы его уже давно устоявшегося мира. В голове билась одна единственная мысль: ?Только бы это было правдой!? Он не думал о мести, даже идея о том, чтобы разделаться с этой мразью, никогда не возникала в его голове, но если бы он верил в Бога, то его молитва прозвучала бы именно так.Он вспомнил о солдате, который все так же стоял в офицерской палатке. Взяв себя в руки, Гилдиас повернулся к нему. Ему не понравился взгляд юноши. Офицер прекрасно владел своим лицом, никто бы не смог заподозрить, что произнесенное имя для него что-то значит, и все же… Его глаза, прожигающие юношу насквозь, сузились, лицо словно стянула холодная маска, и без того тонкие черты заострились. Голос прозвучал спокойно и отстраненно:—?Да, я, пожалуй, мог бы помочь тебе в этом деле. Но сначала я хочу увидеть этот документ и эту подпись своими глазами.Валлевида во все глаза смотрел на офицера. Он был уверен, что это не случайные тени или игра света: что-то в офицере действительно изменилось, хотя он очень умело натянул привычную маску. Словно что-то важное заключалось для него в этом имени, и он всеми силами пытался это скрыть. Валлевида хотел отделаться от этого ощущения, ведь оно было мимолетным, ничем не подтвержденным, но оно определило его выбор. Он подошел к стенке и подобрал с пола крест.Офицер следил за юношей и уже хотел вставить что-то язвительное, когда, к его огромному удивлению, Валлевида разломил крест на две половинки, достал из него свернутый трубочкой лист бумаги и протянул ему.—?Вот он, мсье.Как утопающий, в безумии своем пытающийся скрыть свое безнадежное положение хватается за соломинку, так офицер взял из рук юноши листок. Не торопясь развернул. Он дышал ровно и неглубоко, но Валлевида следил за беснующейся на шее, поверх жесткого, высокого воротника офицера жилкой: сердце выдавало его истинное состояние.Гилдиас пробежал глазами документ, чтобы удостовериться, что Валлевида ничего не перепутал, и речь действительно идет о контрабанде. На подписи внизу его взгляд задержался чуть дольше.—?Почему ты не заявил о преступлении в муниципалитет Сент-Омера?—?Там же расквартирован гарнизон. Я побоялся, что влияния капитана…—?Понятно, решил пешком прогуляться до Парижа,?— оборвал его майор. Ему удалось взять себя в руки окончательно, вернув лицу равнодушие, а голосу?— скучающую интонацию. Аккуратно сложив документ, Гилдиас спрятал его за отворот мундира. —?А умнее ничего не придумал? Это почти пятьдесят льё. Думаешь, им не удалось бы тебя догнать? Сейчас поедем в Булонь, к Сульту. Ему можно доверять.Офицер ненадолго задержал взгляд на юноше. Валлевида напрягся, ожидая, что Гилдиас вновь начнет намекать о том, что теперь юноша ему должен, или даже требовать от него этого прямо сейчас, но, к его удивлению, во взгляде майора была только ледяная решимость и фатализм.—?Идем,?— бросил ему Гилдиас, быстро вышел из палатки и тут же окликнул фланкера. —?Приведи Инцитата и Адель.—?Я уже расседлал Адель, мсье.—?Ну, так оседлай, черт возьми! В седле держаться умеешь? —?обратился майор уже к вышедшему вслед за ним Валлевиде.—?Немного, мсье.—?Понятно. За час не доберемся. Зато лошадей не загоним,?— хмыкнул он. —?Поедешь на Инцитате, он смирный.По правде говоря, Валлевида немного боялся лошадей. Нет, он любил их, у них в доме была пара, но лишь для того, чтобы впрягать в коляску, верхом на них никто не ездил. Все его умение заключалось в том, чтобы покрепче держаться за луку седла, дабы не упасть, потому предстоящая дорога до Булони его пугала не меньше, чем сам офицер. Через десять минут обе лошади стояли у офицерской палатки.С Аделью Валлевида уже познакомился. Близко познакомился: от ее удара до сих пор ныло колено, и это в придачу к тому, как его отделали сослуживцы. Второй же конь Гилдиаса, Инцитат, потряс юношу. Это был шоколадного цвета жеребец с белоснежными гривой и хвостом. Волнистые пряди, будучи гораздо длиннее, чем у остальных лошадей, были аккуратно подрезаны. У Валлевиды просто руки зачесались, так захотелось сделать хотя бы пару эскизов этого чуда, но майор опустил его с небес на землю несильным толчком в спину.—?Не ты первый хочешь моего красавца. Уверен, меня захочешь не меньше, как только познакомишься со мной поближе,?— засмеялся он, как будто не было того странного момента в палатке. —?Садись давай, у нас меньше четверти часа.Стремя было приторочено слишком высоко. На третьей попытке подтянуться за луку, чтобы привстать на стремени, Валлевида почувствовал, как его ягодицы сжали сильные ладони майора, подбрасывая его на жеребца. Юношу бросило в краску, но, оглянувшись, он увидел, что офицер сам уже садится на Адель, и это была просто помощь, а не попытка унизить его.—?Вперед.Гилдиас тронул поводья, крепко сжимая спину лошади коленями и не давая ей ускориться, пока они находятся на территории лагеря. Инцитат двинулся вслед за хозяином, неся на себе юношу.Чуть позже Валлевида понял, почему майор торопил его: нужно было успеть взять у полковника отпускной лист до начала построения.Дорога до Булони показался Валлевиде сущим адом. Когда лагерь остался позади, Гилдиас пустил лошадей в галоп. Уже через несколько минут юноша почувствовал, как все, что не успели ему отбить солдаты, с успехом отобьет Инцитат. Его трясло, словно тряпичную куклу, внутренности вот-вот готовы были оторваться. Он просто вцепился в седло, забыв про поводья и думая только о том, когда же это все закончится. Майор скакал впереди, для него, похоже, езда не была пыткой.Случайно оглянувшись на Валлевиду, офицер осадил Адель и перевел ее на шаг: лицо юноши красноречиво свидетельствовало о его состоянии.—?Ты что, первый раз в седле? Привстань на стременах или поясницей работай, иначе почки отобьешь. Умеешь поясницей работать? Или ты девственник? Я могу научить… Или вот, бери Адель: она еще не познала мужчину, и вы составите отличную пару.Офицер шутил, но теперь Валлевида ясно видел, что за этими шутками скрывается не цинизм майора, а нервозность. Словно он прикрывался ими, отвлекая себя от мыслей.В конце концов, Валлевида понял, чего от него требовал Гилдиас. Теперь его уже не подбрасывало в седле, и удары не отдавали болью внутри при каждом движении. Зато невыносимо болели ноги, бедра и спина.До Булони они добрались только часа через четыре.Измочаленный дорогой, Валлевида слабо запомнил как они встретились с главнокомандующим, в каких красках Гилдиас рассказывал его историю, в каком гневе был Сульт, когда отдавал приказ об аресте Болланета, и как вскользь отдал распоряжение повысить Валлевиду в чине аж до лейтенанта. Запомнились только то, с каким достоинством держался майор в беседе с главнокомандующим?— ни тени раболепия или подобострастия, которые юноше уже не раз приходилось видеть среди сослуживцев.На ночлег их расквартировали в небольшом доме одинокой пожилой вдовы в свободной комнате с двумя кроватями.Валлевида сильно вымотался за день, потому реально оценивал свои шансы: ему не удастся противостоять Гилдиасу, если тот захочет получить от него ?благодарность? силой. С другой стороны, не хотелось огласки, ведь офицер действительно помог ему. Эта сложная дилемма занимала мысли юноши, уже лежавшего в одной из кроватей, когда дверь открылась и вошел майор. Их глаза встретились, и на лице офицера тотчас расцвела ухмылка. Он подошел к кровати юноши и бесцеремонно уселся рядом с ним.—?Нам нужно поговорить.Валлевида знал уже, о чем будет речь, потому внутренне напрягся. Он не собирался уступать и сдаваться, он не позволит майору делать с собой все, что тому вздумается. Лучше смерть, чем бесчестье!—?Не думаю, что для тебя будет хорошей идеей вернуться в твой полк, как ни в чем не бывало. Тебе могут попытаться отомстить, даже несмотря на то, что ты теперь лейтенант. Если захочешь, могу выхлопотать твой перевод в мой полк?— хоть пехотинцем, хоть всадником, если достанешь лошадь. Подумай над моим предложением, пока мы еще здесь.В словах офицера был резон. Действительно, у Эллиса много друзей, и кому-нибудь точно будет не по душе, что Валлевида сдал его. Но, с другой стороны, находиться под командованием Гилдиаса, который не преминет воспользоваться своим положением…—?Хорошо, я подумаю, мсье.—?И еще: я не хочу, чтобы ты трепался об этом деле направо и налево. Пусть это останется между нами. Ты понял меня?—?Да, мсье.Гилдиас встал с кровати юноши и отошел к своей. Это очень удивило Валлевиду: как, неужели сегодня, когда у майора есть все шансы добиться от него того, что ему хочется, тот просто так отступает? Ведь завтра, когда он отдохнет и наберется сил, он сможет противостоять Гилдиасу. Почему майор так легко отказался от своих намерений? Он не похож на человека, бросающего слова на ветер. Что происходит? Хотя, может быть, он отошел, только чтобы раздеться? Но нет, офицер, как ни в чем не бывало, сбросил китель, сапоги, положил очки на прикроватный столик и ничком лег на кровать.—?Мсье, почему вы не хотите, чтобы узнали о вашей помощи? Вы поступили благородно.—?О благородстве расскажешь мне потом, когда я оттрахаю тебя, как сучку. Надеюсь, ты не забыл о нашем уговоре?Валлевида приподнялся на локте и посмотрел на офицера. Тот лежал, отвернувшись лицом к стене. Свет свечи отражался от стекол очков, отбрасывая на стену тусклые блики света. Он вспомнил то, как вел себя майор в дороге, его странную реакцию на имя.—?Мсье, могу я помочь вам? —?Валлевида не понял, почему у него вырвались эти слова. Они словно опередили мысль, так и не дав ей возникнуть.Офицер развернулся к юноше и вперился в него взглядом, близоруко щурясь.—?Можешь. Если закроешь рот и дашь мне поспать.—?Мсье, почему вы пытаетесь казаться хуже, чем есть на самом деле?—?А ты что же, знаешь, какой я? Откуда у тебя эта нелепая идея? Может быть, ты знаешь как я кончаю, когда стреляю во врагов на поле боя? Или, может, ты знаешь, с каким упоением я предаюсь любому насилию, когда мы грабим и сжигаем вражеские селения? А ты знаешь, что у мусульман обесчещенных женщин забивают камнями? Ты думаешь, меня это остановило, когда я в Каире соблазнил девицу из одного очень уважаемого рода? Или ты думаешь, мне было жаль эту сарацинку, когда ее убивали ее же родственники прямо на моих глазах? Ты слишком плохо меня знаешь, и не дай тебе Бог познакомиться со мной поближе. Потому, если ты сейчас не закроешь свой рот, я найду, чем его занять.—?Простите, мсье.Несмотря на смысл сказанного, в голосе офицера не было угрозы, он просто констатировал факты, не придавая им эмоциональной окраски. Валлевида откинулся на постели. После долгих ночей на земле под открытым небом перина казалась райским облаком. Сон вплетался в его сознание, откусывая от него здоровенные ломти, но Валлевида, сколько мог, отгонял его, пытаясь сосредоточиться. В голове было множество вопросов, и все они были завязаны на офицере, беспокойно ворочающемся на соседней кровати.?Неужели все, что он сказал, правда? Может быть, я ошибаюсь, и он действительно такой, как говорит о себе? Что за всем этим стоит? Какие отношения связывают его с Болланетом? Почему он хочет остаться в стороне? Он сказал, лучше никому не доверять, чем довериться и иметь над собой власть. Что он имел ввиду? Что он за человек??Яркие, волшебные картинки, очень похожие на реальность, но кардинально отличающиеся от нее своей фантасмагоричностью, вытеснили образ холодного и циничного офицера, главнокомандующего Сульта, шоколадного жеребца и боль избитого людьми и измученного утомительной дорогой тела. Усталость вступила в свои права, не дав найти ответа на загадку под названием ?Гилдиас?.* * *18 мая 1804 года, пятницаСон отпустил Валлевиду из своих жарких объятий, когда солнце уже высоко стояло над горизонтом. За последние несколько месяцев вчерашний день оказался самым насыщенным событиями. Его побег, погоня, неожиданная встреча и спасение, визит к главнокомандующему?— все это было слишком для человека, который привык к рутине и бумажным делам. Но результат того стоил: документ передали в надежные руки, и произвол в армии, наконец, прекратится. После такого и умереть было бы не так обидно.—?Ну, наконец-то. Я думал, завтрак нам придется есть уже холодным. Как спалось?Пытаясь удержать ускользающий сон, Валлевида нехотя разлепил глаза. Первое, что отметил юноша, так это то, что его молодое тело прекрасно отдохнуло за ночь, словно и не было вчерашнего избиения и долгой дороги. Офицер, по-видимому, встал уже давно. Его постель была небрежно прикрыта смятым покрывалом, зато форма выглядела, как с иголочки, хотя он спал в рубашке и штанах всю ночь, не раздеваясь. Юноша невольно вспомнил своего друга, который вымуштровал его относиться к одежде, как к чему-то важному в жизни человека.—?Спасибо, хорошо.Валлевида удивился, что офицер не разбудил его, а дал проснуться самому.—?Вот и отлично. Тебя ждет приятная новость… —?Гилдиас ухмыльнулся, выдерживая паузу, но Валлевида был еще во власти отголосков сна, чтобы обращать внимание на возможные подтексты, потому лицо офицера тут же поскучнело. —?Сегодня мы идем на бал. Потому, будь добр, поторопись. Даю тебе две минуты на то, чтобы одеться.?На бал? Неожиданно…??Валлевида поспешно скинул с себя покрывало и принялся торопливо натягивать форму, пытаясь ухватиться за какую-то важную мысль, которая лишь слегка коснулась его сознания и улетела, оставив только неприятный осадок невысказанности. Майор ждал, сидя на кровати и наблюдая за юношей. Наконец, беспокойство Валлевиды обрело четкий образ.—?Скажите, какое наказание ждет моего капитана? —?юноша постарался придать своему тону небрежность, хотя ответ ему и так был известен заранее. Конечно же, за такое преступление полагался расстрел. Погоня за справедливостью притупила его чувства по отношению к другу, а теперь угрызения совести захлестнули юношу, и даже осознание правильности его поступка не приносило утешения. Не знай он наверняка, что Эллис не позволит доложить о контрабанде, он бы постарался склонить его на путь истинный и сделать все возможное, чтобы тот избежал наказания, а теперь…—?Расстреляют твоего дружка,?— хмыкнул офицер и отвернулся.Валлевиде было невероятно жаль Эллиса. Чувство вины ледяной змеей обвилось вокруг сердца, сжимая его.—?Он уже под стражей? Арестантов будут казнить здесь? Сульт будет председательствовать в военно-полевом суде? Могу ли я увидеть капитана перед судом?—?Как много вопросов. Ты всегда такой любопытный? А, ну да, документ же тоже попал к тебе в руки ?совершенно случайно?. Хочешь, сам спроси у Сульта сегодня на балу. Жаль, что из-за празднования суд и казнь отложили.?Провозглашение Империи, точно! Как я мог забыть??Бал сейчас мало интересовал Валлевиду. Конечно, отказаться не представлялось возможным, ведь совершенно очевидно, что это распоряжение главнокомандующего, но гораздо более важным для юноши было очистить свою душу от чувства вины, переговорив с Эллисом. Безумная идея…Потратив на одевание гораздо больше времени, чем две минуты, Валлевида наспех поправил перед зеркалом волосы, перематывая их лентой. Его отражение бескомпромиссно напоминало о вчерашних побоях большим кровоподтеком вокруг левого глаза. ?И как я пойду на бал с таким лицом? Быть может, у хозяйки найдется пудра? Что подумает офицер, глядя, как я прихорашиваюсь, словно девица перед свиданием??Собственные мысли заставили Валлевиду покраснеть.—?Я готов,?— повернулся он к Гилдиасу, сверлящему его взглядом. —?И к завтраку, и к любым другим походам, если вы не против моей компании.—?Тебе еще надо будет сходить на склад гарнизона за новой формой, лейтенант,?— усмехнулся майор. —?Это тоже распоряжение Сульта. Не собираешься же ты идти на бал в этом грязном рванье?После завтрака и посещения цирюльника, который привел их обоих в божеский вид, майор выразил безоговорочное желание искупаться в море. И его можно было понять: пролив Ла-Манш плескался прямо у стен города, а жаркий майский денек словно был создан для водных процедур и вечерних танцев. Все это вдохновило бы и Валлевиду, если бы его безмятежную радость не отравляла мысль об Эллисе. Еще кое-что, словно Домоклов меч, висело над юношей: его ?долг? перед майором, хотя за сегодняшний день офицер пока еще ни словом не упомянул об этом, как о само собой разумеющемся. Потому мозг Валлевиды предпочел ухватиться за сочувствие к Эллису, как за спасательный круг, отбрасывая мысль о предстоящем.Дикий пляж был пуст: в это время солдаты находились на учениях, а избалованные горожане считали май недостаточно теплым для открытия купального сезона. Майор без стеснения разделся, включая исподнее. На одежду, ворохом сброшенную на песок, аккуратно упали его очки.Несмотря на насмешки офицера, Валлевида решил купаться в белье.—?Может, еще в купальную машину полезешь, как барышня? —?вновь отпустил ироничное замечание в его адрес офицер.Валлевида набрал полные легкие воздуха и нырнул, отплывая подальше. Море качало и убаюкивало, вымывая проблемы и мысли об Эллисе. Офицер за ним не последовал; как ребенок, он плескался на мелководье, отчего Валлевиде в голову закралась мысль, что тот не умеет плавать. Подплыв ближе, юноша позволил себе незлобную улыбку.—?Драгунский офицер не умеет плавать? Вот это неожиданность. Могу научить, если хотите. Зачем вы тогда вообще так рвались на море?—?И это мне говорит солдат, который не умет держаться в седле. Плыви сюда, я научу тебя кое-чему поважнее. Тем более, с тебя должок,?— огрызнулся майор. Видно было, что его слегка бесит то, что он чего-то не умеет, но в целом, хорошая погода, море, непредвиденный и приятный отдых от службы действовали на него умиротворяюще. А эта небольшая слабость делала офицера человечнее, и не лишена была какого-то очарования.—?А вы догоните! —?весело крикнул Валлевида и пустился брассом, уходя на глубину. —?Ваше умение работать поясницей тут не поможет, лучше работайте руками и ногами,?— продолжал юноша, отплыв на безопасное расстояние.—?Сука, только выйди на берег,?— с усмешкой процедил офицер и погрозил ему вслед кулаком.—?Выйду, когда будет время идти на бал. Вы же не посмеете опоздать к главнокомандующему?Валлевида был в отличном настроении и уже воспринимал офицера, как давнего друга. Прогулка к морю и водные процедуры обоим пошли на пользу. Вода смыла остатки усталости, которую полностью не смог снять сон, залечила побои и ушибы. Тело чувствовало себя отдохнувшим, бодрым и полным сил. Юноша радовался, что майору вообще пришла в голову идея сходить на море.Вернувшись домой, он попросил у хозяйки белила и пудру, чтобы замазать неприглядный кровоподтек под глазом. Майор не отказывал себе в удовольствии поиздеваться над юношей, наблюдая за его попытками привести в порядок лицо. Сам же он только стряхнул прилипшие к кителю песчинки и, привычно разделив пальцами волосы на косой пробор, пригладил их.—?Вот так должен собираться на бал настоящий мужчина, а не пудриться перед зеркалом.?Ну и пусть,?— подумал юноша. —?Зато я никого не оскорблю на балу своим неподобающим видом?.В целом, ситуация была забавная. Валлевида поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так свободно и непринужденно. Легкость общения с майором контрастировала с привычным общением с Эллисом. Дружеское, но всегда сухое, с постоянным оттенком наставничества и морализаторства, оно напрочь было лишено теплоты и сердечности.—?Удивляюсь, как это ты не одолжил у хозяйки кармина,?— продолжал его поддевать Гилдиас по дороге к дому префекта.—?Кто Вам сказал, что не одолжил? —?рассмеялся юноша.—?Никак, и под панталоны юбку натянул?—?Помилуйте, я не побрезговал и корсетом.—?Да ты, дружок, старомоден, корсеты нынче не в моде.—?Быть может, я не хочу, чтобы гости на балу сочли меня легкодоступным.Во взаимных, но теплых препирательствах они дошли до дома префекта. Двор шумел криками извозчиков и ржанием лошадей, принимая все новых и новых гостей. У дверей всех приветствовали префект Булони и его супруга, а также сам главнокомандующий Сульт.Для Валлевиды оставалось загадкой, чем он был обязан такому радушному приему и вниманию, особенно со стороны жены префекта, офицеру же, перехватившему десятки заинтересованных дамских взглядов не в его сторону, было все понятно. Юный и симпатичный солдатик с длинными волосами и милым, почти девичьим лицом, сияющий новехонькой формой лейтенанта, появившись в тесном кругу, где все друга друга знали, был подобен редкой птице, случайно залетевшей в сад.Бальная зала была скромной, но просторной. Зеленые и синие мундиры утопали в пене газа и шелка, струящихся по стройным женским телам. Представительницы прекрасного пола радовали глаз своими прелестями, не укрывающимися за полупрозрачной тканью: ее фактура позволяла лицезреть прекрасных нимф фактически обнаженными. Имперская мода на годы опередила рождение самой Империи, час которой вот-вот должен был пробить.Бал традиционно открывал полонез. Жена префекта, как хозяйка бала, выбрала себе в партнеры Валлевиду и не ошиблась: танцевал он воистину божественно. Гилдиас и сам неплохо танцевал, его приемные родители уделяли достаточно внимания всесторонней развитости сына, но танцам будущий майор предпочитал более активное времяпровождение, например, верховую езду, потому его умения ограничивались лишь базовыми движениями. А вот Валлевида был полной его противоположностью: похоже, для него танцы были в списке главных занятий.Мельком поглядывая на Валлевиду, Гилдиас подумал, что тот и мазурку пойдет танцевать. Действительно, Валлевида не отказал себе в удовольствии блеснуть своими умениями и выбрал в партнерши юную блондинку. Перебрасываясь невинными фразами со своей парой, юноша бросал взгляды на майора, который от мазурки отказался, но уже присмотрел в зале красавицу для кадрили?— уже не из юных девочек, а постарше.Подавали бордо и шампань. Гилдиас пил мало, в отличии от юноши, которого то и дело спаивали не отходящие ни на минуту дамы. Валлевида пытался угодить каждой, стараясь при этом никого не обидеть и не обделить вниманием. В этом и была его ошибка: к моменту, когда началась кадриль, Валлевида был уже малость подшофе. Офицер только молча ухмылялся, видя толпу девушек вокруг блондина: сам-то он выбрал единственную пассию на вечер?— пышногрудую брюнетку с волнительным взглядом и манящим телом. Ее расположения не стоило и добиваться: тоска по опытному мужчине читалась в ее глазах.—?Будь осторожен, мой мальчик, эти фурии так просто тебя не отпустят,?— предостерег юношу офицер, пересекаясь с ним в фигурах кадрили. Гилдиас хорошо знал подобную публику: сегодня они выбирают и чествуют героя, а завтра перемывают ему кости.—?О чем Вы, господин офицер? Разве эти милые девушки не заслуживают хотя бы капли внимания? Мне не сложно, а они лишены мужской ласки.—?Не думаю, чтобы они были такими уж обделенными, пока тут стоит наш гарнизон. А вот свежего мясца они попробовать не прочь. Не забывай, они видят нас здесь впервые.Оба мужчины были хороши собой, каждый имел свои выгодные стороны. Любая девушка на балу тотчас бы откликнулась на их внимание, но они словно красовались друг перед другом, стремясь доказать свое превосходство: Валлевида?— мягкостью и учтивостью, Гилдиас?— мужеством и обаянием.Очередная фигура позволила им вновь перекинуться парой слов.—?Я думаю, не все так прозаично, меня дамы выделяют, несмотря на обилие вокруг кавалеров.—?Главное, чтобы ты не разочаровал жаждущих пустыми обещаниями,?— офицер бросил выразительный взгляд ниже пояса Валлевиды.Юноша вспыхнул, прекрасно понимая, на что намекает офицер, но танец не дал ему времени на ответ. Валлевида мог только наблюдать, как Гилдиас наклонился и что-то шепнул своей партнерше, отчего она тотчас стала пунцовой, отведя взгляд и невольно прикусив губу.Кадриль имела успех. Гости требовали повторения, но дальше опять объявили мазурку, а это означало, что танцевать будет только новоиспеченный лейтенант. Юноша мельком поглядывал на офицера и с удивлением заметил, что Гилдиас с брюнеткой направились к выходу. Валлевида забеспокоился и теперь уже не с такой легкостью выделывал в воздухе па, думая лишь о том, чтобы танец поскорее завершился.Как только стихли последние звуки, юноша, извинившись, покинул зал с мыслью найти офицера. Сумерки сгущались, и хотя снаружи дом был освещен, Гилдиаса и его дамы нигде не было видно. Полагаясь лишь на свою интуицию, Валлевида направился в сад?— туда, где тьма была непроглядной в контрасте с ярко освещенным фасадом. Сердце его билось часто, хотя переживать было не о чем. Напрасно разум юноши гнал его обратно в дом, спонтанное желание узнать, чем занят Гилдиас, было нелогичным, ведь ответ напрашивался сам собой.Невдалеке послышались приглушенные стоны. Юноша легко узнал высокий силуэт офицера в одной из теней под густой зеленью деревьев. Щемящая боль возникла в сердце и разлилась по всему телу, гулко отдавая в висках. Она заставила его остаться и чутко внимать малейшему вздоху из ненасытных уст женщины, предававшейся греху в объятиях молодого офицера. Валлевида слушал сладострастные стоны Гилдиаса, пропитываясь от этого непонятной горечью.—?О боже, не останавливайся, да, да…Страдальческий шепот красавицы на пике наслаждения вновь заставил несчастного юношу вспыхнуть. Валлевида резко развернулся и бегом кинулся прочь из сада. Он не мог объяснить себе этот всплеск эмоций, и это не давало покоя. Праздник был омрачен. Сославшись на мигрень и извинившись перед главнокомандующим, Валлевида покинул бал.Плохо разбираясь в незнакомых улицах и переулках, он бродил по городу, то переходя на бег, то останавливаясь и с трудом переводя дыхание. Смешанные чувства овладели им. С одной стороны, ему совершенно не было дела до майора и его любовных похождений, с другой же, такое поведение Гилдиаса его сильно задело. Он понимал, что его гнев беспричинен, понимал всю нелогичность своего поступка, всю глупость того, что он зачем-то пошел шпионить за офицером, но мозг упорно отказывался признать это. Или же сильно бьющееся сердце заглушало все разумные доводы.Наконец, Валлевида нашел дом, в котором их поселили. Не зажигая света, он стоял в темноте комнаты, прислонившись спиной к двери, отгораживаясь от того, что осталось за ней. Наконец, поняв, что не в силах что-либо сделать, юноша лег на кровать, не раздеваясь. В безуспешных попытках уснуть, он пытался трезво оценить произошедшее, но оно не поддавалось логическому объяснению. Он прекрасно знал, что не может предъявить каких-либо обвинений офицеру. В этот дивный вечер, который, казалось, должен был закончиться чудесно, Валлевида ненавидел всех: себя?— за глупые эмоции, Гилдиаса?— за его проклятое распутство. К тому моменту, когда офицер вернулся, Валлевида уже был пропитан этим ядом.Гилдиас был навеселе. Приятная дама, с которой он мило провел время, подняла настроение. Его не смог испортить даже провинный котильон, который он был вынужден станцевать с хозяйкой дома вместо Валлевиды. Но он не держал зла на юношу, предполагая, что тот тоже недурно провел время, ловко сбежав с бала.Осторожно поставив в темноте бутылку вина на стол, майор зажег свечу. Увидев юношу, лежащего в одежде на кровати с открытыми глазами, улыбнулся.—?А ты молодец, догадался сбежать оттуда, чтобы заняться чем-то более приятным. Вижу, она тебя вымотала вконец. Больше практики, мой юный друг, больше практики.На Валлевиду было больно смотреть, словно его подкосила горячка, но, упрямый и гордый, он отказывался принять свое поражение. Его состояние Гилдиас трактовал по-своему и молчание юноши воспринял как должное после хорошо проведенного вечера.—?А мы ведь так и не отметили твое повышение. У нас есть бутылка бургундского. Хозяйка настоятельно требовала вручить тебе ее лично, раз уж она не смогла закрыть бал вместе с тобой.Валлевида изо всех сил пытался сохранить остатки самообладания и даже сел на кровати, чтобы соблюсти субординацию.—?Спасибо ей за щедрость.Резкий тон юноши офицер пропустил мимо ушей, даже не отдавая себе отчета, что тот сказал это грубо, а не просто из вежливости.—?Ну, за лейтенанта!Майор разлил по стаканам вино и протянул один Валлевиде. Юноша нехотя взял его, стараясь сдержаться и не обрушить на него весь свой праведный гнев.—?Ага, за него,?— выдавил он через силу.Офицер сощурился и вопросительно посмотрел на блондина.—?Ты не рад повышению?Валлевида отвел взгляд и уставился на стену, словно она была интереснее, чем любые красноречивые фразы офицера.Гилдиас присел рядом с юношей и в недоумении похлопал его по колену. Валлевиду передернуло. Он отшвырнул руку офицера, вскочил с кровати, поставил стакан на стол и начал расхаживать по комнате, боясь что-то сказать. Он был в том состоянии, когда его слова опережали мысли, и он опасался наговорить того, о чем впоследствии пожалеет. Слово?— не воробей. Юношу трясло. Он не мог справиться со своими эмоциями, и это его бесило даже больше, чем офицер, сидящий на его кровати. Он метался по комнате, не глядя на Гилдиаса и не находя в себе сил бежать отсюда прочь, куда глаза глядят.Майора начало беспокоить, что с юношей творится что-то неладное. Он отставил вино, встал, перехватил блондина за плечи и прижал спиной к стене.—?Что случилось, Валлевида?—?Ничего.Лейтенант упорно смотрел в сторону, избегая встречаться с Гилдиасом взглядом.—?Ты что, не рад чину?—?Чину? Какому чину? Да плевать мне на чин! Ваше поведение просто отвратительно.—?О чем ты?..Гилдиас опешил, перебирая в уме все свои грехи и пытаясь понять, что могло так сильно взволновать юношу, и от кого и что он узнал о нем. После прекрасно проведенного дня, бала и милой интрижки с красавицей эта ситуация просто не укладывалась у него в голове.Валлевида резко вывернулся, освобождаясь, выбежал из комнаты и бросился вон из дома. Гилдиас рванул следом, легко догнал его и схватил за руку, останавливая посреди пустынной улицы в лунном свете.—?Да ты мне объяснишь, в конце концов, что происходит?—?Вы омерзительны. Ваше распутство оскорбляет всех, находящихся в вашей компании.Валлевида чувствовал, как пылает его лицо. Ситуация становилась критичной. Бешеная нервозность, захлестнувшая юношу, обрела над ним контроль. Он понимал, что уже начал нести бред, не успевая думать, но теперь ему было уже все равно.—?И это твоя благодарность? Да если бы не я, ты сейчас был бы игрушкой в руках твоего Эллиса и его солдат!—?А кто вас вообще просил спасать меня и лезть в мою жизнь? —?прошипел он в гневе. —?Да и вообще, еще неизвестно, кто, кого и от чего спас.—?В каком смысле?—?Этот Болланет, кто он вам? Это надо быть слепым, чтоб не видеть, как вы реагируете на это имя.Гилдиас вздрогнул от неожиданности, словно на него опрокинули чан с ледяной водой, и переменился в лице. Теперь он выглядел озлоблено, даже затравлено. Как зверь, учуявший кровь, Валлевида почувствовал его уязвимость и ухватился за нее, ощущая свою власть над майором и продолжая засыпать его вопросами.—?Кто он вам? Что он вам сделал? Убил друга? Отбил невесту? Украл деньги?—?Закрой рот, это тебя не касается,?— голос офицера звучал глухо. —?Ты сейчас не отхватишь только потому, что не знаешь, о чем говоришь. Поэтому с этого момента следи за своим языком, если хочешь и впредь общаться со мной.В его тоне не было угрозы, скорее, какой-то фатализм и борьба с самим собой, в которой он обязан был выйти победителем. Отпустив Валлевиду, Гилдиас медленно вернулся в дом, словно потеряв к юноше всякий интерес и даже забыв о его существовании.Валлевида застыл в нерешительности. Буря эмоций, которая бушевала в нем, угасала, словно лесной пожар, перекинувшийся на побережье океана и не находящий себе новой пищи. Юноше нужно было собраться с мыслями и все уложить в голове. Он направился к морю.