Часть 3 (1/1)

***Ксандер сам не понимает, как решается на это. Просто осточертело терпеть. Просто Сян сам встретился ему в коридоре. И прежде чем Кейдж успевает всё обдумать, слова срываются с губ: — У меня не встаёт на девчонок.Сян недоумённо смотрит на глыбу, оглядывается спешно, — может, это не ему? — но в коридоре больше никого нет. Китаец усмехается — таких крутых вещей он ещё от этого мужика не слышал. — Слушай, я в этом не эксперт — лучше обратись к специалистам. Тебе обязательно помогут, не волнуйся, — издевательски смеётся он.И уже собирается идти дальше, как Ксандер почти налетает на него, и Сян уже встаёт в оборонительную стойку по привычке, а глыба, уставившись прямо в переполошённое лицо китайца, низко, будто угрожающе, рокочет:— У меня встаёт на тебя.Игривый настрой как рукой снимает, и Сян распахивает рот, чтобы ответить, но молчит, впервые не умея подобрать слова. — Муха залетит, — невесело усмехается Кейдж, кончиками пальцев поддёргивая его подбородок.И стоит ему только коснуться мягкой кожи, как пальцы на секунду приятно покалывает, и Ксандер уверен, что Сян отдергивается по той же причине. Китаец ещё хмурится и непонятливо моргает, когда Кейдж, собравшись духом, делает быстрый шаг вперёд и, сам не веря себе, целует ошеломлённого мужчину. Сян упирается руками в мощные грудные мышцы глыбы, но прежде — Ксандер уверен — на секунду отвечает на поцелуй. — Ты же… — Кейдж вкрадчиво смотрит в блестящие глаза китайца, ещё чувствуя на губах тепло и вкус чужой слюны. — Что? — напряжённо сипит Сян, всё ещё ощущая ладонями пульсацию мышц и сердцебиение Ксандера. — Если бы не хотел — убил бы меня на месте, — констатирует Кейдж, сам не веря, что получилось иначе.Китаец чертыхается, безжалостным приёмом ударяет Кейджа под грудью — глыба аж закашливается — и спешит к себе в номер. Но Ксандер уверен, что Сян был смущён не меньше его.

***Сна нет ни в одном глазу. Ксандер поворачивается на другой бок — на часах светит3:19. Скорее бы просто отрубиться! Только стоит отвлечься, как перед глазами снова встает лицо, где спокойная важность сменяется на рваное дыхание и влажные от поцелуя губы. И одна эта картинка до неприличия быстро возбуждает умудрённого опытом Кейджа.

Глыба прячется под одеяло с головой, заворачиваясь как в кокон маленькая гусеничка. И овец паршивых считать бесполезно — Ксандер и чисел таких больших не знает, до которых уже дошёл. Хоть электрошокером себе вусмерть вдарь — зато стопроцентная гарантия недельного отпуска в коме.Неожиданно помогают воспоминания медленной тягучей музыки, кажется, что-то из Шопена. В голове тянутся утомлённые ноты, и Ксандер практически уносится по реке расслабленных звуков прямо в царство сновидений, и только одна мысль, пронёсшая в голове, резко вырывает его из неги — воспоминание о том, откуда эта мелодия ему знакома. И перед глазами проплывает в очередной раз знакомое уже по всем морщинкам лицо, прикрытые пушистыми ресницами веки, нежная улыбка безмятежности — которое тут же сменяется сдержанной настороженностью, когда Кейдж отвлекает от любимого композитора своим бесшумным появлением. — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — кричит в подушку Ксандер, отчаянно ударяя кулаками о постель.Не думать не получается, заснуть не получается и успокоиться тем более. Как же он его бесит! Чёртов китаец, он же просто морочит ему голову своей отрешённостью!— Я убью его, если он сейчас не страдает также, — уверенно бурчит глыба.Мгновенно решаясь, поднимается с кровати и, даже не утруждаясь накинуть что-нибудь сверху трусов, спешит к выходу из номера. Но стоит только отворить дверь, как он налетает на Сяна, заметно сконфуженного лицезрением практически обнажённого коллеги. Только и взгляд отвести не получается, и Сян, часто моргая, всё-таки обводит идеально выточенную фигуру напротив с головы до ног, на что Кейдж спешно зажимает губы кулаком, только бы не наброситься сейчас на желанного мужчину.Молчание затягивается. У Ксандера уже голова начинает кружиться от притягательного запаха китайца, который, кажется, витает по всему коридору, и он хрипит наигранно недовольно: — Ты чего здесь забыл?Сян утыкается взглядом в глаза Кейджа, и глыба готов кричать от накатывающей волны бешеного счастья, потому что вдруг становится очевидно — Сян пришёл сдаваться. И китаец, уже уловивший победное ликование коллеги, мгновенно посерьезнев, уверенно чеканит: — Я не буду снизу. — Что?Вспыхнув от осознания только что сказанного, Сян мотает головой и почти пищит: — Я в том плане… Ну, ты же просто так не отстанешь. Надо развеять это недопонимание, но это не значит, что мы зайдём так далеко… Просто формальность.Ксандер прищуривается недоверчиво, пожимает плечами и отходит от двери, пропуская Сяна внутрь. Китаец по-профессиональному осторожен, будто ожидает киллеров в засаде или неожиданных ловушек, и испуганно вздрагивает, когда тяжёлая ладонь глыбы опускается на его плечо. — Не бойся, я не собираюсь тебя грохнуть, — раздаётся лёгкий смешок позади уха.Кейдж проходит вглубь номера, останавливаясь возле бара. — Что-нибудь для храбрости? — Электрошокер, — усмехается Сян.Глыба поворачивается так резко, что китаец, как проворный ягуар, отпрыгивает на несколько шагов; Кейдж наступает навстречу медленно, чтобы не пугать, и также неторопливо говорит: — Ты ворочался без сна полночи, считал дурацких овец и прокручивал в голове Шопена? — вопрос на грани утверждения. — Откуда ты?.. — Сян вовремя успевает захлопнуть разинувшийся от удивления рот, но Кейдж добивает его: — И вспоминал наш поцелуй. — Нет, ничего такого не было! — Сян медленно идёт на попятную, кляня себя за то, что вообще сюда зашёл. — Я видел твои мысли. То есть… я думал твоими мыслями. О том же самом.И китаец застывает в поражении, отказываясь верить. — Это и есть самое важное доказательство, — тихо завершает Ксандер, потому что по неведомой причине уверен — именно это сейчас вертится в голове Сяна.Неловкое молчание боится нарушить каждый. Но Кейджа больше пугает только то, что Сян может сдаться, передумать и отступить. До китайца остаётся не больше метра — легко дотянуться рукой. И когда глыба медленно — специально, что Сян следил за этим движением — поднимает руку, мужчина, хоть и ожидаемо вздрагивает, не отстраняется, позволяя прикоснуться к себе.Кожа у Сяна мягкая, бархатистая, и даже каждая бороздка рассыпанных возле губ и глаз морщинок кажется нежнее шёлка. А послушные короткие волосы сами ласкаются о пальцы, и когда Кейдж медленно надавливает, массируя голову, китаец немного расслабляется и даже забывшись прикрывает глаза. — Хочешь массаж? — шепчет Ксандер и, добавляя вторую руку, почти полностью обхватывает голову коллеги, легко лаская ладонями волосы.Сян уже расслабляет шею, и открыть глаза становится совсем трудно. Томный взгляд из-под пушистых ресниц всё-таки скользит по напряжённому лицу Кейджа так, что у глыбы мурашки до поясницы сбегают и язык непроизвольно нервно облизывает губы. — Только массаж. Никаких извращенств, — ставит условие Сян, нехотя отстраняясь от мозолистых пальцев коллеги.Он расслабленно стягивает через голову футболку — Кейдж тут же охватывает взглядом каждую отточенную мышцу на крепком мужском торсе — и падает в широкую кровать, почти сразу ощущая, как тяжёлое тело Ксандера опускается на его ягодицы, неприлично утыкаясь пахом, и Сян слишком отчётливо чувствует его интимные подробности через тонкие матерчатые штаны. Но не успевает китаец возразить такому откровенному напору и попросить глыбу расположиться сбоку, как металлический жетон на шее Кейджа прохладой скользит по позвоночнику, и вдруг сам он почти невесомо нависает грудью над спиной, так что Сян остро чувствует жар мужского тела, и шепчет прямо в ухо: — Надеюсь, тебя не будет отвлекать то, что у меня встал?И прежде чем Сян успевает что-то ответить, Ксандер уже медленно потирается крепким членом, спрятанным только в тонкие боксеры, по его ягодицам. И будь проклят весь мир, но китаец не в силах остановить этого противника!Сильные руки глыбы опускаются на его спину, начинают пальцами перебирать и стягивать кожу, массируя, добираются до линии лёгких штанов и снова идут вверх, с силой надавливают по бокам от позвоночника, рисуют узоры по всей площади, и Сян позволяет себе немного расслабиться в незнакомых руках. Умело сочетаемые в движениях мощь и нежность покоряют китайца, и даже когда Кейдж на сантиметр оттягивает кромку брюк и как бы невзначай ласкает ямочки на пояснице, Сян не делает замечания.От ощущения непозволительной близости его тела и жара, окутывающего ягодицы, телу страстно хочется ёрзать и тереться об одеяла, и Сян уже чувствует, как внизу живота вспыхивает маленький огонёк, готовый перерасти в пожар, но затушить его больше нет возможности… — Жарко, — хрипит мужчина и, дёргая попой, просит: — Слезь.Ксандер послушно исполняет и пересаживается сбоку. Его руки возвращаются на спину, но Сян, приподнявшись на локтях, садится на кровати. — Я не закончил, — замечает Кейдж. — Я знаю, — кивает китаец, и, нерешительно хватаясь за свои штаны, быстро, чтобы не думать, стягивает их и отбрасывает, бормоча: — Подумал, так будет лучше.Кейдж тут же закусывает кулак, чтобы хоть как-то себя отрезвить, но в мыслях взрывается все благопристойное, когда взгляд скользит по обнажённым ногам мужчины. — Не лучшая идея, — усмехается наконец Кейдж, взглядом указывая на свой стояк.Сян скользит глазами вниз, тяжело сглатывает, когда видит, как сильно натягивается ткань боксеров и медленно проступает влажно пятно, отворачивается быстро и бросает: — Я знаю. Продолжай, — он тут же валится животом обратно, пряча лицо в подушках.И Кейдж продолжает, с восторгом ощущая, как вздрагивает Сян от прикосновений мощных бёдер к своим ногам, и, скользнув членом сквозь бельё по ягодицам китайца, обтянутым белоснежными трусами, садится сверху, возвращаясь к массажу. — И я пришёл не сдаваться, чтоб ты знал, — бормочет Сян в подушку. — А для чего? — Чтобы ты отвалил. Всё равно ничего не получится. — Я привёл неоспоримые доказательства — я думаю твоими мыслями, — тяжко выдыхает Ксандер, сильными пальцами растягивая смуглую спину под собой. — А сейчас я мну твою горячую кожу и трусь членом о твои ягодицы. И ты не сопротивляешься. — А что, тебе бы хотелось?Ксандер вдруг резко прогибает Сяна на себя, так что несколько позвонков хрустит, и, зажимая в ладонях его безвольную голову, шепчет в ухо: — Я хочу, чтобы ты перестал упираться как баран и смирился с очевидным.Он отпускает китайца — тот хрипит, пытаясь отдышаться — и добавляет с усмешкой: — И от поцелуя тоже бы не отказался. — Ты грубиян, — холодно отзывается Сян, — и я бы ни за что не согласился связать жизнь с тебе подобным. — А ты убиваешь всех, кто стоит на пути. Тебя ничто не привлекает, и ты ни капельки не милый. Как вообще можно быть неженкой рядом с тобой? — Тебе точно никак. Ты грубый медведь, и тебе никогда не взлететь аистом в небо! — Если ты снова пустишь в ход китайские пословицы — съем тебя живьём.Сян разом умолкает, чувствуя, как руки глыбы угрожающе давят вдоль позвонков, всё ещё массируя, только шипит в подушку недовольное: ?Ты ужасен?, за что тут же получает неожиданный смачный шлепок по попе. — Мы так не договаривались! — Я люблю менять правила игры, — усмехается Кейдж. — Особенно когда меня называют ?ужасным?. — Пусть твои руки не смеют опускаться ниже моей поясницы! — Прости, я не расслышал…И Кейдж тут же обхватывает упругие ягодицы, умещая в каждую широкую ладонь по половинке, с удовольствием сминая. — Я убью тебя, — рычит Сян.Но попытки перевернуться или выбраться из-под тяжёлого медведя не имеют никакого успеха, так как Ксандер вовремя успевает перехватить руки и обездвижить ноги китайца. — И что случится, если твоя ?капля? погибнет? — Понятия не имею, — шумит Сян, не прекращая вертеться ужом в тисках глыбы, — но сейчас узнаю. — Признался, — победно улыбается Кейдж, соскальзывая с китайца. — В чём? — Что я твоя ?капля?.Сян поднимается на ноги так резко, что в голове чёрные точки пролетают. Натягивает на себя штаны, хватает футболку, разворачивается и, сердито щурясь, что глаз совсем не видно, шипит: — Если ты еще хоть раз… — Поцелуй меня.Сян чуть ли не задыхается от такой наглости, но прежде чем он успевает что-то вымолвить, Кейдж добавляет: — Иначе когда мне надоест играть в кошки-мышки, я съем тебя, не заботясь о прелюдиях и смазке. На глазах у всех.Китаец раздумывает, не отрывая взгляда от хищного лица глыбы. ?Из двух зол выбирай меньшее?, — проносится в голове, но ведь Кейдж — абсолютное зло, как его в здравом уме можно выбрать?Эта ситуация ужасно злит Сяна. Он приходил выяснить, что все приставания Кейджа — эхо самолюбия, не носящее никакого серьёзного подтекста. Только почему Ксандер снова оказывается ведущим в плане, так тщательно продуманном до всех мелочей? Ничего подобного случиться не должно было! А этот… вечно всё портит. — Я быстро теряю терпение, — довольно улыбается Ксандер, чувствуя себя победителем. — Заткнись, — бросает Сян.Он откидывает футболку к чертям — вряд ли она ему понадобится — резвым ягуаром подбирается на коленях по постели к Кейджу и, прежде чем успевает подумать о чём-либо, приникает к тонким обветренным губам. Сам.Кейдж не удивляется, только обхватывает китайца, прижимает к себе, чтобы — даже если передумает — не смог с места сдвинуться, и агрессивно нападает слишком глубокими поцелуями на давно желанные губы. Сян протестующе стонет, дышит рвано, но непроизвольно двигает языком в ответ, упираясь кулаками в стальные грудные мышцы противника. Но глыбу это волнует куда меньше, чем отточенная покатая талия и притягательные ягодицы, по которым Кейдж тут же скользит ладонями, гладит, сминает, присваивает окончательно. — Ты просил только поцелуй! — успевает протараторить Сян, на секунду высвободившись из плена напористых губ. — Остальное я доделаю сам, — усмехается Кейдж, с удовлетворённым рыком кусая слишком сладкую шею партнёра, съедая, оставляя метку. Совсем как животное.Сян ругается, стонет болезненно, но крепкие зубы только вгрызаются сильнее. — Хорошо, я сдаюсь, только перестань, — кричит китаец, пасующе ударяя ладонью по спине глыбы, когда терпеть становится невозможно.Кейдж отрывается. Капельки крови показываются из-под посиневшей кожи, и вся шея горит, саднит как после ожога, что слёзы на глаза наворачиваются. — Ты мой, — удовлетворённо облизывается Ксандер.Сян понуро опускает голову, стирая тыльной стороной ладони тонкую нить крови с шеи. — Но сначала… — Никаких ?но?, — перебивает Кейдж, угрожающе оскаливаясь. — Ты у меня первый, — спешно выпаливает Сян, понимая, что иначе глыба и слушать не станет. — Я тоже трахал только женщин, — Кейдж так резко стягивает обратно штаны Сяна, что тот чуть не улетает с постели. — Нет, ты у меня вообще первый…Ксандер так и замирает, с болтающейся штаниной в руке, и смотрит недоверчиво, не понимая, то ли улыбаться, то ли убивать. — Серьёзно? — Я похож на шутника? — нервно бросает Сян, и по хмурым складкам на лице и так понятно — не похож. — Я убью тебя! — рычит вдруг Кейдж, без любезностей заваливая жертву под пресс из своего тела. — Какого чёрта ты девственник?! — Ну уж извини, — взрывается в ответ Сян, — что ждал своей ?капли? и берёг себя для истинного партнёра, я же не знал, что им окажешься ТЫ!Ксандер со всей злости лупит кулаками о постель всего в нескольких сантиметрах от головы китайца, но в нём почему-то не осталось страха — только какое-то сумасшедшее чувство, и этот чёртов глыба, этот грубиян, законченный придурок…! Аргх!В соседнем номере — Сян только что услышал — громко орут, звенит посуда,с грохотом падает мебель… выстрелы?! Чуткие уши китайца никогда не спутают этот звук. — Кейдж…— Девчонки выясняют отношения, — отмахивается Ксандер, не отводя глаз от взволнованного лица китайца. — Надо пойти разобраться… — Сначала я разберусь с тобой.Кейдж, наконец, поднимается, освобождая партнёра от силков, но тут же прерывает его попытки к бегству приказным ?лежать?. Сян только тяжело сглатывает, когда шероховатые пальцы Кейджа скользят по талии и оттягивают кромку трусов, но приказа ослушаться не смеет; только лицо закрывает ладонями, когда глыба медленно стягивает с него бельё. Тело бьёт холодом неприличной обнажённости, и град мурашек пробегает по бёдрам и спине, но ещё неожиданнее оказываются жгучие губы, скользящие вниз по тазовой косточке. — Я не практиковался в этом, но должно быть как-то так…Сян даже вскакивает, пугаясь, когда чужая ладонь крепко охватывает его член. — А это не слишком? — Заткнись, — отрезает Кейдж, и, не теряя времени, облизывает головку и запускает в горячий рот.Сян успевает зажать рот и стонет в кулак, бессильно откидываясь на постели, задирая шею так, что до перелома недалеко, потому что он даже не подозревал, что от таких простых движений может быть настолько хорошо…Ксандер не имел абсолютно никакого опыта в исполнении минета (в отличие от наслаждения этой прелюдией), но реакция китайца оценивает технику глыбы на ?хорошо? как минимум. Сян даже не замечает, как собственные бёдра и ягодицы, выходя из-под контроля, напрягаются и тянутся вверх, лишь бы толкнуться глубже в горячий рот.— Я же сказал — ты мой, — удовлетворённо отзывается Кейдж.И Сян не поверил бы своим глазам, оглядывая идеальную салютующую стойку своего члена, если бы не сжигающая изнутри жажда пожирать Кейджа и быть заживо съеденным самому.Ксандер неспешно стягивает с себя бельё, словно позволяя любоваться своим поджарым обнажённым телом, но эта откровенность вызывает ужас у Сяна, и когда глыба наклоняется угрожающе близко, китаец сипит: — Что ты собрался делать?И Кейдж бы давно вошёл в желанное тело без всяких пояснений и разрешений; но пугливо мечущиеся глаза и холодный пот на висках Сяна заметно охлаждают животный запал. — Не бойся. Сегодня твоя задница останется цела, — улыбается Кейдж, все же тайно жалея об отложенных мечтах.Зато китаец дышит спокойнее, и во взгляде появляется какое-то подобие доверия к тому, с кем Сян в здравом уме ни за какие коврижки не связался бы.Глыба медленно трётся своим давно жаждущим внимания членом об возбуждение партнёра, туго обхватывает оба в крепкую ладонь и медленно двигает ею, продолжая тереться. Китаец дрожит от непозволительно интимной близости Кейджа, отворачивает голову и прячет пальцы, сжимая одеяла, жмурится, стыдясь; но его роскошное тело так восхитительно трепетно отзывается на каждое прикосновение, что Ксандер не может не двигать рукой по влажным членам, не целовать испещрённую мурашками и шрамами смуглую кожу, не водить кончиком носа по шее, без остановки упиваясь неповторимым ароматом. Безумные идеи больше не кажутся недостижимыми, и Кейдж, заставляя китайца посмотреть на себя, целует его глубоко и горячо и — не приказывает, потому что незачем — просит, выпуская члены из ладони: — Возьми в свою руку. — Я.. не знаю, как… — бормочет Сян. — Я помогу, — улыбается Кейдж.Его влажная ладонь находит дрожащую руку Сяна, помогая подстроить под нужное направление. И китаец вдруг с изумлением обнаруживает, что ему больше не стыдно признаваться перед Ксандером в своей неопытности, как не стыдно лежать обнажённым перед ним и принимать его ласки. И возвращать их обратно.Кейдж глухо рычит, удовлетворённый первыми осторожными движениями китайца. Толкается в его руку, задавая ритм, трётся о его член, распаляя, убеждая действовать активнее. И Сян послушается, подстраивается, даже приподнимается ягодицами в такт, и касания мощных бёдер глыбы о его бёдра заводят ещё больше. Кейдж, чувствуя, как каменеет член китайца, перехватывает дело в свою ладонь, доводя до оргазма в десяток быстрых движений. И Сян, с дрожью выгибаясь навстречу глыбе, утопая в его сильных руках, заливает свой живот, смешивая оргазм со спермой Ксандера.Глаза китайца расслабленно глядят в пустоту из-под подрагивающих ресниц, губы медленно блаженно растягиваются в улыбке. Кейдж целует его, скользит по шее, носом гладится о щеку, совсем как кот, и эти проявления нежности вдруг кажутся такими привычными. — Не пытайся больше убежать от меня, — глухо бормочет Ксандер, утыкаясь носом в затылок любовника, прижимая к себе так, чтоб точно не смог выбраться.Сян усмехается, проводит пальчиками по крепкому плечу глыбы, останавливается за ушком, даже вроде поглаживает осторожно. — Ты бы все равно не поймал. Я быстрее и проворнее. — Сейчас я насажу твою быструю проворную задницу на свой большой неповоротливый член и посмотрим, как ты заговоришь. — Хватит болтать, — смеётся Сян, и глаза его вдруг загораются каким-то дьявольским огоньком, когда он говорит: — Воплоти свои угрозы в реальность.И всего одной секунды удивления Ксандера такой откровенности со стороны всё ещё девственника хватает Сяну, чтобы, ловко вывернувшись из тяжёлых объятий, спрыгнуть с кровати, подхватить свои вещи и в два шага оказаться у входной двери.— Говорю же — проворнее, — улыбается Сян озорно.И, послав на прощание воздушный поцелуй, выходит из номера Кейджа. — Разве ты не должен был остаться спать в моей кровати? — кричит вслед Ксандер.Но легкие шаги Сяна уверенно спешат к своей комнате. — Ладно, наслаждайся свободой, пока можешь, — бурчит под нос Кейдж, хватая подушку рядом и обнимая её. — В следующий раз трахну так, что ты даже встать не сможешь, не то что сбежать куда-то.В своих постелях оба засыпают быстро. Ксандер сладко причмокивает во сне, и Сян не удивляется, когда с утра вспоминает во всех ярких подробностях увиденный сон умопомрачительного траха с новообретённой ?каплей?.