Часть 2 (1/1)

— Никакого секса.Хмурые складки выше переносицы, ледяной голос и твёрдый взгляд — всё показывает Ксандеру, что Сян не шутит. — Не то чтобы хотелось, — самодовольно хмыкает Кейдж, изо всех сил стараясь принять непринуждённый вид. — Просто, чтобы удостовериться.Лицо Сяна уже давно потеряло дружелюбный вид, и он не скрывает презрения во взгляде, которым окидывает коллегу с ног до головы. — Удостоверяйся с кем-нибудь другим. Я пас, — заключает Сян, без слов давая понять, что разговор окончен.Кейдж с огромным трудом удерживает свой кулак, уже готовый влететь в лицо ненавистного китайца. И чёрт его дёрнул поверить Адель, уверяющей, что глаз Ксандера определённо перешёл под веко Сяна! Вот китаец не поверил и проверять отказался. Кейджу на секунду даже стыдно стало, что он вообще заикнулся о том, что Сян, возможно, является его ?каплей?. — Ну и отлично, — небрежно бросает Кейдж. — Я тоже сомневаюсь, что моим партнёром может оказаться мужик. Мой член предназначен только для вагин, так что…Кейдж салютует жестом скептически изогнувшему брови Сяну и выходит из его номера. И чёрта с два он признается этому недоверчивому ублюдку в том, что прошлой ночью у него не встал ни на одну из девчонок. Зато Адель наверняка оборжётся, если ей станет известно о великом провале Короля Ксандера Кейджа. — Всеобщий сбор! Всеобщий сбор! — вдруг вылетев из ниоткуда, верещит Никс, радостно размахивая руками. — Все ко мне, срочно! Из двери неподалёку показывается Серена, за ней следом неспеша выходит Адель, подтягиваясь и явно не совсем понимая, зачем Унгер вытащила её из кровати. — Никс, какого чёрта? Твой конкурс только вечером, — бурчит она, послушно топая за любимой. — Тут событие поважнее, — Никс радостно потирает руки, оглядывая присутствующих. — Торч, где тебя носит?! — кричит он на весь коридор отеля.Теннисон, почему-то угрюмый, выходит из дальнего номера, нехотя подбираясь к кругу собравшихся. Несколько странно даже, что этих боевых товарищей могло собрать вместе и что-то помимо угрозы войны или Армагеддона. Но ещё интереснее оказалось то, что Сян согласился прокатиться со всеми через границу Канады, чтобы поддержать едва знакомого Никса на мировом конкурсе диджеев, представляющих оригинальные треки. Теперь, стоя по правое плечо от тусовщика, прямо напротив Ксандера, он кидает хмурые взгляды на глыбу, вороча стаю сумбурных мыслей в голове.Наконец, когдаТорч пристраивается позади Кейджа так, что Никсу остаётся видна только его шляпа, парень, осветив довольной улыбкой каждого из окружающих, загадочным тоном спрашивает: — Ничего не замечаете? — Я пристрелю тебя прямо сейчас, если будешь болтать пустяки, — отзывается Адель, утыкаясь заспанным лицом в мягкое плечо Серены.Никс упирает руки в боки, гордо задирая голову, и, наконец, торжественно произносит: — Мне только что подарили ?каплю?!Глаза тусовщика совсем чёрные и совсем не различаются, но, если приглядеться, можно заметить, как левый отливает густым шоколадным оттенком с вкраплениями кофейных зёрен.— Больше не беспокой меня по таким глупостям, — раздражённо бурчит Ксандер, разворачиваясь и удаляясь в свой номер.Серена же начинает горячо поздравлять парня, хотя Адель почти сразу её прерывает: — Я бы на твоём месте так не радовалась, — она смотрит прямо в глаза Никсу, удостоверяясь лично в их отличии. — Почему это? — даже холодный тон Вулф не в силах согнать с диджея довольную улыбку. — С твоим-то образом жизни… Придётся забыть все члены вокруг и принадлежать только одному, — ухмыляется она. — А ведь это может оказаться и не член. — Брось, — беззаботно усмехается Никс. — Уверен, мне достанется тот ещё секс-монстр. Это наверняка кто-то из моих соперников из других стран, иначе я бы давно был заклеймён его глазом. — Посмотрим, — едко бросает Адель. — Душу готова продать, чтобы увидеть твою реакцию, если ?каплей? будет девчонка. Вулф показывает язык, чем Никс тут же отвечает, и уводит Серену обратно в номер. Теннисон успел незаметно слиться, поэтому Никс остаётся наедине с Сяном.— Поздравляю, — дежурно восклицает тот, натянуто улыбаясь.Впрочем, лицо Сяна быстро меняется, и честные черты беспокойства проскальзывают сквозь ледяное хладнокровие: — Не боишься? — тихо спрашивает китаец. — Это же совершенно незнакомый человек, к тому же, как ты говоришь, он может оказаться твоим противником. — Если он круто трахается, мне плевать, кем бы он ни был. — А если он не оправдает твои ожидания? — Тогда я сам сделаю из него секс-монстра.Никс салютует на прощание и, довольно присвистывая, идёт дальше по коридору. Сяну остаётся только забиться обратно в свой номер.***Возглавляемая воодушевлённым Никсом, вся команда проходит вдоль огромной очереди перед контролем и без проблем проникает внутрь громадного открытого стадиона, уже погружённого в децибелы новоиспечённых хитов. — Мой сет завершающий, — орёт Никс, пытаясь перекричать громкую музыку. — На кой чёрт тогда мы так рано припёрлись? — верещит Адель, сдерживаемая только нежными руками Серены от всепоглощающего желания прибить тусовшика. — Чтобы вы оценили меня в сравнении и поняли, что я всё равно лучший, — довольно хмыкает Никс. Адель снова бросает проклятия и угрозы, но Серена спешно увлекает её куда-то подальше, и Никс, кажется, понимает куда, когда чувствует еле заметный шлейф терпкого запаха смазки. Мужская компания двигается вслед за командующим прямо к массивному диджейскому пульту, за которым играет молодой парень-афроамериканец. — Тайм-лайн всего полчаса, поэтому этот малый скоро должен закончить. Так себе у него навыки, — комментирует Никс, впрочем, никем не слушаемый.Ксандер раздражённо косится на Сяна, за то, что тот поразительно спокоен, а Теннисон, скрестив руки на груди, с задумчивым видом прожигает взглядом одну из свай, поддерживающих навес над пультом. — Торч, — с улыбкой бросает Никс, — я понимаю, что тебе скучно без своих краш-тестов, но…Теннисон переводит взгляд на тусовщика, и… ?Нет, показалось?, — уверяет себя Никс, коротко откашливаясь. Свою фразу он так и не завершает и больше к Торчу обращаться не рискует.За стойкой диджея тем временем происходит рокировка, и за пульт уверенно поднимается красивый рослый парень с чёрными волосами, собранными в тугой хвостик на затылке, и суровыми чертами лица. Его испещрённые вздутыми венками с тыльной стороны ладони приветливо оглаживают рычажки и кнопки на пульте, и диджей начинает сет. ?Apashe? — коротко высвечивается на огромном экране позади него, за которым вслед идут сюрреалистичные блики и разводы ярких цветов, сливающихся в динамичную графику, отражающую импульсы трека. Никс, не отрывая взгляда, смотрит на молодого парня, уверенно управляющего всеми ресурсами пульта, всматривается в хмуро сведённые брови, ровно очерченный нос и тщательно ухоженную бороду — тусовщик так увлекается, что искренне уверяется, будто не видел никого красивее. Apashe поднимает тёмно-карие глаза, чтобы оглядеть реакцию толпы, и, когда останавливается на Никсе, у тусовщика поджилки трясутся и в голове мутнеет. Диджей за пультом тем временем сам вгрызается взглядом в парня, чуть ли не раздевая одной мыслью, и выскользнувший язык, коротко облизнувший пересушенные губы, уверяет тусовщика — тот парень тоже его хочет. — Это он! — радостно кричит Никс, на секунду оборачиваясь к друзьям. — Это моя ?капля?! — О, Никс, хватит, — рассерженно орёт Ксандер. — Ты вообще умеешь радоваться за других? — спокойно, будто и не Кейджа вовсе, спрашивает Сян.И глыба взрывается — с трудом удержав на автомате сжавшиеся кулаки, спешно уходит прочь, по пути обхватывая за талии двух незнакомых девчонок и явно направляясь к бару.Никс, уже влюблённый по уши, уходит прямо под диджейскую стойку, умоляя всевышние силы ускорить темпы сета. Теннисон не думая тянется за ним, словно собираясь схватить, но, не решившись прикоснуться, опускает руки и остаётся на месте, провожая друга взглядом до тех пор, пока Apashe, тоже наблюдающий за Никсом, не кивает удовлетворённо, когда парень оказывается всего в нескольких метрах от пульта.Эта маленькая попытка не ускользает от внимательного взгляда Сяна. Шагнув ближе к Торчу, китаец ненавязчиво спрашивает: — Почему просто не признаешься ему? — Я не в его вкусе, — хмуро отвечает Теннисон и, круто развернувшись, тоже уходит прочь, в противоположную от Ксандера сторону.Сян беззаботно пожимает плечами, ругая про себя необщительных коллег, и продолжает слушать длинный сет, хотя совсем не любит музыку такого формата.***Когда время Apashe заканчивается, тот спускает практически в объятия худого парня, давно пожирающего его взглядом. — Джон, — вкрадчивым низким голосом представляется он. — Никс, — торопливо отвечает азиат, тут же набрасываясь с жарким поцелуем на нового знакомого.И Apashe без борьбы подчиняется горячей страсти, подхватывая тусовщика под ягодицы, чтобы спешно утащить за какую-нибудь палатку с прохладными напитками. Никс обхватывает Джона бёдрами, не стыдясь глазеющей на всё это не отягощенное цезурой действо толпы, и запускает пальцы в идеально приглаженный хвост, выдергивая прядки. Apashe уносит его куда-то за бэк-стейдж, где народу ощутимо меньше, и затаскивает за крайнюю кулису, за которой через несколько метров — ограждение стадиона и ни души. Никс тут же принимается торопливо стягивать джинсы с диджея, обнаруживая награду в виде стоящего члена, пока сильные руки Джона, пробравшись под бельё, до синяков сжимают его ягодицы. Тусовщик опускается языком на головку сочащегося члена и заглатывает почти полностью, получая удовлетворённый стон партнёра. Несколько минут Никс самозабвенно ласкает его ртом, уже чувствуя, как поджимаются напрягшиеся яйца, как вдруг чувство неотвратимой тошноты подбирается к горлу, и спешно оторвавшись от Джона, тусовщик падает на траву, принимаясь глубоко дышать.— Эй, что не так? — бормочет Apashe, пряча блестящий от слюны член обратно в трусы. — Дерьмо, — Никс валится на спину, с облегчением возвращаясь в привычное нормальное самочувствие. — Отвратительный механизм верности. Даже член не поднимается. Джон непонятливо смотрит на чересчур весёлого тусовщика, который, явно не собираясь пояснять свои слова, бормочет дальше. — Очевидно, это не ты, хотя жаль, конечно. Тогда кто?Никс вперяет взгляд в тёмное ночное небо, где маленькими точками блестят первые звёзды, и перебирает в мыслях возможные варианты, из которых ясно только одно — он что-то упустил.— Ты не в настроении? — Джон роется в карманах и достаёт небольшую плитку шоколада, кидая её в руки тусовщика. — Может, развеселит. — Я не люблю сладкое, — на автомате заявляет Никс, задумчиво вертя сладость в руках, и тут же подрывается, словно ужалённый. — Но этот козёл обожает! Тусовщик убегает так быстро, что Джон не успевает и слова сказать. Так что остаётся ему только бурчать из-за неожиданного облома, ждать объявления победителяи успокаивать всё ещё колом стоящий член.***Никс врывается в их с Теннисоном номер, когда тот, только выйдя из душа, еле успевает затянуть полотенце вокруг широких бёдер. Тусовщик выглядит разъярённо и, едва лишь увидев Торча, швыряет в него пачку шоколада. — Какого чёрта ты мне не сказал? Ты же сразу понял! — орёт парень, совсем не заботясь о том, что в соседних номерах по обе стороны тут же прильнули послушать любопытные уши. — О чём ты говоришь? — невозмутимо отвечает Теннисон, не глядя на взбешённого диджея. — О том, что ты наглый врун, делающий вид, что ничего не происходит.Никс мгновенно оказывается рядом с Торчем, скидывает с себя безрукавку и футболку, и белое молочное тело тут же захватывает взгляд Теннисона, запуская процесс обильного слюноотделения. А Никс, чувствуя незнакомый, но такой крышесносный запах сильного тела сумасшедшего гонщика, стягивает с себя джинсы и, только делая шаг навстречу, становится пойманным в крепкие руки Торча. Полотенце слетает с его бёдер, но Никсу не нужно смотреть, чтобы почувствовать настолько же сильное возбуждение партнёра, как собственное. А когда обветренные губы Теннисона чуть ли не съедают разом весь рот Никса, щекоча ухоженной бородой чувствительную кожу вокруг, тусовщик забывает обо всём на свете.Теннисон валит жертву на кровать, как огромный зверь, прижимая своим весом;Никс, напряжённо выдыхая, впервые оглядывает обнажённого партнёра, ласкает руками мощные мышцы груди под гладкими тёмными волосами, скользит пальцами по ложбинке между крепких кубиков пресса, с некоторым страхом созерцая возбуждённый орган Торча в полный размер. — Как ты мог столько лет прятать от меня свой член? — нервно шутит он, стараясь отвлечься от невесть откуда появившегося испуга. — Я не прятал — это ты не искал, — без тени улыбки бормочет Теннисон, ненавязчиво потираясь об в разы меньший член партнёра.Он упирается руками по обе стороны Никса — мышцы плеч наливаются свинцом, и только от этой картины тусовщик чувствует бьющую по телу дрожь предвкушения и невыносимого желания. Это ни с чем не сравнимое возбуждение и откровенно просящий ласки дрожащий член даже немного смущают Никса — он, принявший в себя бессчётное количество мужчин с простой и ясной целью — кончить, — не привык к тому, что от одного запаха партнёра мозги переворачиваются и прикосновения становятся опасными для жизни, потому что непередаваемо сильно бьёт по всем нервам только секундное невесомое касание кожи, а от поцелуя напрочь забываешь, зачем жить; и хочется трахаться до изнеможения только для того, чтобы трахаться, и в мире больше ничего не существует. Никс вдруг пугается до чёртиков, что это ощущение может исчезнуть в любой момент, оставив послевкусие несбывшейся иллюзии, и он, схватив пальцы Теннисона, торопливо их облизывает, без прелюдий направляя их к своему анусу.— Скорее, Торч, — командует он, поднимаясь навстречу мозолистым ладоням партнёра.И Теннисон неимоверно хочет ответить: ?Я не собираюсь никуда спешить?, — и мучить юнца столько, сколько обид он оставил своим невниманием к чувствам сумасшедшего гонщика, но от одного взгляда на затуманенные глаза Никса, на худое тело, извивающееся так, чтобы теснее прижиматься к мощному торсу любовника, на распахнутые губы, шепчущие его имя, Теннисон срывается, бьёт кулаками по кровати, вызывая оторопело-восхищённый стон тусовщика, грозно рычит, хватая мальчишку так сильно, что тот дышать перестаёт, и, наспех растерев выступившую смазку по члену, вторгается в тугую задницу, не мешая Никсу кричать во весь голос. — Прости, — спешно бурчит Теннисон, ласково обводя широкими ладонями тонкие рёбра и тяжело вздымающуюся грудь.

Тусовщик болезненно постанывает, до судорог сжимает пальцы на ногах и, неторопливо обхватив любовника бёдрами, с лёгкой улыбкойскорее просит, чем повелевает: — Двигайся.Но Теннисон, продолжая наслаждаться стискивающими член тугими стенками ануса, не шевелится, только губами опускается по белой шее мальчишки, покрывая поцелуями всё тело сплошь. И только сейчас Никс осознаёт, что сумасшедший гонщик, помешанный на краш-тестах и боготворящий лишь свою капу, так давно мечтал о его теле и об этой минуте, когда и ему будет позволено войти в растраханного всеми подряд диджея, что хочет одновременно и насытиться этой неповторимой минутой и, как Никс, боится не успеть насладиться долгожданными ощущениями. — Торч, — улыбается тусовщик. — Я теперь до конца жизни только твой.Теннисон смотрит непонятливо, неверяще — Никс с блаженной дрожью различает, наконец, на его лице свой глаз, почти сливающийся с родным, и, наверное, тусовщику совсеммозги завалило, потому что он абсолютно уверен, что этот мощный зверь, нависший над ним, покрывается смущённым румянцем под бородой. Никс коротко смеётся, тянется к любовнику всем телом, исцеловывает всё лицо так, что Торч краснеет до корней волос, и толкает его в грудь, желая сесть сверху. — Разбежался, — хмыкает Теннисон, вжимая жертву в кровать.И первый короткий рывок назад и медленный толчок обратно снова заставляют Никса стонать на весь номер. Руки Торча скользят по ягодицам тусовщика, сжимая маленькие половинки, и, когда он полностью накрывает одной ладонью сочащийся член, медленно лаская, Никс почти испуганно выдыхает: — Подожди, я же сейчас кончу! — Именно этим ты и должен заниматься в моей постели, — серьёзно отвечает Торч, и его движения становятся более усердными, а жаркие поцелуи опускаются на отвердевшие соски.Теннисон двигается медленно, неспешно подаваясь в послушное тело с каждым разом всё глубже, и Никс может поклясться, что никогда ещё не получал столько удовольствия от размеренного темпа и ласковых поглаживаний. Рваный скорый секс — вот что предпочитал тусовщик раньше, но теперь, плавясь в чувственных руках Торча, он готов молиться только об одном — чтобы эта ночь не закончилась никогда.

Большая ладонь, накрывающая член мальчишки, крепко сжимается, надавливая на головку, и Никс, сам того не ожидая, выгибается под поджарым телом зверя, обливая его руку спермой. — Прости, ты не успел, — бормочет он, с тяжестью выдыхая. — Я закончу ртом.Тусовщик собирается выбраться из-под Торча, но тот спокойно вдавливает его в мятые простыни постели настойчивыми ладонями, продолжая уверенно двигаться внутри. — Но сначала я выжму тебя до последней капли.У Никса нервно дёргаются уголки губ, когда он неловко бормочет:— Я никогда не…— Не занимался сексом так долго?

Тусовщик прикусывает губу и отворачивает голову, еле заметно покраснев. — Я знаю, — продолжает Торч, не требуя ответа. — Тебе придётся привыкнуть.И участившиеся глубокие толчки только доказывают намерения гонщика.Никс сбивается с подсчёта своих оргазмов, когда Теннисон вдруг прижимает его к мягкой высокой спинке кровати, искусывает всю сплошь покрытую следами от зубов спину, разгоняясь до такого сумасшедшего темпа, что в глазах всё плывёт. Он совершенно не понимает, что за неистовая сила физиологии в очередной раз поднимает его раскрасневшийся член и почему простата, по которой Торч нещадно проходит почти с каждым толчком, ещё не истёрлась и не разорвалась, и уж точно совершенно не подозревал, что можно СТОЛЬКО заниматься сексом без передышки. Но это не имеет никакого значения, и ощущение всепоглощающего удовольствия стоит всех возможных и невозможных свеч.Теннисон рычит за спиной, вгрызаясь в очередной участок кожи, и Никс непроизвольно сжимается — отчего зверь только сильнее вдалбливается внутрь, растрахивая до невозможного, — и кончает, выпуская всего пару капель спермы из иссякшего резервуара. Торч врывается внутрь до упора, и тусовщик стонет от кайфа, когда мощная струя спермы заполняет всю его задницу, тут же стекая по судорожно дрожащим ляжкам.Тяжело дыша, убирая прилипшие ко лбу волосы назад, Теннисон, весь в широких влажных полосах пота, с удовлетворением исполненного супружеского долга валится на кровать, притягивая любовника к себе в объятия. — Хочу в душ, — предупреждает Никс, прежде чем попытаться выбраться из мощных лап любовника — безуспешно, конечно же. — Утром, — отзывается Торч, утыкаясь носом в ёжик тусовщика на затылке. — Я грязный. — Я тоже. — Может… — Я сейчас трахну тебя снова, — угрожающе прерывает Теннисон, и Никс тут же захлопывается — вряд ли он сможет выдержать ещё раунд.Жарко, тяжело дышать, и мокрые простыни и одеяла липнут к телу. Влажные волосы на груди Торча покалывают сырую спину, но Никс сдаётся, плюёт на неудобства и ластится к горячим рукам любовника, обхватившим поперёк всего торса. Шумное дыхание щекочет уши и скользит по щекам, и Никс улыбается, когда чувствует знакомый запах шоколада. — Я знал, что нравлюсь тебе. — И надсмехался надо мной всё это время? — недовольно бурчит Торч, хотя сейчас это не имеет никакого значения.Никс, неудобно вывернувшись, коротко целует любовника и шепчет прямо в губы: — Я тоже всю жизнь по тебе тащился.

Снова поворачивается спиной к любовнику и одаривает поцелуями тыльные стороны его сильных ладоней. — Просто боялся, что слишком грязный для тебя.Теннисон невесело усмехается, прикусывает тусовщика за ухо и спрашивает, чтобы просто увериться: — Я же лучше их всех?Никс не медлит с ответом. Теперь-то он уверен, как никогда. — You are the best*.* Англ.фраза потому, что русский аналог не подходит. Превосходная степень ?лучший? не передаёт той изюминки, как ?the best?, видимо, виду похожей формально сравнительной ?лучше? (?better?). Не знаю, как объяснить — это надо чувствовать :)***В номер стучат долго, но лениво — кажется, ногой дубасят. Никс без труда узнаёт тяжёлые ботинки Вулф. Теннисон лениво ворочается в кровати, прижимает любовника ручищами, откровенно игнорируя тех за дверью. Тусовщик осторожно выскальзывает из кровати, ругается про себя от чертовской боли в вымотавшихся мышцах, накрывает обнажённого гонщика покрывалом и, натянув спешно джинсы, попутно чертыхаясь от следов спермы по бёдрам, торопится открывать, чуть ли не заплетаясь ватными ногами. И оказывается совершенно прав —Адель стоит за дверью, потягивая кофе из картонного стаканчика. — Можно поздравлять с победой, лучший диджей мира? — лениво спрашивает Вулф, проходя в номер и разваливаясь в большом мягком кресле.Серена, с улыбкой легко подтягиваясь, следует за девушкой, уверенно приземляясь к ней на колени и подставляя шею под ласковые поцелуи. — Чёрт! — кричит Никс, яростно впиваясь пальцами в короткий ёжик на голове. — Совсем забыл! — Ты что, не отыграл сет? — спрашивает Унгер, всерьёз волнуясь. — Твою мать! — ругается тусовщик, в ярости ударяя кулаком о столешницу. — Не ори, — хрипит из кровати Теннисон, сонно усаживаясь в кровати.Все взгляды, как по сигналу, устремляются на него. И не зря — потому что покрывало медленно сползает с кровати, оставляя гонщика в чем мать родила. — Теперь понятно, почему ты забыл, — пошло ухмыляется Адель, ладонью закрывая глаза Серены и ревниво бормоча: — Хватит пялиться! — Торч, — улыбается Никс, взглядом указывая на самую пикантную часть тела любовника, теперь выставленную на всеобщее обозрение. — Где мой утренний секс? — бурчит он, не обращая внимания ни на оголенность, ни на гостей в номере.Серена, прыснув, подтягивает Адель за руку, увлекая её прочь из номера. Весело подмигнув напоследок, они закрывают дверь, и Никс с лёгкой усмешкой прыгает в распахнутые объятия. — Тебе ночного не хватило? — ТЕБЕ не хватило, — подчеркивает Теннисон, лаская бородой и поцелуями тонкие ключицы любовника. — Раз ты спокойно ходишь и у тебя есть силы, чтобы впускать каждого в наш номер — значит, я вчера не доработал. — Нет, я… — но договорить Никсу не позволяют приникшие в поцелуе губы.Тусовщик не сопротивляется, когда лапы стягивают джинсы, отбрасывая их обратно к куче вещей, и сильные пальцы рывком входят в мягкий, влажный, ещё с ночи растянутый анус. Никс, наслаждаясь, выгибает спину, не противясь бегущим по коже мурашкам от кусачих поцелуев по торсу. Торч стальной хваткой сжимает обеими руками его ягодицы, все испещрённые синяками, и налившийся крепкий толстый член медленно скользит внутрь, и Никсу не нужно смотреть вниз, чтобы почувствовать, как у него самого встаёт только от потрясающего ощущения собственной заполненности, когда Теннисон насаживает до основания. Никс обхватывает гонщика руками, хоть и не может объять его широкую спину полностью, и немного поднимая бёдра вверх, медленно насаживается обратно, задавая ритм. — Я специально тебя всю ночь не отпускал, — как-то виновато говорит Торч, подхватывая любовника под ягодицы и редактируя амплитуду его движения. — Не хотел, чтобы ты снова с тем парнем виделся.Никс на секунду замирает, улыбаясь неуверенно и неверяще спрашивает: — Ревнуешь? — Имею право, — пожимает плечами Торч и переваливает Никса на спину.Тусовщик уже на автомате упирает икры в его плечи и подкладывает ладони под попу, поднимаясь навстречу. Теннисон одобрительно усмехается, целует крепко и обхватывает в кулак налившийся член любовника. И медленные, до основания движения рукой синхронизируются с его толчками в податливое тело. Никсу больше не хочется говорить — одно то, как мощный зверь овладевает им, вышибает к чертям связанные мысли, и остаётся только тянуться ближе к Торчу, красть поцелуи с его губ и яростно метить необъятную спину своими ногтями, когда движения становятся неумолимо быстрыми. Торч усмехается, облизывая собственные капли крови на ногтях тусовщика, и без усилий хватая его одной рукой, садится на кровать, предоставляя Никсу право вести. И окрылённый этой возможностью, Никс насаживается на огромный член до упора, сжимается и, начав двигаться, скоро уже лихорадочно быстро скачет на Торче, как и мечтал. Оргазм накрывает слишком быстро — Никс даже не успевает поласкать себя, как член выпускает скудную порцию семени из поджатых яиц. Торч устрашающе рычит, чувствуя, как сильно стенки ануса сжимают его, подхватывает тусовщика за талию,делает резкий толчок так глубоко, что у Никса в глазах темнеет, и, напрягшись, спускает внутрь, заставляя любовника снова запеть стонами. Теннисон медленно выходит, наслаждаясь, как следом медленно и густо вытекает его сперма, снова оседая на бёдрах.— Охренеть, — смеётся Никс, заваливаясь на спину — вот бы до сигарет дотянуться, — сколько в твоих яйцах спермы? Ты всегда будешь до краёв меня наполнять? — Не могу терпеть, когда ты сверху — слишком возбуждающе, — хрипит Торч, но ответ Никса очень даже удовлетворяет. — Теперь-то можно сходить в душ?Торч широко зевает (ну точно пасть зверя!) и кивает, поднимаясь с кровати: — Конечно. Продолжим там.Никс протестующе стонет, жалуется на болящую задницу, а Торч, радостно насвистывая, идёт в ванную, сверкая каменными ягодицами. Любопытство, сколько же спермы осталось ещёв этом быке, пересиливает, и Никс спешит за любовником, охая на ходу и пытаясь остановить спермопоток из своей жадной попы.