Глава 4 "Кладбище мух и слонов" (1/2)

Белый цвет так приелся. Как манна из звезд,Каждый день поперек горла комом.Будто самый банальный на свете вопрос:Кто ты, даже себе не знакомый?Кто касается тьмы и в ладони рассветЗажигает, когда станет грустно?Пустота - это место, где лишнего нет,И не верится в то, что там пустоНа улице пахло рассветом. Это был свежий, еще не просохший запах, слегка колющий ноздри пузырьками кратковременной непогоды. Они давно лопнули. Дождь прошел ночью, робко, вдоль стен. Еще до двенадцатого удара часов он сбежал с бала, впопыхах роняя с босых ног... волшебный хрусталь?

Нет, всего лишь отражения рваных туч в лужах, похожие на грязные фантики, перемазанные лакрицей. Они все еще плавали там.Всё еще знали...Как я ненавижу дожди по ночам...

...когда капли, заполненные темнотой, становятся на девять грамм тяжелее и громче от расстрелянной тишины. Они находят дыры в черепе, сверлят их сами, текут в мозг. Там чистая пресная вода с небес становится смертельным ядом для снов.И в самые темные часы перед восходом солнца, когда шум дождя заставляет необъяснимо проснуться и не спать до утра, на их могилу приходят скользящие нереальные мысли, тихие, как привидения.

Уходят потом через зрачки, основательно наследив в голове...

Мистер Навар уже не помнил, когда ему в последний раз снилось хоть что-то. Даже кошмары, и те не решались беспокоить его, как будто сами боялись наступить на закрытые свинцовые веки и оказаться проколотыми булавками ржавых ресниц.

Были похожи на черных бабочек с мертвыми головами.Вероятно, мистер Навар просто слишком много работал, чтобы воспринимать сны. И слишком мало спал, разительно отличаясь этим от кошек, на которых был похож многими другими своими повадками.Сегодня ему, казалось, хватило трех часов, мистер Навар даже не ощущал усталости или недосыпа. Это, конечно, была иллюзия, нарисованная адреналином изнутри кровеносных сосудов. Фантомная боль ампутированного времени. Ощущение, что, находясь всего в нескольких шагах от своей цели, мистер Навар смог бы перевернуть мир.Была нужна лишь точка опоры.

К ней так давно тянулись огрубевшие пальцы, как к огню, чтобы согреться, находили неизменную трость, привычно держались около потайной кнопки, высвобождающей лезвие.Он был готов.Мистер Скряга и доктор Мор шли немного впереди, разбавляя собой безлюдную улицу. Они говорили о чем-то, но слова вязли в утреннем тумане и, пытаясь освободиться, разрывались, будто бегущие ящерицы. На еще холодном асфальте оставались хвосты от фраз.

Это было не так уж важно, наверное. Очередные суеверия, сомнения, неуверенность...Делаешь - не бойся. Боишься - не делай.Мистер Навар не особенно прислушивался, но всё-таки слышал...... что мистеру Скряге, в отличие от него, оказывается, вчера даже успел присниться странный сон о давно погибшем дедушке. И о его проданном доме.

Сон, где проскальзывали, цепляясь за уголки глаз, даже самые мелкие детали: выцветшие солнечные пятна на состарившемся, слишком много знавшем, ковре. Порванные кусочки зеленых обоев, посаженные в горшки на балконе. Трещина с краю на очках, будто бы лопнувших от тяжелого взгляда исподлобья. Скрипнувшее кресло-качалка, раздавившее черепа теням, обладатели которых стояли на пороге, в замешательстве.Ты... ожил?Нет. Это вы - умерли.И когда эта фраза оглушающим хлопком сожмет уши, останется только проснуться, чтобы понять: ведь на самом деле всё было совсем наоборот.

Вы ожили.

А прошлое - умерло.

Оно было похоронено под мостовой пожелтевшими костями. Построено на них. Из них. Но свежих костей там уже не было. Только брусчатка, коробки бетонных стен и свет, купающийся в стекле.Здесь было уплачено за всё. Только мышеловки с бесплатным сыром пахли плесенью. И долгой дорогой, когда как ни ускоряешь шаг, мысли всё равно будут быстрее.Город спал, и мы снились ему.

Улицы потом и не вспомнят, кто здесь был, кто не был, кто просто хотел быть...... счастлив.Как счастлива сорная трава на пустыре, все-таки пробившаяся сквозь камни в отчаянном стремлении наконец узнать, что такое тепло. Но над ней по-прежнему шуршали тучи из мятой фольги.

Солнце не любило их и думало, что сегодня, если захочет, оно могло бы взойти где-то на северо-востоке, и никто не заметил бы этого.

Даже Аргос Лёд.Его зрачки угрюмо штукатурили небо оттенка бетонных стен. Лёд уже давно наблюдал за замороженной стройкой, как сыч, старающийся не упустить из виду малейшее движение грызунов в пыли.

Но он видел лишь ветер. И пронзительный крик излишне пестрого костюма работодателя, который, наконец, появился вдалеке в сопровождении двоих коллег. Серости вокруг стало на три капли меньше, но не сказать, что Льда это обрадовало.Мистер Навар, наверное, был болен, если вообще шел по крысиным следам. Болен, как и весь мир в это промозглое утро, когда непогода, раскрошенная в воздухе, была всего лишь моросящей пылью.

Ураган, мешавший взлету, четвертовали, и он разлетелся по всем сторонам света, не оставив на пустыре ничего лишнего, кроме сонного вертолета, который переваривал нахохлившуюся фигуру мистера Шлама. Стекло было таким чистым, что можно было различить морщины у него на щеках.

Лёд стоял снаружи у открытой двери в обманчиво расслабленной позе, держа правую руку на поясе недалеко от кобуры. Недоеденный тучами утренний свет стекал по бритой голове на тяжелые надбровные дуги. Замерзал в глазах, почти не мигающих, как у аллигатора.

Ожидание не беспокоило раскрытую пасть.Мистер Скряга, обернувшись через плечо к Навару, неловко клацнул клыками."Надеюсь, мы не опоздали...""На рассвете" - это не самое точное время встречи, мистер Скряга" - резонно заметил мистер Навар, отмеряя слова машинальной игрой трости в пальцах, как будто метрономом. Шел обратный отсчет падающих песчинок.

Их было пока немного, и при всем желании никто не смог бы спрятать голову в песок.Впрочем, даже мистер Шлам должен был понимать, что, закрывая глаза на угрозу, становишься лишь более уязвимым. Это было опасно - отвлекаться. Думать, что если не смотреть в бездну, то она тоже отведет взгляд. Не отведет.

Паразит уже их знал. Уже запомнил. Занес в списки красными чернилами. Улыбался где-то сейчас, слишком рано для того, кто надеется смеяться последним."Я посадил вертолет на пустырь за полчаса до вашего прибытия, босс" - сухо отрапортовал Лёд.

Он выступил вперед, чеканно и твердо, как могла бы сделать шаг гора, реши она все-таки подойти к мудрецу. И это стало бы не самым мудрым поступком горы."Паразита здесь не было"Мудрецов, впрочем, тоже.

Разошедшиеся стрелки дорогих часов на правом запястье не спешили никому аплодировать. Мистер Навар кивнул телохранителю и не поверил.

Незаметно сделав вдох чуть приоткрытым ртом, как кошка на охоте, он попробовал воздух на предмет землистой злобы, сырой и медной, но ветер, почти не встречавший на пустыре преград, ударял в спину. Относя запахи прочь, он раздувал длинные языки кровавого пламени, туго стянутые резинкой на затылке.Ветер был не на стороне мистера Навара. Он отвлекал своим металлическим шумом, тупо режущим барабанные перепонки, швырял пыль под ноги, рвал реальность на части и сворачивал из нее, как из проволоки, неустойчивые, спутанные заблуждения. Не позволял уловить то, что действительно было нужно.Пасть несостоявшейся бури была гнилой и поглощала слова, не жуя.