— Давайте, обмудки, включайте альф. Деку обязан привыкнуть бить альфе рожу и не отвлекаться на его феромоны. Больше феромонов, ссыкуны! (2/2)

— Каччан, где ты? — разобрать, кто где, было невозможно.

«Хитрые уебки», — Кацуки едва было открыл рот, пока не сообразил, что это мог быть и не его Деку. «Его Деку? Какого хуя он мой?!». Запаленный изнутри самим собой, Кацуки прицельным ударом взорвал большую часть ледяных стен. Поймав глазами Деку, он решил, что его цель теперь — ни за что не выпускать того из виду.

— Эй, Нерд, что бы ни случилось, не съебывайся из виду! — бросил он и продолжил атаковать взрывами Шинсо, не давая ему возможности даже отдышаться, не то что промыть кому-то из них двоих мозги. Без причуды оставались две опасности: физические навыки и ленты. Опасностями они могли казаться кому угодно, но не Бакуго.

Шото с раздражением отметил, что их минимальное преимущество в начале упущено и что им навязывают соперников. Будь его воля, он бы игнорировал Деку так долго, как возможно. Выбив льдом почву из-под ног Деку, чтобы тот не мог прыгнуть с достаточной силой, Шото попытался отключить голову. Он должен был представить, что перед ним обычный соперник. Не омега. Или?..

Шото решил попробовать подобраться поближе. Он поймал и отразил удар ногой Изуку и перешел в контратаку с огненными кулаками. Это напоминало стиль его отца. Мидория оценил рвение друга и поддался на ближний бой. Такое им выпадало нечасто. Тогда Шото попробовал добавить свое третье оружие. Он выпустил еще феромонов как раз в тот момент, когда перехватил лоу-кик Изуку, оставив того стоять на одной ноге. Неустойчивая позиция и феромоны почти помогли, но даже так Изуку смог вывернуться спиной к противнику и швырнуть альфу через спину на бетонный пол.

Когда Тодороки оказался на спине, Изуку поднял глаза, ища Каччана, пока тот выбивал почву из-под ног у Шинсо. Изуку подумалось, что бой сейчас закончится, но Шото схватил его за лодыжку и дернул на себя, опустив сначала на колени, а затем уложив на лопатки. «Один за всех» работал на низком проценте, но Шото все еще был чертовски силен как альфа. Еще несколько долгих минут Изуку и Шото держали контакт, постоянно то поднимаясь на ноги, то роняя друг друга.

— Хватит жалеть этого мудака!

— Каччан, я… — О, как же не стоило этого делать. Изуку ответил, не сводя глаз с Тодороки. И не проверил, точно ли это был Каччан.

— Не сопротивляйся, — скомандовал Шинсо.

Каким-то образом в другом конце полигона, но все равно достаточно близко, несмотря на дождь взрывов Бакуго, Шинсо завладел Мидорией, продолжая уклоняться от своего противника. Мидория упал на колени там, где стоял.

Черт блядский боже.

Никто не подумал, что фраза «прекрати сопротивляться» может быть такой неоднозначной в их ситуации. Свечение причуды Изуку погасло, но произошло не только это.

По полигону протянулся аромат пораженного омеги. Мидория сидел на коленях в абсолютно унизительной позиции, весь в бетонной пыли и крови от постоянного валяния на камнях, опустившись максимально близко к грязному полу полигона лицом, чуть отведя голову вбок. Он подставлял шею Тодороки. Затем они услышали всхлип. Затем по залу прокатился звук такого отчаянного скулежа омеги, что все вдруг остановились и замерли, бросив бой.

Шинсо снял контроль сразу же, а Бакуго, пустив в того мелочный прицельный выстрел, поспешил к Деку. Альфы прекратили выпускать феромоны, но остаточный аромат не выветрился бы моментально. Деку больше не скулил. Он даже не знал, что может издавать такой звук. В его глазах все еще стояли слезы, и за каждым вздохом следовал всхлип. Он спрятал шею, очевидно, вернув себе контроль над телом, но все еще ни на кого не смотрел.

— Эй, Ботаник, приди в себя, — Бакуго без сантиментов и без ненужной агрессии сжал Деку за плечи и потянул наверх, чтобы тот выпрямился, хоть и оставаясь на коленях.

— Я… Мне так жаль, — Шинсо был слегка подпален последним ударом Бакуго, сделанным «в крысу», но все равно быстро оказался рядом с ними. Он выглядел очень раздавленным итогом, к которому привела его причуда.

— Ты не… не виноват, — Мидория не мог связно сказать целую фразу, так ему мешала икота от страха, который он испытывал еще минуту назад.

— Давай, Ботаник, ты так круто держался, а теперь так жалко сидишь, — продолжал твердо держать его прямо Бакуго.

Верно. Получается, Изуку все это время противостоял такой силе своих внутренних порывов омеги. Это было феноменально. Его сила снова заставила Шото и Хитоши восхититься. Но сейчас их другу нужно было что-то другое вместо восхищения.

— Ну же, Деку, я не буду тебя тащить!

Изуку моргнул раз, два. Стряхнул слезы с ресниц и вдруг выпрямился, мягко освобождаясь от хватки Каччана. Он встал прямо и прохрустел плечами, стряхивая зажимы. Он был заплаканным и грязным, но взгляд прояснился.

— Все хорошо, — повторил Изуку, на этот раз тверже. Он посмотрел на Шинсо и Шото. — Это был ценный урок. Каччан был прав. Шинсо-кун, твоя причуда… очень страшная, когда сочетается с инстинктами. Но ты не виноват, — чтобы приободрить друга, Изуку взял его за руку и попытался улыбнуться. — Мы повторим это когда-нибудь, если ты позволишь. Я пытаюсь стать сильнее всеми способами, любыми законными. Понимаешь, Шинсо-кун? Это очень важно.

Шинсо кивнул. Он не был уверен, что позволит, но сейчас кивнул. Он не гордился собой и своим альфой, и даже альфа внутри него не был особенно доволен, хоть на его зов и откликнулась покорная омега. Было мерзко.

— Я извиняюсь, Мидория. Это был один из худших поступков, которые я совершал, — произнес Шото.

Мидория понимал. Наверное, именно так Старатель вел себя по отношению к маме Шото и к другим детям в семье. Это не было неожиданно.

— Зря я попросил, — вздохнул Мидория, оценивая все те проблемы, которые на них навалились из-за их просьбы выпустить феромоны на тренировке. — Мы можем продолжить? Без них… Давайте каждый из нас проспаррингует один против троих? Будет круто выпустить пар. Пусть Бакуго будет первым, — хихикнул Изуку в конце.

Шото и Шинсо приободрились. А Бакуго прищурился, оценивая легкую манипуляцию маленького говнюка: очевидно, им не терпелось достать Бакуго за то, что он тут инициировал. «Какие все нежные, подумаешь».

— Деку, ты хитрый кусок говна, быстро пришел в себя? — проворчал Кацуки, отворачиваясь, чтобы занять позицию против всех троих.

Про себя Шинсо думал о том, что стоит отложить свой план предложить Изуку встречаться и стоит понаблюдать получше: не нужна ли вместо этого Изуку психологическая поддержка из-за того, какая странная интеракция происходит между ним и его больным на голову другом детства.