— Давайте, обмудки, включайте альф. Деку обязан привыкнуть бить альфе рожу и не отвлекаться на его феромоны. Больше феромонов, ссыкуны! (1/2)

Яойрозу с другими девочками обеих параллелей начали заниматься украшениями общей кухни и гостиной общежития на второй неделе декабря. После совместной тренировки классы стали чаще бывать друг у друга в гостях, предпочитая больше общежитие класса А по непонятным причинам. Частым гостем также был Шинсо, с которым у Мидории завязалась такая же теплая дружба, как полгода назад — с Тодороки.

Прямо сейчас они втроем помогали девочкам украшать елку в оставшееся до тренировки время.

— Ух, ну все, осталось 10 минут до тренировки! Увидимся на полигоне «Гамма», я пошел собираться, — весело отряхнув руки от блесток, налипших с самодельных елочных шариков, заявил Мидория, затем сладко потянувшись руками к потолку.

Вечер мягко застилал город за окном. Ночь была относительно теплой и оттого дождливой: под фонарями асфальт блестел растаявшим редким снегом, налетевшим с утра. Вскоре ребятам предстояло пройти через эту промозглую слякоть от общежития до тренировочных полигонов. Четыре раза в неделю по вечерам у них стояла длительная трехчасовая тренировка причуд.

— Увидимся? — рассеянно переспросил Шинсо, продолжая располагать гирлянду меж пластмассовых еловых ветвей. — В последнее время ты тренируешься только с Бакуго.

Изуку покраснел на это замечание. Оно было справедливым.

После совместной тренировки и того, как Бакуго узнал обо всем, всё стало одновременно проще и сложнее. Полгода взаимоотношения Изуку и Бакуго претерпевали кардинальные изменения: Изуку сначала старался не вызывать лишний гнев бывшего друга детства, затем началась пора мягкого сопротивления, что бесило Каччана во много раз сильнее, после вражда накалялась и достигла апогея в драке на полигоне «Бета». После того как Кацуки проиграл Деку в первый раз — не получив лицензию для стажировки — их физически разделило, давая время обоим пережить внутри себя всю тяжесть их конфликта и своих личных проблем.

Бакуго перестал быть агрессивным ублюдком, переходящим на личности, и стал просто агрессивным ублюдком. Он перестал задевать Деку за то, что тот беспричудный, лгун или омега, или всё вместе одновременно. Он стал тыкать его за его слабости и бить в них, но только в допустимой обстановке. Тренировки были для этого идеальным решением.

Изуку мог признать, что становился сильнее благодаря им. Бакуго был одним из сильнейших как студент геройского факультета и как альфа, и лучше половины класса считывал общую картину соперника, выискивая бреши. А еще он не боялся бить омегу.

Киришима и Шото так и не научились в полной мере противостоять Изуку из-за его вторичного пола. Бакуго мог зубоскалить об этом часами, и часами же либо встречал достойный словесный отпор от своего лучшего друга, либо физический — от Двумордого, которого поколотить в любое время дня и ночи было лишь всласть для Бога смертоносных взрывов.

Так что, да. Изуку действительно много времени проводил в одобренных школой драках с Бакуго один на один.

— Да, ребята, вы правы. Может, сегодня я предложу Каччану поменять формат? Интересно, он согласится на «два на два»?..

Шинсо и Тодороки переглянулись. С кем из них Бакуго наименее всего захочет спарринговать? Не было ни единого шанса, что их не пошлют нахрен.

Произошло не совсем это.

— Отлично! Ты, Двумордый ублюдок, и ты, Мозгоед, против меня и Ботаника, — и в подтверждение своего запала Бакуго смачно стукнул себя рука об руку, лязгом пластин костюма заявляя, что готов.

— Я думал, мы сохраним наше соперничество, Каччан, — озадаченно замер Изуку, услышав неожиданный ответ на свою идею.

Шото и Хитоши же думали, как смело Изуку с течением времени стал смотреть на Бакуго. Больше он не заикался и не бормотал, обращаясь к несносному ублюдку из 1-А.

— Я и так тебя грохнуть могу, мне не нужен статист в поддержке для этого, — ухмыльнулся Кацуки.

— Посмотрим, кто теперь кого грохнет, Каччан, — и, не дожидаясь, пока Бакуго психанет на его дерзость, Деку занял позицию рядом с другом детства, улыбаясь поддерживающе Шото и Хитоши.

Тодороки и Шинсо расположились плечом к плечу, отойдя на десять шагов от соперников на ближайший бой. Вдруг Бакуго сделал то, к чему был готов только один их одноклассник — выпустил альфа-феромоны подчинения.

— Ты пытаешься впечатлить… нас? — недоверчиво и презрительно медленно проговорил Шинсо.

— Нет, мудаки. Это часть тренировки Ботаника. Выпускайте тоже. Это будет его первый раз, — кровожадно ухмылялся Бакуго.

Шото и Хитоши пораженно молчали. Их приглашали участвовать в том, что их родители и общество прямо запрещали делать всегда и при любых обстоятельствах: демонстрировать посторонней омеге альфа-контроль через феромоны подчинения. Это дозволялось только внутри своей стаи: к детям, к супругам, к омегам стаи. Но не… так.

— Давайте, обмудки, включайте альф. Деку обязан привыкнуть бить альфе рожу и не отвлекаться на его феромоны. Больше феромонов, ссыкуны!

— Все хорошо, Тодороки-кун, Шинсо-кун, — продолжал улыбаться Изуку, тон его, напротив, был умиротворенным. — Если вам некомфортно, можете этого не делать. Но я доверяю вам. Все под контролем.

В подтверждение своих слов Изуку весь словно мигом переменился. Он продолжал улыбаться, но больше — не глазами. Он расправил осанку, проверил крепление на наручах и прощупал красными перчатками свои суставы один за другим, но взгляд при этом все еще следил за одноклассниками. Казалось, запах Каччана его совсем не волновал. Он не запрокидывал голову, подставляя шею, не наклонялся и не пригибался к земле, как стал бы делать любой другой омега под тяжестью феромона сильного альфы.

Стало интересно, как часто Бакуго и Мидория занимались «подобным». И что думал на этот счет Аизава-сенсей.

Если Мидория говорил, что все в порядке, то они могли ему верить. Шото и Хитоши в последний раз переглянулись, кивнули друг другу и выпустили феромоны, впиваясь взглядами в омегу напротив, и атаковали.

Шото вызвал зигзагообразную стену изо льда не меньше пяти метров в высоту, и все четверо мигом оказались отделены друг от друга.